Поиск

«Мокрая курица» на нальчикской сцене


Чуть более 150 лет назад, весной 1869 года, некто Поливанов опубликовал в газете «Терские ведомости» весьма любопытную заметку, рассказывающую о театральной жизни Нальчика. Понятно, что никакого театра в слободе в те годы не было, но постановки самодеятельных артистов шли регулярно. Причем пьес, пусть и одноактных, ставилось великое множество.
Впрочем, судите сами.
«Нальчик. 19 марта 1869 г.

Нынешний сезон общественных увеселений завершился в нашем укреплении семнадцатым собранием. Танцы длились почти до утра; туалет барынь, хотя не может состязаться в щегольстве с туалетом Владикавказской публики, зато богатство заменяется здесь вкусом и простотой соответственно средствам. Общество наше живет в мире и патриархальном согласии и если например дама во время танцев не подаст кавалеру своих рук, то такой пассаж возводится на степень великого скандала, хотя бы обстоятельства это произошло по приказанию мужа, заботящегося о сохранении целомудрия жены. Сообщения между жителями поддерживается домашними животными и то только днем по тропам, проложенным животными. Есть публичная библиотека, доступная для всех и без платежа рублевого штрафа за вход как это заведено во Владикавказе, отчего большинство заезжей публики, не успев попасть в число членов тамошнего клуба, вынуждено развлекаться в заведении Астафича.
В недавнее время здесь учреждена женская школа для 20 девочек на счет общественной благотворительности, поддерживаемая отчасти и сбором с благородных спектаклей, которых в этом году было пять; для той же гуманной цели ожидаем несколько концертов.
29 декабря давали следующие пьесы: «Бедовая бабушка и неутешная внучка», «Воспитанная и простушка», «Богатая невеста». Сбору поступило 125 р. 23 к.
7 января спектакль состоял из трех пьес: «Соль супружества», «А и Ф» и «Ямщики». Собрано 123 р.
2 февраля шли две пьесы: «Свои люди – сочтемся» Островского и «Нет действия без причины». Сбору поступило 121 р. 23 к.
19 февраля давали «Бойкую барыню», «На ловца и зверь бежит» и «Мокрую курицу». Сбору было 107 р.
22 февраля: «Что имеем, не храним, потерявши плачем» и «Ворона в павлиньих перьях». Сбору поступило 71 р. А всего собрано 553 р.50 к. из коих чистой выручки 385 р.73 к. Остальные 167 р. 77 к. израсходованы: на постановку сцены – 55 р.77 к., на устройство кулис – 43 р. рабочим и прислуге – 36 р, на выписку пьес, париков – 28 р., на освещение – 35 р.
О достоинстве игры бесполезно распространяться, потому что обе стороны т.е. зрители и играющие остаются довольными, стало быть, дело идет ладно. Цена на кресла от 1 р.50 к. до 75 к.; скамьи 50 к. галерея 25 к. Последняя всегда почти переполнена слободскими обывателями, что, конечно, говорит в пользу стремления их к нравственному развитию, чего нельзя сказать о туземцах – кабардинцах, которых посещают спектакли и собрания двое или трое, и то только потому, что службою они обязаны проживать в Нальчике».
Если вы заметили, то авторы данных произведений (за исключением Островского) в корреспонденции не названы. И этому есть объяснение. Дело в том, что все они написаны в жанре водевиля и представляли из себя кальку пьес, заполонивших театры Парижа в XIX веке. Во Франции после нескольких революций в зрительные залы пришло так называемое третье (податное) сословие – купцы, крестьяне, ремесленники, образовательный и житейский уровень которых требовал отнюдь не интеллектуального зрелища. И жанр водевиля для них пришелся в самый раз.
А так как Россия четко отслеживала европейские новации, то в скором времени и водевиль прочно обосновался на наших сценах – вначале в Санкт-Петербурге и Москве, а чуть позже и в провинции. Причем канва пьес оставалась иностранной, но имена заменялись на русские, местом действия обозначалась Россия, случалось, но не так часто, что появлялись дополнительный сцены, опять же из русской жизни.
Возьмем хотя бы пьесу «Воспитанная и простушка». Ее переложил на местный манер Дмитрий Тимофеевич Ленский (1805-1860), настоящая фамилия которого не была такой звучной – Воробьев. Он был актером Московского Малого театра, автором почти ста пьес, среди которых «Невинный в вине, или Судейский приговор» (1829), «Крестная маменька» (1831), «Хороша и дурна, и глупа и умна» (1834), «Стряпчий под столом» (1834), «Два отца и два купца» (1839), «Лев Гурыч Синичкин, или Провинциальная дебютантка» (1840), «В людях ангел, не жена, дома с мужем – сатана» (1841), «Барская спесь и Анютины глазки» (1842) и так полюбившаяся нальчанам «Простушка и воспитанная» (1855).
Самое интересное, что о водевилях Ленского одобрительно отзывался сам А. С. Пушкин, его отмечал В. Г. Белинский, а заняты были в его пьесах такие выдающиеся актеры, как М. С. Щепкин, К. С. Станиславский, Б. В. Щукин.
Автором еще одного водевиля – «Мокрая курица» – с успехом шедшего в Нальчике, был поэт, драматург-переводчик, режиссер Московского Малого театра Сергей Петрович Соловьёв (1817–1879). Название его одноактного водевиля «Что имеем – не храним, потерявши плачем» (1844) стало крылатым, а сама пьеса не сходила с подмосток сцены до конца XIX века.
Как и многие другие водевили, названия которых говорят сами за себя: «Девичьи клятвы, или Вся беда от романов», «Тетушки и добродетель», «Старый математик», «Колечко с бирюзой», «Волшебная Роза, или Уездные честолюбцы», «Домик холостяка, или Не рой яму, сам попадешь», «Невесте сорок пять, приданого сто тысяч», «А справочку навести не мешает!», «Ночное привидение, или Преступник поневоле», «Вдвоем поехали, втроем воротились», «Вдова замужем, или Мертвый живому житья не дает», «Отец – жених, а дочь невеста, или с Больной головы на здоровую» и так далее…
Автором водевиля «Ворона в павлиньих перьях» является русский актёр и драматург Николай Иванович Куликов, положивший в основу пьесы реальные события из жизни маркера (организатора игры в бильярд) Степана Тю́ри, нередко «делавшего» партию с кия. Уровень его таланта был настолько впечатляющ, что благодаря Тюри бильярд стал одной из самых популярных игр в России. О нем даже писал в стихотворении «Говорун» классик русской литературы Николай Алексеевич Некрасов: «Из службы в биллиардную / Прямехонько иду, / Игру там не азартную, / Но скромную веду. / Там члены все отличные, / Хохочут и острят, / Истории различные / Друг другу говорят… / Никто там не заносится, / Играем чередой, / И гений Тюри носится / Над каждой головой…» Правда, закончил свою жизнь выдающийся биллиардист в лечебнице для умалишенных. Но это была уже жизнь, а не пьеса.
Но, пожалуй, самым известным в России автором водевилей являлся Павел Степанович Федоров (1803–1879), поставивший создание данных пьес чуть ли не на поток: 17 он сочинил сам, а 57 перевел. Был он управляющим театрального училища, далее начальником репертуарной части театров Санкт-Петербурга, что, естественно, давало его творениям прямой путь на сцену.
Возможно, кто-то обратил внимание на несколько странное название одного из водевилей, шедшего в Нальчике: «А и Ф». В нашем восприятии эта аббревиатура ассоциируется с газетой «Аргументы и факты» («АиФ»). Но на самом деле «А и Ф» – это комедия французских драматургов А. Делякура, Э. Моро, П. Сиродена, перенесенная на русскую почву и названная «Аз и ферт». Аз и ферт – буквы кириллицы, где первая соответствует современной букве А, а вторая – Ф. Но в старом алфавите букве Ф соответствовало сразу два знака: ферт (Ф) и фита (Ѳ), на путанице которых и построен водевиль.
Его содержание таково. Помещик Мордашов хочет выгодно выдать замуж дочь и останавливает выбор на своем ровеснике Алексее Фурсикове. Дабы угодить будущему зятю, он отмечает его инициалами «АФ» приданое дочери. Но одного не учел отец: жених и невеста не хотят связывать себя узами Гименея. К тому же дочь увлечена бедным художником Антоном Фадеевым. И поэтому, чтобы не пропало добро, расчетливый отец начинает поиски жениха с инициалами Аз и Ферт…
Самое интересное, что такой примитивный сюжет имел, по словам хроникера русского театра А. Вольфа, «колоссальный успех». Как видим, не только в Санкт-Петербурге и Москве, но и в провинциальной слободе Нальчик…

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий