Поиск

МЕДВЕДЬ, НЕ ПУСТИВШИЙ К МЕГАЛИТАМ…


Наконец 15 июля как-будто все сошлось: проводник, транспорт, дата. И вот мы направляемся в верховья Канжола, где имеется некий рукотворный объект, представляющий несомненный интерес.
Впрочем, все по порядку. Зимой этого года вместе с егерем Сафаром, живущим в Кенделене, мы искали следы алмасты, которого (снежного человека, естественно) Сафар видел самолично. Тогда я и услышал от него о том, что прямо под скальным массивом Канжол имеется странный круг, выложенный из огромных камней – мегалитов. Один камень отсутствует, что предполагает вход. Егерь въехал в круг него на коне и камни были вровень с ним, всадником.

Кто их установил, зачем, с какой целью – вот что хотелось выяснить, а для этого прежде всего надо было побывать на самом месте. Кроме того, Сафар утверждал, что недалеко от каменного круга находится еще один непонятный объект – некие плиты, выложенные вроде ступеней, под которыми, как предполаг егерь, находятся захоронения. Но о захоронениях в виде ступеней, по которым можно переступать с одной на другую, я тем более ничего не слышал и горел желанием осмотреть сразу два объекта за один день.
Поэтому мы и выехали в пять утра – до кошары (она сразу за спуском, так называемым канжоловском серпантином, затяжным и многокилометровым – почти 60 километров и все по грунтовой дороге давным-давно не приводимой в порядок. Поэтому добираться надо три часа не меньше, но и это еще не все. Вернее, только цветочки, а ягодки – это последующие три часа (в одну сторону), но на этот раз на спине одной лошадиной силы. Честно скажу, последнее несколько смущало – одно дело на коне да «по долине», как поется в одной песне, и совсем другое на коне да «по взгорьям». Но желание увидеть неизвестное мегалитическое сооружение было куда сильнее мыслей о многочасовом конном путешествии.
Выехали мы втроем: Муаед – заюковец, предоставивший для этих нужд свою «Ниву»; Валентин – руководитель творческого объединения «Достояние планеты», приехавший в Кабардино-Балкарию для съемок фильма об уже обросшей легендами шахте-пещере, что на массиве Хара-Хора, и автор этих строк. Оперативно – за два с половиной часа – добрались до кошары, где племянники Сафара быстро оседлали лошадей и двинулись в путь. По словам егеря, нужно место было относительно недалеко: «Вон за той скалой», но вот чудеса: с каждым подъемом на косогор и последующим спуском в лощину скала-ориентир оставалась такой же далекой, как и в самом начале путешествия.
Сколько этих самых лощин и подъемов мы преодолели и ручьев перешли трудно сказать, а скала, за которой и находился круг из каменный мегалитов, не становилась четче и зримее, а по-прежнему все также плыла-двоилась в июльском мареве. Показавшееся вначале комфортным седло все активнее впивалось в чресла (напомню, что это устаревшее словечко вбирает в себя сразу три части нашего тела – поясницу, лоно и бедра) и все они, не привыкшие к подобного рода сиденью, стали настойчиво напоминать о себе.
Погода тем временем начала портиться – на Канжоле это в порядке вещей: за день солнце и непогода могут сменять друг друга до десяти раз, облака закрыли величавый Эльбрус и поползли в нашу сторону. Стал накрапывать дождь и стало совсем неуютно.
А стена Канжловского массива высотою в сотни метров все также неприступно возвышалась по правую от нас сторону, открывая взору то горный цирк, заросщий травой, то пещеры, в которых никто никогда не бывал, то каменные осыпи, преграждавшие путь к самим скалам.
Наконец, указанный Сафаром ориентир оказался перед нами, потом за нами, а впереди лежал склон сплошь заросший лесом. Удивлению егеря не было предела – двадцать лет назад, когда он видел и въезжал на коне в каменный круг, здесь были только кусты, над которыми и возвышались мегалиты. Теперь они оказались скрыты деревьями, травой, выросшей выше человеческого роста.
Пробираться на коне через древесные заросли оказалось еще труднее, чем одолевать лощины и склоны. Когда у тебя свободна только одна рука (вторая держит поводья), трудно успеть отодвинуть в сторону все ветки встречаюшиеся на пути. Лошадь же рвется вперед сквозь заросли как ни в чем ни бывало, поэтому ветки выплескивают всю свою силу на всадника.
















