Поиск

Убить Сталина, или как туристы превратились в диверсантов


Убить Джугашвили хотели ещё до того, как он стал самодержцем СССР. На его убийство в 1924 году покушались… немецкие студенты. Во всяком случае, так счёл суд.

Немецкие диверсанты

Когда юные немецкие студенты покидали Берлин, они и подумать не могли, чем всё обернётся. Замысел научной поездки по стране Советов принадлежал Карлу Киндерманну, филологу, который только что выпустился из Берлинского университета. Позднее он так вспоминал об отъезде: «9 октября [1924 года] на вокзале Фридрихштрассе собрались многочисленные студенты, которые хотели нас проводить и попрощаться. Перед общежитием мы выстроились в колонны и сомкнутыми рядами отправились на вокзал. Некоторые из наших друзей наигрывали на скрипке весёлые песни, другие аккомпанировали им на лютне и все мы в приподнятом настроении подпевали». Через пару дней Карл Киндерманн и его товарищи Теодор Вольшт и Макс фон Дитмар уже были в Москве, а через пару недель — на Лубянке. Их обвинили в организации покушения на Сталина, Троцкого, Дзержинского и других руководителей советского государства.


Вокзал Фридрихштрассе. Берлин, 1930-е гг.

У Сталина было много врагов, но историки сегодня сходятся в том, что Киндерманн и Вольшт — не в их числе. Студенты просто стали разменными монетами в политических играх Германии и СССР. Они ехали в Москву, рассчитывая на приятное приключение. Киндерманн, Вольшт и Дитмар планировали путешествие по всему Союзу — Москва, Ленинград, Владимир, Ярославль, Одесса, Киев, затем Иркутск, Томск, Якутск, Чита и советская Арктика (юношей тянуло на Север). Завершить путь планировали в Пекине. В дороге немцы собирались писать заметки для известной газеты Berliner Tageblatt, которая вместе с частными меценатами спонсировала их предприятие.

Студенты совершили несколько ошибок. Во-первых, планируя знакомство с дикой Сибирью, Вольшт взял с собой револьвер и патроны, которые изъяли на границе. В Москве путешественники привлекли к себе ещё больше внимания — несколько раз они ходили в немецкое посольство, где беседовали с сотрудником Хильгером (у него просили помощи в организации путешествия), а затем обратились к советским властям с просьбой устроить им встречи с Луначарским, Крупской, Карлом Радеком и другими лицами. Всё это казалось подозрительным, и 26 октября студентов арестовали и отвезли на Лубянку.


Здания ОГПУ [НКВД, КГБ и т. д.] до реконструкции 1980-х гг.

Скорее всего, дело бы кончилось в худшем случае депортацией, если бы не несколько обстоятельств. Во-первых, Киндерманн и Дитмар немного смухлевали, воспользовавшись чьим-то дурным советом: когда они запрашивали визы у советского представительства в Германии, то для верности добыли членские билеты КПГ. При этом Киндерманн решил «накинуть» себе партийный стаж и вклеил марки 1924 года в билет в графы уплаты членских взносов с 1920 года. Билет Дитмара тоже оказался номинальным; КПГ подтвердила, что фактически он не был активным коммунистом, и наличие у него членского билета — промах местных партийных ячеек. Во-вторых (и это более важно), в этот момент в Лейпциге рассматривалось дело П. Скоблевского — агента ОГПУ, который в 1923 г. пытался с другими агентами раздуть пожар немецкой революции. Его схватили и судили. Скоблевского и его подельников по «делу ЧК» ждал тяжкий приговор, и Москве нужны были заложники — чтобы обменять на своих.

Советский суд — суд народа

Советские следователи уцепились за поддельные партбилеты, но на серьёзное дело это не тянуло. Пришлось выдумать и начать «шить» гораздо более интересную фабулу — по версии следствия, студенты были фашистами, но работали сразу «на всех»: на берлинскую полицию, немецких социал-демократов и правых националистов-монархистов (это при том, что Киндерманн был евреем!), даже на русских белогвардейцев. Они якобы должны были собрать информацию о связях Коминтерна и КПГ, а также убить несколько лидеров большевиков. В качестве доказательства использовали попытку Вольшта ввезти револьвер, а также найденный в его вещах пирамидон, который «эксперты» признали цианистым калием. Кроме того, к делу подшили свидетельские показания некоего Баумана — немца-провокатора, подсаженного в камеры к подсудимым. На суде он показал, будто арестованные говорили о своих планах убить Сталина.


Из советских газет, 1925 г.

Провокации, долгие ночные допросы и угрозы сделали своё дело. Молодые люди, оказавшись без поддержки в тюрьме в чужой стране, дрогнули. Через три месяца признательные показания дал Дитмар, затем «признаваться» начал Киндерманн. Лишь Вольшт держался до «последнего» — не признавал вины и абсурдных доводов следствия. Тем не менее чекисты «дошили» дело, построив его на том, что удалось вымучить из обвиняемых. Дело «диверсантов» рассматривала Военная коллегия Верховского суда СССР, а курировал его сам Ф. Дзержинский. Прокурором стал фактический главный прокурор (а формально — его старший помощник) Н. В. Крыленко.

При открытии показательного процесса, который Киндерманн справедливо назвал «спектаклем», Политбюро указывало, что это дело нужно для «максимального использования в переговорах с германским правительством». Участь подсудимых была решена заранее. Суд начался 24 июня 1925 г. и закончился смертным приговором для всех троих. Киндерманн и Вольшт отчаянно защищались — доказывали несостоятельность обвинений, заявляли, что изложенное следствие похоже на сочинения психически нездорового человека. Дитмар же признал свою вину, видимо, рассчитывая смягчить этим свою участь (не помогло).


Плакат сталинской эпохи.

Суд отверг все свидетельства в пользу студентов, а обвинитель Крыленко прямо сказал, что советское правосудие не связано «буржуазными» нормами, которые требуют каких-то там объективных доказательств вины. «Лучше переборщить, чем недоборщить», — так он аргументировал свою позицию. 3 июля суд вынес ожидаемый вердикт, однако расстреливать «диверсантов» не стали. С одной стороны, приговор вызвал сильный протест за рубежом, а с другой — не для того их арестовывали. Замысел ОГПУ сработал. Спустя три месяца в Лейпциге осуждённые германским судом советские агенты были помилованы и отпущены в СССР. В обмен на это казнь студентов заменили 10-летний заключением, а затем их амнистировали на фоне заключения германо-советского торгового договора (да и тайное военное сотрудничество с генералом фон Сектом шло неплохо, и отношения портить не хотели).


Вольшт, Киндерманн и Дитмар.

Вскоре Вольшта и Киндерманна отпустили, и пленники уехали домой, в Германию. Дитмару же (гражданину Эстонии) пришлось хуже. За него некому было вступиться, и его не на кого было обменять. Дитмар скончался в тюрьме ОГПУ при невыясненных обстоятельствах в том же 1926 году. Так закончилось путешествие немецких студентов по Советскому Союзу.

(с)

См.также:

Стрелявшая в Ленина. Что мы знаем о ней?

Покушение на «отца народов»

Убийство Кирова как повод к политическому террору

Как русский поэт убил президента Франции

Операции ВЧК: Шахтинское дело.

picturehistory.livejournal.com

Добавить комментарий