Поиск

Подарил портрет государя…


Поэт Николай Гумилёв в 1913 году был участником экспедиции по Абиссинии и после поездки написал стихотворение «Галла»,
где есть такие строки — Я бельгийский ему подарил пистолет и портрет моего государя.
Ему – это африканскому вождю, с которым они встречались во время путешествия.
Если предположить, что это не поэтический вымысел и что Гумилёв и вправду путешествовал с царским портретом,
то это точно был не кустодиевский портрет.

       
       
Потому что этот портрет Кустодиев закончил в 1915 году и этот портет стал последним царским портретом.
Называется он до чрезвычайности торжественно и церемониально:
«Портрет Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича, Самодержца Всероссийского».

Ну и полное, на мой взгляд, несоответствие официоза названия и содержания, потому что на картине: не всемогущий царь-государь,
а распрекрасный добрый молодец в красной рубахе (аки финист-ясный сокол), который всех вражьих супостатов, конечно же, одолеет и наступит тогда на Руси всеобщее благоденствие…
Нет-нет, конечно же, никакая это не красная рубаха, а гимнастёрка и шапка – офицера лейб-гвардии императорского Стрелкового полка.

Портрет удивительный.
Вроде абсолютно статичный, а попробуйте отклониться, глядя на него, вправо-влево, он будет следить за вами глазами.
И глаза у Николая II на этом портрете удивительные — чистые, лучистые.

Про глаза 19-летняя Марина Цветаева заметит, когда пойдёт с отцом на открытие Музея изящных искусств в мае 1912 года.
И запишет свои впечатления после того, как Николай II с семейством прошествовал по красной ковровой дорожке мимо приглашённых на открытие.
Справа от царя на ступеньках — Иван Владимирович Цветаев, создатель и первый директор Музея:

Глаза у царя совершенно детские, — запишет Марина Цветаева, — проницательные, каждому казалось — смотрит только на него…
— Папа, а на меня государь посмотрел! — похвастается она отцу.
— Так на тебя и посмотрел? — Честное слово!
Отец философски: — Всё может быть, нужно же куда-нибудь смотреть.
И перенеся взгляд с меня на последний портрет матери, где она так похожа на Байрона: — Вот и открыл Музей…

Кустодиевий портрет маленький 24,7 см х 24,8 см.
Говорят, на фронте в 1915 году в открытках этот портрет расходился по рукам на ура, патриотизм тогда был ещё ого-го…

Кстати, весь интернет забит рассказом Кустодиева по поводу этого портрета (не верьте, это не про портрет):

«Ездил в Царское 12 раз; был чрезвычайно милостиво принят, даже до удивления, может быть, у них теперь это в моде — «обласкивать»,
как раньше «облаивали». Много беседовали — конечно, не о политике (чего очень боялись мои заказчики),
а так, по искусству больше — но просветить мне его не удалось — безнадежен, увы.
Что еще хорошо — стариной интересуется, не знаю только, глубоко или так — «из-за жеста».
Враг новшества, и импрессионизм смешивает с революцией: «импрессионизм и я — это две вещи несовместимые» — его фраза.
И все в таком роде».

Да, так всё и было, но только — в мирное время! За 4 года до портрета.
В 1915 году уже не было никаких поездок в Царское Село: война, царю не до позирования.
А 12 раз ездил в Царское — это в конце 1910-1911 для работы над бюстом Николая II в мундире лейб-гвардии Гусарского полка:

Так что Кустодиев писал царский портрет по бюсту и фото. Как оказалось — последний портрет. foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий