Поиск

ИСЧЕЗНУВШИЕ СВИДЕТЕЛИ ПРОШЛОГО


Публикую полный текст статьи, которая вызвала очень странные (о них в конце) отклики о недобросовестном цитировании.
Сегодня практически никто из жителей Кабардино-Балкарии, тем более туристов, проезжающих по трассе, ведущей в Приэльбрусье, не знает о том, что за селением Заюково находилось кладбище, где обрели покой (и где лежат и сейчас) выдающиеся представители кабардинской знати.
Попытаемся, опираясь на источники, рассказать, каким оно было и когда ушло в забвение.
Кристиан Готфрид Генрих Гейслер (1770-1844), немецкий рисовальщик, гравёр на меди, иллюстратор, с 1790 по 1798 год жил и работал в России. В эти годы (1793-1794) он участвовал в экспедиции П. С. Палласа по южным губерниям России, маршрут которой, как известно, пролегал и по территории нынешней Кабардино-Балкарии. Сделанные им во время экспедиции рисунки вошли в издание «Travels through the southern provinces of the Russian Empire» (Лондон, 1802, в 2 томах; «Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным наместничествам Русского государства»). Среди прочих в нем опубликованы иллюстрации, на которых изображен «Погребальный комплекс черкесских князей, расположенный близ реки Малка» и «Склепы семейства черкесского князя Джамбулата в долине реки Баксан». Последний и есть тот, что находился за селением Заюково.

А вот каким спустя чуть более 70 лет увидел захоронения археолог Николай Нарышкин, побывавший в этих местах летом 1867 года. В «Отчете об экспедиции в Балкарию и Кабарду» он писал: «Местность, начиная от аула вплоть до впадения реки Гунделен в Баксан, была покрыта множеством могил, означенных грудами камней и местами довольно правильной формы памятниками, похожими на круглые или квадратные часовни с окнами, обращенными к Мекке, и над которыми хорошо сохранились арабские надписи, относящиеся большей частью к половине прошлого столетия. Таких часовен (кабур) было особенно много при впадении реки Гунделен на левом берегу Баксана. Здесь, на пространстве в несколько десятин, их было до двадцати, кроме обыкновенных могильных могамметанских (так в оригинале – авт.) столбов. Не представляя никакого археологического интереса, памятники и надписи не заслуживали быть снятыми».
Вот такое печальное резюме: «не заслужили быть снятыми». В результате мы не имеем сегодня фотографии этого места, каким оно было в 1867 году, но знаем, что памятников насчитывалось «до двадцати».
А вот какое упоминание об этих объектах находим знаменитого кавказоведа Леонида Лаврова в его работе «Об арабских надписях Кабардино-Балкарии» (1960): «В 1888 г. археолог Долбежев зафиксировал несколько мавзолеев в окрестностях сел. Атажукина (ныне – Заюково). Говоря о стоявшем тогда в этой местности четырехгранном мавзолее, он замечает, что, «судя по арабской надписи, находящейся на южной стороне этого здания, оно относится к 1122 г. мусульманского летоисчисления, т.е. к 1710 г. от Р.Х. Несколько шагов на ю.-з. от этой гробницы находится целое кладбище с памятниками вроде высоких стоячих каменных плит с высеченными на них арабскими надписями и различными арабесками. Надписи эти, к сожалению, сохранились отчасти, так что восстановить их можно только по догадкам. Кроме того, часто встречаются и неправильно начертанные знаки. Здесь же находится несколько гробниц, подобных вышеупомянутому зданию 1710 г., но уже разрушившихся. На одной из них уцелела арка над восточным отверстием в стене. В арабской надписи, помещенной над аркой, значится 1211-й год хиджры, соответствующий 1796-1797 г. нашего летоисчисления». Кроме того, на шестигранном мавзолее у того же селения была «заметна неясная арабская надпись» и на восьмигранном-также «нечеткая надпись на арабском языке».
В августе 1908 года памятников стало еще на пять меньше, что засвидетельствовал побывавший здесь геолог Виктор Дубянский, автор книги «На Эльбрус по Баксану», озаглавивший данный раздел своих путевых заметок «Печать безмолвия (древние могильники)».
«…Еще несколько минут пути, и мы в залитой солнцем, открытой к западу и расширяющейся в виде треугольника концевой части долины р. Гунделена. …В четверть пятого наши подводы остановились на правом берегу реки подле группы оригинальных намогильных памятников, числом около пятнадцати. В расположении их нельзя было уловить какой-либо признак определенной системы, но по форме все они – и большие, и маленькие походили один на другой и представляли довольно правильные сложенные из тесаного мелового известняка восьмигранные усеченные, мало отличающиеся от прочих пирамиды от 0,5 до 1,5 сажен высотой, около 7 аршин в периметре, увенчанные соответственными выпукло-пирамидальными шапками из таких же известковых небольших плиток с насаженным на верхушке шаром.
Там и сям были видны следы прежней ограды, окаймлявшей этих безмолвных свидетелей прошлого; огромные бреши в стенах указывали на хозяйничание здесь или искателей кладов, или ученых археологов, научные изыскания которых, если и видели свет, то во всяком случае на страницах недоступных для широких слоев общества изданий. Теперь там находят себе приют стаи летучих мышей, и одуряющий специфический запах заставляет поспешно отпрянуть назад всякого, кто вздумал бы со свежего воздуха просунуть туда слишком любознательную голову.
Руины древней ограды поросли высокой травой. Густой мох облеплял пирамидальные шапки. Все носило безмолвия печать. И пытливая мысль напрасно терялась в догадках пред могильною тайною давно минувших веков. (Совершенно подобной же архитектуры восемь памятников, прекрасно сохранившихся, окруженных тройным кольцом сильно разрушенной каменной ограды, мне пришлось наблюдать в августе 1907 г. по дороге из Атажукина 2-го в Нальчик, близ сел. Куденетова, в долине Чегема при выходе его на плоскость, приблизительно на одной широте с Гунделеновскими памятниками, но только верст на 25 восточнее)».
А вот что увидел спустя год путешественник И. И. Аншелес, отразивший свои впечатления в работе «По горам Кавказа: Путевые очерки. 1. К Эльбрусу» (Записки Крымско-Кавказского горного клуба. Одесса, 1910. Вып. 1. С. 3–28): «В нескольких верстах от Атажукинского аула, с северо-запада, долину Баксана пересекает зеленое ущелье, по которому течет река Гунделен. Уже в сумерках мы переехали реку. Далеко вправо еле-еле виднелся одноименный аул, населенный горцами. Гунделен – один из самых больших аулов Баксанского ущелья. В нем до 400 дворов и до 31/2 тысячи жителей.
За речкой вблизи дороги – длинный ряд уже виденных нами у Куденетово старинных могильных башен. Я насчитал 11. Списанная с одного из могильников надпись, в переводе с арабского гласила: «Здесь покоится шеит, сын бека Закарья-Темир-Булат…»

Спустя еще около двух десятилетий Иван Мысовский, автор брошюры «От Нальчика до Сухума» (Москва, 1928), наблюдал уже совершенно другую картину: «В треугольнике, образуемом слиянием Гунделена с Баксаном, сохранились два могильника конусообразной формы, сложенные из камней. Могильники имеют сравнительно недавнее происхождение (начало XIX века) и сооружены на месте погребения кабардинских князей».
То есть, в начале двадцатых годов, с установлением советской власти, кладбище начали уничтожать. Об этом говорится в «Отчете о работах на строительстве Баксанской гидроэлектростанции», опубликованном в монументальном двухтомном издании «Археологические работы Академии на новостройках в 1932–1933 гг.» (М.; Л., 1935). Автор отчета – знаменитый археолог, этнограф-кавказовед Б.Е. Деген-Ковалевский (1894-1941), чье имя в Кабардино-Балкарии известно ныне только специалистам (его кандидатская диссертация называлась «Курганы в Кабардинском парке г. Нальчика»). Ученый пишет о выявленных на территории строительства памятниках: «Кладбище у сел. Гунделена. К Ю (югу – авт.) от районной Гунделенской больницы, на противоположном правом берегу р. Гунделена, около 200 м от последней – старое заброшенное кладбище. На нем остатки группы каменных склепов, последнее время принадлежавших княжескому кабардинскому роду Атажукиных, но, без сомнения, значительно более древних. В 1925 г. надземные части склепов были разобраны жителями селения Гунделена в качестве строительного материала, захоронения же, по утверждению местных работников, остались в целости. Внешний вид, сохраненный фотографией, вполне соответствует ранним склепам Балкарии. Нуждается в охране, но в территорию Баксанстроя не входит»».
О склепах пишет известный путешественник Сергей Анисимов, автор более 30 книг о Кавказе, среди которых и путеводитель «Кабардино-Балкария» (М.: 1937): «В долине при слиянии рр. Гундилена (так в оригинале – авт.) и Баксана, еще до 1923 г. сохранялись широко и свободно расположившееся старое кладбище князей Атажукиных. На нем поднималась целая цепь древних могильников в виде высоких шестигранных и восьмигранных конусов – магометанских дюрбэ. Покойникам было просторно, а люди в селении теснились в жилищах, лепящихся друг над другом, как горные гнезда. Теперь на речной террасе просторно распланированное новое селение».
В книге археолога А. М. Чеченова «Древности Кабардино-Балкарии (Нальчик, 1969) уточняется, что гунделеновские наземные склепы-кешене, располагавшиеся против с. Гунделен, на правом берегу одноименной реки, в 200 м от ее русла, «к 20-м годам …были разобраны почти полностью в строительных целях, но погребения при этом пострадали в меньшей степени».
А вот мнение по этому поводу Владимира Фоменко, заведующего сектором археологии КБИГИ, автора размещенной в интернете статьи «О мавзолеях ХVIII в. в долине реки Подкумок». В ней он связывает данные склепы с существовавшими в первой половине XIХ века селениями и делает вывод, что мавзолеи исследуемого периода являлись памятниками адыгской феодальной знати. Ученый, в частности, пишет: «С XVII столетия с усилением влияния Крымского ханства в Центральном Предкавказье распространяется ислам. Уже в XVIII веке значительная часть населения Кабарды исповедовала эту религию. На смену языческим курганным некрополям пришли мусульманские кладбища. …В исламе мавзолеи часто возводились над могилами святых. Эти памятники также являются святыми местами. Обычно вокруг могил святых образуются кладбища, так как святой может помочь тем, кто находится рядом с ним, попасть в рай. …Мавзолеи долины реки Подкумок наиболее близки территориально и хронологически мавзолеям Кабарды. Неслучайно два описанных выше памятника известный этнограф Л.И. Лавров рассматривал вместе другими кабардинскими мавзолеями (чэшанэ). За рекой Малкой синхронные каменные постройки – мавзолеи более разнообразны. Как и прямоугольные, в плане постройки вполне обычны многогранные сооружения.
