Поиск

Про мытьё окон.


Вымыла тут на днях наконец-то окна в квартире.

Да-да, я из тех людей, которые новогодние ёлки выносят из дома не раньше восьмого марта, зимнюю резину на машине меняют летом, а окна моют только тогда, когда на улице установится безоговорочно тёплая погода.

Конечно, глядя на то, что в последние пару дней творится за окном, не очень понятно, с чего это я вдруг ринулась мыть окна. Но была же жара. Целых несколько дней была.

Но сейчас речь не о погоде. А о том, что мытьё окон навеяло мне воспоминания (время сейчас видимо такое — воспоминания так и лезут в голову) о том периоде моей жизни, пришедшемся на конец 90-х — начало 2000-х, когда мытьё окон в промышленных масштабах было основным моим заработком.

Прикиньте, да? Кто бы мог подумать…
И раз воспоминания о моей бурно-альпинистской молодости нашли отклик в сердцах читателей, решила я продолжить публикацию мемуаров.
А то, знаете ли, неизвестно ещё, что придёт раньше — время писать мемуары или склероз.

— При чём здесь альпинизм? — спросите вы.

Ну как же. Он здесь при всём.

Ещё в начале 90-х, как только я освоила азы работы с верёвкой, в свободное от учёбы время мы с подругой начали подрабатывать промышленным альпинизмом.
Это когда как будто альпинизм — то есть с верёвками и на высоте. Но в городе и за деньги.

Наверняка многие из вас видели на фасадах высоких-высоких домов людей, висящих на верёвках и что-то там делающих.
Вот это оно.

Практически все мои знакомые альпинисты-спелеологи-горные туристы в то время так зарабатывали деньги.
Собственно все эти в свободное от гор, учёбы, научной деятельности и прочего время составляли негласную касту промышленных альпинистов.
Это уже потом, после, как нынче говорят, нулевых промышленным альпинизмом стали подрабатывать все кому не лень было выучить пару узлов и купить верёвку.
Тогда же это был удел избранных.

И как любая деятельность избранных, работа эта очень неплохо оплачивалась.
После первого же объекта я купила себе полный комплект фирменного снаряжения для спелеологии — по тем временам баснословные деньги. А ещё ведь и для горного туризма покупалось всё. И на поездки в горы-пещеры деньги откладывались.

Задачи мы выполняли очень разные. И даже не всегда связанные с работой на верёвках и высоте.
Что-то было интересно, что-то не очень.

До сих пор проезжая по Проспекту Мира в районе метро Алексеевская я гляжу и вспоминаю наш первый объект.
Те, кто живёт в Москве и бывает в тех краях, наверняка обращали внимание на высотку недалеко от метро.
Высокое здание сталинской эпохи. Очень высокое.
Там мы красили рамы у окон. А ещё ремонтировали заделывая цементом красивые шарики и башенки на самом верху.

Вот, поставлю здесь честно стыренную из интернета фотографию этого дома, чтобы было понятно, о чём идёт речь.

1493180490_tipy-domov-stalinka
фотография с просторов интернета

Первый раз «вывешиваться», то есть свешиваться с крыши на фасад дома было очень страшно.
И висеть на верёвках тоже.
А потом ничего, привыкли. Жители дома угощали нас, кто пирожок даст, кто чай нальёт.
Висишь, пьёшь чай, по сторонам смотришь — красота.

Помню, висим мы как-то раз. И тётушка глядя на нас спрашивает:
— Это ж какая интересная работа. А где вы такому учитесь?
Подруга отвечает:
— Я на юрфаке в МГУ
— А я в Плехановской академии на финансах и кредите, — добавляю я.

Потом мы и окошки мыли, и трубы водосточные помогали вешать. А потом студенческая пора закончилась, ну и как-то работа в промышленном альпинизме тоже на несколько лет была забыта.

Ну а вот в самом конце 90-х как-то так сложилось, что в финансовых сферах я так и не блеснула, а деньги нужны были — квартиру снимать и нам с дочкой жить, постоянную на полный день работу я тогда не рассматривала, потому что уже часов в пять край как надо было дочку из сада забирать, а кроме этого — тренировки, неубиваемая тяга к горам… Всякие зарождающиеся интернет-проекты были конечно интересны, но денег почти не приносили…
В общем, решила я взяться за старое.
Так где-то на два года мытьё окошек стало моей основной работой.

Конечно не окошками едиными. Помню как-то перед новым годом мы украшали торговый центр — по ночам развешивали внутри шарики-гирлянды, по ходу дела сами придумывая, как это должно выглядеть.
Как-то довелось участвовать в покраске трамплина на Воробьёвых горах.
Но в основном это были всё-таки окошки.

И расскажу я вам о трёх самых запоминающихся объектах, на которых тогда довелось поработать.

С чего бы начать…
А вот, пожалуй, с самого необычного.

Объект номер один — самый необычный — Курский вокзал.

EDUo3HnUcAE2cJs
фотография с просторов интернета

Те кто видел это здание (а кто не видел — может посмотреть на картинке) знают, что оно как бы целиком стеклянное.
И понятно, что стёклышки эти надо как-то было мыть.

Не знаю, как решают этот вопрос сейчас. А тогда — решили пригласить альпинистов.
Вернее, там были около альпинистские девушки — они мыли снаружи со строительных лесов. Считалось (кем-то) что эта работа не требует большой квалификации. Поэтому платили им как-то немного.

То ли дело мы — группа молодых спортивных парней и как-то случайно нашедшая по интернету объявление я. Собственно это был единственный случай, когда я подобную работу нашла по интернету. Обычно всё-таки знакомые приглашали поработать.
А тут получилось, что у знакомых ничего не было, мне край как нужна была работа, и тут это объявление. И я, несмотря на всю свою тогдашнюю скромность и застенчивость, решилась позвонить.
Так вот, мы мыли стёкла, которые находились между окон.

Если приглядеться, то видно, что все окна разделены железными конструкциями.

scale_1200-2
фотография с просторов интернета

А дальше технология передвижения и мытья была весьма проста.

Каждый выбирал себе какой-то участок — несколько пролётов одного этажа.

Затем на железные конструкции от одного сегмента до другого клались три больших доски.
Ширина окна — метра два. Соответственно доски были метра три длиной и сантиметров двадцать шириной.

Они укладывались вдоль стёкол и перемещаясь по ним можно было мыть окошки. Когда же надо было передвинуться, надо было встать на две доски. Переложить одну доску на следующий сегмент. Потом оставшись на одной доске переместить вторую доску. При этом надо было постараться не опрокинуть и не уронить вниз ведро с водой, тряпки и прочее хозяйство. Потом надо было перейти и перетащить за собой последнюю доску.

Доски, как не сложно догадаться, были весьма тяжёлые. И ничем не закреплённые.
Как никто никуда не упал и даже доски не уронил — для меня до сих пор загадка.

Но в целом это был прикольный объект.
Во-первых, ты целый день находишься где-то сам по себе, вдали от людей. Никто не подходит, вопросов глупых не задаёт, работу не комментирует.

Во-вторых, было прикольно из своего «аквариума» смотреть на жизнь вокзала.

Ну и третья приятная мелочь — так как стёкла были далеко и высоко, то никто особо за качеством работы не следил. Надо было грязь основную смыть, ну и постараться, чтобы разводов на стёклах не было.

А самое приятное, что из-за больших объёмов стёкол, работа эта была не на один день. И даже не на один месяц.
И никто никуда не спешил.
Можно было приходить не каждый день и работать столько часов, сколько было свободного времени. Ну, или сколько денег хотелось заработать.
А ещё, что немало важно — там всегда честно и вовремя платили деньги. В то время, к сожалению слишком часто на подобных работах или задерживали выплаты денег или вообще кидали. Но здесь всё было хорошо.
Сделали кусок, сдали, получили деньги, приступили к следующему куску. И это была какая-то бесконечная история. Потому что к тому времени, когда была помыта одна сторона вокзала, надо было уже мыть вторую. А потом снова — первую.

Такая приятная бесконечная история, которая длилась где-то год.

Объект номер два — самый бесконечный.

Есть в Москве дом, который называют лежачим небоскрёбом.
Самое длинное здание в городе длиной 736 метров. Три автобусных остановки.
Построили его для Научно-исследовательского центра электронно-вычислительной техники в восьмидесятых годах прошлого века.

Пожалуй, процитирую первоисточник, чтобы было понятно, какой это был интересный проект в итоге вылившийся в непонятную длинную серую колбасу.

Проект этого здания, в котором и сейчас находится Научно-исследовательский центр электронно-вычислительной техники, был создан архитектором Всеволодом Воскресенским еще в 1969 году, — рассказывает специалист по советской архитектуре, москвовед Денис Родомин. — Строительство началось в 1972 году. Дом в виде большой дуги должен был стать частью большого комплекса научных учреждений. В центре этого ансамбля планировалось построить башню. Но в итоге на свет появился только «лежачий небоскреб» и еще две архитектурные дуги ближе к МКАД.

Проект научного городка не получил должного финансирования: нетипичные сооружения требовали к себе особого внимания и больших средств.

— В итоге некоторые элементы здания приходилось создавать по-настоящему кустарными методами, — продолжает Денис Родомин. — Строительство затянулось. Дом был сдан в эксплуатацию только в конце 80-х годов. Внутри он заметно отличался от изначального проекта. Впрочем, это вполне может быть связано не столько с отсутствием средств, сколько с требованиями времени. «Лежачий небоскреб» лишился ряда помещений, предназначенных для ЭВМ, которые со временем стали значительно меньше.

Именно здесь занимались во времена СССР проектированием бортовых вычислительных комплексов для космических аппаратов, создавали единую систему ЭВМ для нужд промышленности советской державы, в этих корпусах были созданы последние модели вычислительных машин российского производства ЕС-1181 и ЕС-1195, которая на тот момент обозначалась приставкой «супер».

scale_1200

К 2000-му году то ли наука окончательно пришла в упадок, то ли ЭВМ стали совсем маленькими и столько помещений не требовалось, в общем, часть кабинетов по-прежнему принадлежали науке, часть — непонятным коммерческим фирмам и фирмочкам, коих тогда было немало.

И уж не знаю как и почему, но однажды кто-то решил, что надо бы помыть окна в этом здании.
При чём почему-то только изнутри, в кабинетах.
Конечно для мытья этих окон требовались стремянки и некая ловкость, но почему позвали альпинистов — опять же непонятно.

Мы же на спрашивали. Есть работа — бери. Нет — беги, дальше ищи.
А тут работы было — просто завались.

И месяца три или четыре мы мыли этот бесконечный ряд окон.

topaz

При чём после первого же месяца стало понятно, что заказчики собираются с оплатой кинуть.
Тогда в нашем достаточно разгильдяйском коллективе появилась серьёзная дама, которая взялась за процент от заработанных денег деньги эти с заказчика выбивать. Чем потом весьма успешно занималась. Плюс решала всякие конфликтные ситуации, коих по ходу дела на этом объекте возникало немало.

Нам же оставалось только мыть окошки и ни о чём не беспокоиться.

Ну а так как мыли мы окошки в кабинетах, где работали люди, то могли наблюдать жизнь офисов и научных учреждений, так сказать, изнутри.

Что интересно.
В той части кабинетов, которые относились к госучреждению, работа велась как-то ни шатко, ни валко. Зачастую люди по полдня гоняли чаи и болтали ни о чём.