Поиски затягиваются, хотя Сафар не устает твердить, что круг где-то здесь, совсем рядом, он не мог никуда деться. Тем не менее мы его никак не можем найти. А тут еще нежданная встреча с лесным обитателем – прямо из-под (хотел сказать – ног егеря) копыт сафаровского коня выскакивает медведь. Чего он ждал, почему стал улепетывать только тогда, когда мы приблизились к нему вплотную, что не характерно для этих зверей – непонятно. Но выскочил – худой, огромный, черный – и стремительно понесся вверх по склону. Не ожидавший такой наглости конь всхрипел, поднялся на дыбы, ударив со всей силы всадника головой. Сафар слетел с седла, но с коня не упал, удержался на крупу.
Из рассеченной брови потекла кровь, да так обильно, что носовой платок промок чуть ли не мгновенно. Хорошо, что у меня в рюкзаке оказались бинты и пластырь, это позволило остановить кровотечение, но не сильнейшую головную боль. Последняя говорила о возможном сотрясении мозга. И несмотря на активное сопротивление Сафара, я предложил приостановить поиски. Перенести их, как бы не было печально, на другой раз.
Егерь поклялся, что уже в ближайшие дни он найдет этот самый злосчастный круг и уже тогда вызовет меня. Перспектива еще несколько часов трястить на лошади не виделась столь уж радужной, но на этот раз обстоятельства были сильнее нас.
Что касается медведя, то, как оказалось – нам об этом рассказал пастух из близлежащего коша – он немало ему досаждает в последнее время; агрессивен, подбирается к лошадям, вот-вот станет хищником. Так что Сафару, который был без ружья, еще повезло, что он отделался только рассеченной бровью. А нам тем более.
…Вновь распогодилось и мы двинулись в обратный путь. Моя уверенность, что он окажется короче или по крайней мере таким же, как и уже преодоленный, быситро испарилась, когда мы свернули влево и по косогору двинулись вниз одного из ущелий. Косогор был нескончаемым: он то горбился круто вверх, то опускался в ложбину словно поясница. Мы тряслись и тряслись и от боли в чреслах уже не спасали ни упор со всей силы в стремена, ни подложенный под седло плащ.
Когда мы перпендикулярно отклонились от основного маршрута где-то так на километра два, Сафар наконец сказал, что это место здесь. Здесь то здесь, но вокруг ничего не было видно.
И как увидишь что-то в траве, которая подбирается к голове лошади. «Ступени здесь, на склоне»,– утверждал Сафар, но склон был, а ступени отсутствовали. Егерь двинул коня вправо, потом, уже ниже, влево, но все было бесполезно. Скрытые обильной травой ступени-могильники оказались недоступны взору, зато ему открылись многочисленные лежки, причем совершенно свежие. Кабанов ли, медведей – трудно скзать. Лошади испуганно вхрапывали и жались к нам.
Вид с места, где мы находились, открывался, конечно, чудесный. Внизу – ущелье по дну которого змеилась блестящая ленточка реки. Прямо под ногами – пропасть, уходящая отвесно вниз на многие сотни метров. Справа – скала: бардовая, замшевая, с вкрапинками коричневого цвета. Такая дикая и неприступная в своем величии, что сразу понимаешь – на ней еще никогда не бывала нога человека. Так и хочется ступить первым на ее верхушку, но сделать это практически невозможно, если только взлететь.
Раскаты грома, доносившиеся со стороны падишаха гор, не оставляли время для раздумий. Сегодня был явно не наш день и подъем на каменные ступени, изготовленные неизвестно кем и неизвестно когда, откладывался. Как и вхождение в круг из каменных мегалитов.
Разочарование Сафара было столь глубоким – как это, он, знаток этих мест, где ему каждая выбоинка знакома, не смог показать то, что видел сам – было таким бурным и многословынм, что мне пришлось успокаивать его. Остановились на том, что егерь останется на кошаре и в ближайшие день-два найдет оба объекта, а потом уже вызовет меня.
Предстоящий обратный путь оказался столь долгим – он вылился в общей сложности в семь часов в седле – мы преодолели в прямом смысле на автомате. Подъемы и спуски слились в один нескончамый калейдоскоп: камни, ручьи, травы, лошадиная голова. При этом я еще ухитрялся щелкать фотоаппаратом, но так как уставшая, как и мы, лошадь стремилась домой и поэтому не замедляла ход даже при принудительном «тпрууу», многие снимки оказались смазаны. Чтож, досниму при следующем походе – Сафар обещал позвонить уже завтра…

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий