Поиск

Metamorphosis


История давняя и мхом поросла, но в нынешних политических реалиях представляется уместным мемуаром.

В достопамятные времена случилось мне недолго поработать в небольшой юридической фирме в Джорджии. Возглавлял офис адвокат (назовём его, скажем, Майкл), который на тот момент был в практике почти 20 лет, но занимался он в основном коммерческими транзакциями и сделками с недвижимостью и, соответственно, некоторыми иммиграционными аспектами таких сделок, если в них вовлекались иностранные граждане. Про депортационные аспекты иммиграции он не знал ничего от слова «совсем», но сходил на трёхчасовой курс повышения квалификации для адвокатов и понял, что в этой сфере возможностей для заработка — поле непаханое. Поэтому он подтянул в практику меня, чтобы запустить это направление.

Идея стартанула даже более бодро, чем ожидалось. На следующий день после того, как в местной испаноязычный газете вышло объявление о том, что адвокат с 20-летним стажем предлагает защиту от депортации и оплату в рассрочку, телефон офиса захлебнулся звонками. Расчёт был правильный: у фирмы было приятное испаноязычному клиенту название, адвокат вполне свободно владел испанским, а офис располагался не в Атланте, а за пределами метрополиса, то есть, в радиусе многих миль конкурентов не было.

Привычка к судебному производству в сочетании с ограниченным набором процессуальных инструментов в депортационной процессе обеспечили для моего босса безболезненное и прибыльное вхождение в новую область практики. Харизма позволяла быть с клиентами на дружеской ноге. Уже через месяц испаноязычные клиенты с энтузиазмом рекомендовали Майкла друзьям и родственникам, а местное телевидение регулярно приглашало его к участию в новостных программах с комментариями на иммиграционные темы. Клиентская база росла. Майкл недоумевал, как же он раньше не догадался заняться депортационными делами? Это же так интересно и прибыльно! Майкл нанял ещё одного адвоката и пару помощников и расширил офис.

На этой стадии вполне очевидного подъема я рассталась с Майклом — уехала в Аризону, потом открыла свой офис, потом поработала немножко с депортациями и ушла в бизнес иммиграцию. С Майклом мы оставались друзьями в Фейсбуке.

Накануне выборов 2016 года фейсбучные посты Майкла приобрели странный и несвойственный ему оттенок. В ленте все чаще мелькали фотографии Майкла и его семьи с участия в про-трамповских ралли. Потом появились посты в поддержку строительства стены. Потом аватарка сменилась портретом в красной кепке. Я наблюдала издалека, не комментируя. В какой-то момент Майкл пропал из всех социальных сетей.

Потом, уже после выборов, мне позвонила паралигал из офиса Майкла. Мы всегда были с ней в дружеских отношениях, и после моего переезда в Аризону обменивались открытками к праздникам. Повод для звонка был странный — Майкл пропал вместе с офисом.

Паралигал рассказала мне, что у неё случилась некоторая проблема со здоровьем, которая потребовала хирургического вмешательства. Она поставила босса в известность, что ей нужно четыре недели «медицинского отпуска». Получила благословение начальства, всем офисом ее проводили в госпиталь. А через месяц она попробовала выйти на работу и оказалось, что офис закрыт, вывески больше нет, телефоны отключены. Персональный мобильный Майкла тоже отключён. Мистика.

Мы обсудили разные гипотезы таинственного исчезновения и договорились держать друг друга в курсе, если появится новая информация о судьбе Майкла. Информация появилась через несколько месяцев из неожиданного источника.

Поскольку я по-прежнему состояла в коллегии Джорджии, я продолжала получать рассылку дисциплинарной комиссии. Очередной вестник принёс новость о том, что в результате дисциплинарного слушания Майкла навсегда лишили адвокатской лицензии и права заниматься адвокатской деятельностью. Поскольку дисциплинарные взыскания адвокатов — информация публичная, найти материалы слушания не составило труда.

Из материалов следовало, что на Майкла накопилась критическая масса жалоб от клиентов. В какой-то момент он просто перестал выполнять какую-либо работу по депортационным делам: не отвечал на звонки, не подавал ходатайства, не являлся в суд. Перестал информировать клиентов о статусе дела, из-за чего люди пропускали назначенные интервью с иммиграционными службами и судебные заседания. Кроме того, он совершенно без объяснений игнорировал требования недовольных клиентов вернуть деньги и отдать копию файла. Некоторые клиенты говорили, что адвокат позволял себе высказывания в духе «ну, депортируют тебя, туда и дорога». Поскольку дисциплинарная комиссия не нашла никакого оправдания такому поведению адвоката, его просто лишили лицензии за неэтичное и непрофессиональное поведение.

Около года назад Майкл ре-активировал свой профиль на Фейсбук. Он по-прежнему участвует в мероприятиях в поддержку перевыборов нынешнего президента. Работает администратором в государственном учреждении. Регулярно помещает перепосты мотиваторов о том, как иммигранты губительны для американской экономики.

Мне кажется, мы имеем дело с несчастным случаем на производстве.

Мораль, мне кажется, здесь такая: профессионально заниматься тем, во что не веришь, очень вредно для карьеры. logofilka.livejournal.com

Добавить комментарий