Окна же там, похоже, не мылись со времён развала СССР. Между окон лежали какие-то древние некогда белые листы бумаги — в качестве элемента декора.

Если в таких кабинетах было больше тётушек, то была совсем беда.
Оони безостановочно трещали и пытались нас вовлечь в беседу. Типа, новая кровь, свежие люди.
А ещё они очень придирчиво осматривали вымытые окна придираясь к каждому маленькому разводу.
— Нам же столько лет эти окна никто не мыл. И снова неизвестно когда помоют. Мы хотим насладиться идеальными окнами, — говорили они.

В кабинетах, которые арендовали коммерческие фирмы, окна были почти не грязными. Явно их поддерживали в чистоте собственными силами.
Ну и люди там и сами работали и нам не мешали.

Но для меня главным стало то, что это бесконечное здание с бесконечными тётушками стало последней каплей в море моего терпения. И неким жизненным маркером.

— Я же не хочу всю жизнь вот так бесконечно мыть эти окошки, — говорила я себе и понимала, что деньги деньгами, приключения приключениями, но надо как только появится возможность с этой темы соскакивать.
А ещё я понимала, что офис офисом — но как эти тётушки сидеть ради тёплого места и зарплаты я тоже не смогу.

Вот такие две крайности и надо искать что-то посередине.

Но и потом, когда этот бесконечный дом остался в прошлом, а я занималась другими вещами и возникала ситуация или приложить усилие или опустить руки, я снова мысленно возвращалась к нему.
— Нет, можно конечно всю жизнь мыть окошки… — говорила я себе.
Подразумевая вполне конкретную картинку — бесконечное мытьё в окружении бесконечно чаёвничающих тётушек.

Помню в первое время в «Силовых машинах», когда я вдруг решила стать специалистом по электростанциям и что-то не шло — было сложно разобраться, было страшно, что не справлюсь, опять и опять я себе говорила:
— Не, ну конечно, окошки на Варшавке мыть гораздо лучше…

И как-то вдруг получалось встряхнуться, собраться в кучку и сделать всё, что надо.

Объект три — забавный.

Ну и напоследок, чтобы прервать поток этих унылых воспоминаний, расскажу про один забавный объект.

Как-то незадолго до нового года позвонил мне приятель и спросил, не соглашусь ли я помыть окошки на здании в центре Москвы.

На улице было минус двадцать, и я на всякий случай уточнила, точно ли мы одно и тоже имеем в виду.

И тогда он рассказал.

Там в одном каком-то очень элитном доме живёт женщина, которая вот-вот должна родить ребёнка.
Внезапно ей пришло в голову, что перед рождением ребёнка нужно помыть окна в квартире.
Ну, сами понимаете. Если женщине накануне рождения ребёнка что-то пришло в голову, то оно должно быть реализовано.

Окна в квартире домработница помыла. А вот с улицей возникла заминка.
Ещё бы. Когда на улице мороз, желающих мыть окна, надо сказать, не очень много.

Я тоже не сразу с энтузиазмом восприняла эту идею.
Пока не узнала, сколько за эти несколько окошек готовы заплатить.

В то время лишних денег у меня не было в принципе, а те что были, приходилось очень экономно расходовать. Экономили на всём.

А тут вдруг шальные внеплановые деньги.

Знаете, что я сделала?

Денег хватило как раз на то, чтобы пойти и купить ледовые инструменты.
Это такие штуки, предназначенные для лазания по льду. Вот такие.

grivel_the_light_machine_2

Потому что несмотря на все жизненные трудности, неурядицы и неустроенность, больше всего на свете в тот момент меня интересовало ледолазание.
И всё свободное время я проводила или на скалодроме или отрабатывая навыки ледолазания.
Это был как раз канун 2000 года. И кажется именно тогда я решила, что надо бы мне стать чемпионкой мира по ледолазанию.

Во, кстати. По-моему, пора бы уже и эту историю наконец рассказать. olly-ru.livejournal.com

Добавить комментарий