Поиск

Любовь и смерть у Лермонтова


Лермонтовская энциклопедия отмечает, что «в лирике Лермонтова любовные мотивы почти никогда не разрабатываются как самодовлеющие. Любовная тема неизбежно вторгается в стихи, ставящие коренные вопросы «жизни назначенья» (ЛЭ 1981, 309).
Как уже было сказано выше, в жизни души поэт выделяет своеобразные вехи: жизнь на земле, то есть реальная жизнь человека, и жизнь после смерти. И надо отметить, что именно любовь, сохраненная душой, связывает эти два этапа: «Любви безумного томленья, // Жилец могил, // В стране покоя и забвенья // Я не забыл».
На наш взгляд эта позиция соотносится с некоторыми философскими концепциями: «В философии жизни [Шопенгауэр] любовь выступает в качестве одного из синонимов «жизни»…» (Философский словарь 1991, 234). Кроме того интересно отметить то, как М.Ю.Лермонтов называет умершего: «жилец могил». Подобной метафорой он подводит читателя к мысли о том, что человек, прекративший свое земное существование, не прекращает жить, он лишь меняет «место дислокации», переходит в иное состояние. Более того, все переживания души понятны и привычны живущим: «Ласкаю я мечту родную // Везде одну; // Желаю, плачу и ревную, // Как в старину».
Перечислены вполне конкретные чувства и эмоции: мечта, желание, плач, ревность особенно интересно, на наш взгляд, употребление слова «плач». Согласно Словарю русского языка (далее СРЯ) плач – это «нечленораздельные голосовые звуки, выражающие горе или сильную взволнованность и сопровождающиеся слезами» (Ожегов 1986, 450). То есть после смерти души доступны не только какие-то абстрактные чувства, но и их конкретное, «материальное» воплощение, не только переживания, но и выражение этих переживаний.
Для анализа характера деятельности души после физической смерти рассмотрим глаголы, употребленные в тексте для обозначения действий героя стихотворения: «засыпан», «забыл», «покинув», «ждал», «видел», «тосковал», «не узнавал», «перенес» [страсти], «ласкаю»[мечту], «желаю», «плачу», «ревную», [душа] «задрожит». Легко заметить, что подавляющее большинство глаголов выражают эмоциональные («тосковал», «желаю», «ревную») процессы либо употреблены в соответствующих контекстах («душа задрожит», «перенес страсти», «ласкаю мечту»). Действенность же глаголов, обозначающих процессы интеллектуальной деятельности, ослаблена тем, что употребляются они только в формах прошедшего времени («забыл», «не узнавал»), то есть не воспроизводимые в настоящий момент. Глаголы, не имеющие значения ни эмоциональных, ни мыслительных действий представлены в пассивном залоге («засыпан», «покинув»), что сводит их действенности к минимуму.
В приведенном выше отрывке вызывает интерес и еще один момент: употребление понятия «старина»: «Желаю, плачу и ревную// Как в старину». В СРЯ дается следующее толкование этого слова: «Давнее, давно минувшее время» (Ожегов, 663). Если же обратимся к словарю В.И.Даля, то увидим, что старина – это «все старое (не ветхое), древнее, давнишнее, давнее, прошлое, давно минувшее; что было и прошло…» (Даль 2000, т. IV, 316). В обоих толковых словарях мы не находим того семантического оттенка, который придается этому слову М.Ю.Лермонтовым. На наш взгляд, оборотом «как в старину» он выражает связь эмоций героя, захватывающих его в данный момент, с чувствами, которые переживались им в земной жизни. То есть, думается, он хочет сказать о непосредственной связи этих временных отрезков, об отсутствии какой-либо четкой или непреодолимой границы между ними. Эта же мысль высказывается авторами ЛЭ: «…мертвец продолжает испытывать «любви безумное томленье», смерть – не разлука с любимой, в раю переживаются те же муки ревности… связь с жизнью не утрачивается, но приобретает новое качество «дремлющих сил жизни» (ЛЭ, 268).
На связь жизни и смерти через любовь указывает, на наш взгляд, и следующий отрывок: «Без страха в час последней муки // Покинув свет, // Отрады ждал я от разлуки…» Языковое и поэтическое чутье подсказывает адресату текста здесь последнюю строку: читая слова «отрады ждал я от разлуки», мы ждем подтверждения нашей догадки – слов «отрады нет». Однако, читательская интуиция подводит – М.Ю.Лермонтов говорит: «Разлуки нет». Поэт убежден сам и убеждает нас в том, что жизнь и смерть едины, и душа испытывает одни и те же чувства и эмоции в обоих этих состояниях: «Без страха в час последней муки // Покинув свет, // Отрады ждал я от разлуки – // Разлуки нет». «Разлуки нет» означает, что смерть не приносит освобождения от «земных страстей», от обыкновенных человеческих чувств, желаний, от мечты и ревности.
Основная идея, в соответствии с которой выстроен весь текст, вынесена в заглавие. Это важно было бы отметить, поскольку заглавие, наряду с эпиграфом, началом текста и его концом, представляет собой так называемые «сильные позиции», которые анализируются при интерпретации художественного текста: «Заглавие является важной частью начального стимула, который, как учат психологи, определяет ход и исход всякой человеческой деятельности.
В плане лингвистическом заглавие является прежде всего названем, т.е. именем текста. Его можно уподобить имени собственному: оно индивидуализирует тот текст, которому принадлежит, выделяет его в ряду всех других текстов» (Арнольд 1999, 225). И именно с заглавием связывается содержание данного текста в ЛЭ: «Начиная с заглавия, в стихотворении обнаруживается оксюморонность, которая пронизывает весь основанный на этом же приеме лирический сюжет…» (ЛЭ, 268).

marie_bitok.livejournal.com

Добавить комментарий