Хотя значительная часть мавзолеев и вообще старинных кладбищ была разрушена в ХХ веке, а камень – использован для строительных целей, очевидно, что мавзолеи являются памятниками сугубо адыгской феодальной знати (князей и первостепенных дворян)».
Упоминает Владимир Фоменко в своей статье и мавзолеи в окрестностях селений Чегем и Лечинкай, которые «были исследованы Кабардинской археологической экспедицией 1949 г. под руководством Константина Эдуардовича Гриневича. К сожалению, материалы раскопок мавзолеев остались неопубликованными. По поводу чэшанэ К.Э. Гриневич писал в отчете: «…в эпоху укрепления в Кабарде мусульманства в связи с подчинением Крымскому ханству, здесь, по-видимому, было где-то кабардинское поселение, и это место было избрано для захоронения представителей знатных и богатых кабардинских родов. …На самом холме и вокруг него мы имеем 13 тюрбе-мавзолеев шестигранных в плане, представляющих прекрасные памятники мусульманской архитектуры в Кабарде, чрезвычайно напоминая такие же тюрбе возле Бахчисарая в так называемом Азисе. Особенно хорошо сохранился тюрбе № 1, каменное шестигранное сооружение на извести когда-то увенчивалось конусообразной крышей, ныне упавшей внутрь здания. Над окнами до сих пор сохранились мусульманские надписи арабским шрифтом».
Ныне место за селением Заюково, где еще каких-то сто лет назад располагался знаковый могильный комплекс, представляет собой обширный пустующий участок вдоль автомобильной трассы. Но сами захоронения кабардинской феодальной знати, как свидетельствуют приведенные выше данные ученых Б.Е. Деген-Ковалевского и А. М. Чеченова, сохранились и находятся именно на этой территории.
Эта статья вызвала гневный отклик одного известного археолога, написавшего следующее: «Виктор в своем репертуаре в роли провокатора, потому, что самое страшное — это полуправда. Деген-Ковалевский абсолютно четко локализует местоположение склепов: как Гунделенских — против селения Гунделен, метрах в двухстах от устья реки Гунделен, так и Заюковских- расположенных к западу от Заюково, на левом берегу БАКСАНА (не реки Гунделен, и напоминаю — речь о границах села Заюково 1932 года). Цитирую дальше: вся местность от села и до впадения р.Гунделена в Баксан была покрыта множеством могил. Далее Котляров цитирует верно. Но для чего-то смещает акценты. Может хватит провоцировать!»
Читаю и не могу понять, в чем же археолог меня обвиняет? Какие акценты? В чем провокация? Статья о надгробных памятниках, ныне полностью ничтоженных. Вся построена на документальных свидетельства. О заюковских курганах (о них пишет комментатор) даже не упоминаю. К чему же весь этот обвинительный пыл?
Хорошо, процитирую работу Деген-Ковалевского полностью: «Кладбище у сел. Гунделена. К Ю (югу) от районной Гунделенской больницы, на противоположном правом берегу р. Гунделена, около 200 м от последней – старое заброшенное кладбище. На нем остатки группы каменных склепов, последнее время принадлежавших княжескому кабардинскому роду Атажукиных, но, без сомнения, значительно более древних. В 1925 г. надземные части склепов были разобраны жителями селения Гунделена в качестве строительного материала, захоронения же, по утверждению местных работников, остались в целости. Внешний вид, сохраненный фотографией, вполне соответствует ранним склепам Балкарии. Нуждается в охране, но в территорию Баксанстроя не входит»».
Укажите мне, в чем здесь полуправда, граничащая с провокацией?
Найдете – извинюсь. А вот извинится ли за свои слова тот, кто навешивает ярлыки, сомневаюсь…

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий