Поиск

Патрик Мелроуз. Эдвард Сент-Обин


Жизнь – боль, взросление — травма. Всегда.

Катю изнасиловал папа – травма. У Васи умерла мама – травма. Другой Кате не купили сережки с бриллиантами на день рождения – травма. Второй Вася увидел, как мама с папой занимаются сексом – травма. Третья Катя нашла дохлого воробья – травма. Совсем иной Вася голодал пока его родители бухали – травма. И так до бесконечности. Все мы — череда Кать, Вась и Патриков, ставших самими собой благодаря своей травме, и барахтающихся в ее последствиях до конца жизни. Впрочем, зря я о травме в единственном числе, ведь некоторые получают целый комплект «выигрышных» билетов.

Скажете, у кого-то суп жидок, а у кого-то жемчуг мелок? А вы точно хотите поговорить об этом? Каким травмометром надо измерять наше прошлое, чтобы оценить чья травма «травмее»?!

Кого-то мамка с папкой любили, холили и лелеяли, а он выбрался из дома-полная-чаша, увидел, как старушку трамваем переехало и понеслась… судьба по кочкам. А вот Эдварда Сент-Обина родители не любили, отец насиловал, мать не замечала, а он пережил это и стал крутым писателем. И если честно в этом для меня самая большая загадка, как при одинаковых картах кто-то остается в дураках, а кто-то с джекпотом? Понятно, что тут к психологии подключается физиология и внешние факторы, но все равно это совершенно удивительно.

Сборник повестей о Патрике Мелроузе для меня – пять итераций ужаса.

Ужасно больно
В первой повести «Ничего страшного» — страшно всё. Беспомощность ребенка в мире равнодушных взрослых. Абсолютный эталон детства, как бесконечной травмы

Ужасно безумно
«Плохая новость» — такая эскалация наркотического безумия, с которой раньше у меня ассоциировался только «Trainspotting» Бойла и немного «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» Гиллиама и «Роман с кокаином» Агеева (забавно, что все три вещи имеют литературную основу, но Уэлша и Томпсона я не читала, а вот Агеева, говорят тоже экранизировали, но я не смотрела)

Ужасно скучно
Высасывающая пустота «Робкой надежды», по мне так лишена этой самой надежды вовсе. Бессмысленная и беспощадная светская жизнь, как попытка заткнуть дыру в фюзеляже падающего самолета.

Ужасно знакомо
«Молоко матери» — повесть о настоящем человеке, где слово «настоящий» не имеет героического пафоса, а лишь подтверждает невероятную реалистичность персонажа. Автор не скрывал, что это серия «Патрик Мелроуз» во многом автобиографическая история. В отношении первой части, с ее сценами насилия – это вызывает вполне естественные шок, гнев и сочувствие, но именно в четвертой повести герой и автор стали мне пугающе понятны и близки, пусть и с поправкой на разницу мужской и женской психологии.

Ужасно печально
Повесть «Подводя итог» вышла в свет через двадцать лет после «Ничего страшного» и можно лишь порадоваться, что российский читатель не познал этих мук ожидания, просто ничего не зная об авторе и Патрике Мелроузе. И здесь моя эмпатия к герою переросла в слияние. Да, взросление – это травма, но, как и Патрику мне часто кажется, что финальным этапом взросления становится не самостоятельная жизнь, не браки, не даже собственные дети — только смерть родителей делает нас собой, как бы чудовищно это не звучало. И это трудный и уникальный (ладно такой же уникальный, как и любой другой) момент жизни, распутье, когда ты впервые в жизни можешь выбрать свой путь без оглядки…

И, признаться, я не поняла, что выбрал Патрик, когда валяясь в обнимку с подушкой в коморке на лондонском чердаке, он «передумал все думы», протянул руку и… chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий