Поиск

Роль Дзэн-буддизма в становлении милитаризма в Японии


При слове "дзэн" в голове возникают образы умиротворенных буддийских храмов и садов камней, чайных домиков и просторных залов, в которых сидят медитирующие монахи. И действительно, дзэнские идеи предполагают умиротворение и некое единство с окружением. Однако на практике так было не всегда: пытаясь в условиях обильной критики удерживать свои позиции, дзэн-буддисты часто были вовлечены в политическую деятельность Японии. Подобное случилось и в конце XIX-начале XX века, когда монахи стали активно поддерживать императорскую пропаганду.

Концепции Дзэн-буддизма
Японский Дзэн представляет собой сложный комплекс философских и ритуально-мистических концептов, впитавший в себя главные идеи буддизма Махаяны, начиная с индийских школ Мадхъямака и Йогачара, китайских Хуаянь и Тяньтай, и заканчивая их японскими аналогами (преимущественно школой Тэндай), а также элементы синтоизма и традиционных для Японии взглядов.

Учение Махаяны базируется на спасении всех живых существ, будучи бодхисаттвой, то есть достигнув просветления, но отказавшись от собственного становления буддой вплоть до того момента, как будут «спасены» все остальные. Японские школы Дзэн-буддизма в этом плане не исключение.


Статуя бодхисаттвы Каннон из Китая периода Северной Сун (960-1127)

Важным аспектом в философии дзэнских школ можно назвать возникшее в рамках индийской школы Йогачара учение Татхагатагарбхи, обосновывающее наличие априорной «буддовости» у каждого живого существа. Учение, отстаивающее возможность «просветления» буквально для каждого живого существа уже при этой жизни, было перенято как китайским Чань, так и, в особенности, японским Дзэн.

Таким образом, на концептуальном уровне японские школы Дзэн отстаивают точку зрения всеобщего равенства на пути Дхармы и не предполагают какой-либо дискриминации.

Уязвимость буддийских учений в начале Мэйдзи
Тем не менее, буддизм имеет свойство подстраиваться под культурный и политический фон той страны, в которой он находится, особенно в условиях своего зыбкого положения, что может сказываться как на философском, так и, куда чаще, на практическом уровне.

Подобная ситуация произошла в Японии, когда буддийские школы, начиная с конца периода Эдо, стали подвергаться критике со стороны общественности за непрактичность и пацифизм. Положение обострилось в период Мэйдзи (1868-1912) в условиях модернизации и ориентации на Запад.

Помимо роста националистических настроений и объявления Синто в качестве государственной религии в первые годы Мэйдзи, буддизм рассматривался в качестве иноземной и устаревшей концепции, не способной апеллировать к «более развитым» западным философским идеям.

Плавление конфискованных буддийских колоколов ради их дальнейшей продажи. В ходе антибуддийского движения под лозунгом «Хайбуцу-Кисяку» (яп. 廃仏毀釈, «устранить буддизм, уничтожить Шакьямуни»), продлившегося примерно с 1868 по 1875 годы, было уничтожено около 40 тысяч храмов.

В результате буддийские мыслители, а также интеллектуалы, симпатизирующие буддизму, почувствовав необходимость модернизации, образовали движение так называемого «Нового буддизма», призванного укрепить позиции как внутри Японии, так и на мировом уровне.

Они соглашались с критикой о коррумпированности и «повороте не туда» буддийских сект, однако отстаивали важность буддийских идей, а также их превосходство в сравнении с западной философской традиции. Вскоре, стремясь доказать свою актуальность и восстановить авторитет в лице японского народа и правительства, буддизм стал совмещать своё учение с национализмом, а затем и с милитаризмом.


Всемирный Парламент Религий в Чикаго, 1893 год. На заседании
присутствовали представители всех школ японского буддизма.

Не стал исключением и Дзэн-буддизм, который посредством популяризации учения на Западе намекал на интеллектуальное превосходство японцев, а также обосновывал на философском и религиозном уровне милитаризм в первой половине XX века.

Мэйдзи и Тайсё
В подобных условиях возникает и дискурс в рамках Дзэн-буддизма, который не обошёл стороной тенденции японского сообщества того времени активно обсуждать и изучать западную философию, поскольку дзэнский мистицизм был способен вступать в диалог с идеями западных эмпириков XVII-XVIII веков, релятивистов и прагматиков.

В то же время, Дзэн репрезентировался как философия, уникальная для азиатского региона, «подаренная» японцами всему миру, и, следовательно, способная поддержать националистические и империалистические настроения в обществе.
Так, татхагатагарбха и недуальность (то есть, единство всех явлений и феноменов, «Нирвана=Сансара», «Добро=Зло» и т. д.) трактовались с позиции единства «Империи» и «Буддизма», а многие представители дзэнской школы Риндзай в период Мэйдзи, такие как Имакита Кодзэн (1816-1892), Сяку Соэн (1860-1919), Сэндзаки Нёгэн (1876-1958), а также Дайсэцу Тэйтаро Судзуки (1870-1966) – хотя последний и не был монахом – отстаивали позиции Дзэн посредством популяризации в Японии и на Западе.

Тем не менее, на стыке XIX и XX веков, когда националистические настроения были наиболее обострены, указанные мыслители также не чурались тезисов о превосходстве японцев и обоснования с буддийской точки зрения военных действий.

С точки зрения махаянской философии аргументы были, мягко говоря, слабыми. Например, Сяку Соэн, осуждая жестокость войны, тем не менее, оправдывает правое дело и доблесть японской армии, аргументируя свои слова тем, что

война за благородное дело оправдывает материальные жертвы ради «духовного» восстановления.

Сяку Соэн (1860-1919)

С одной стороны, насильственная борьба за буддийские ценности и до этого имела прецеденты в той же Японии. С другой же, это напрямую противоречило важному обету не причинять вреда всему живому и обетам бодхисаттвы, цель которых – стремиться к всеобщему просветлению ещё при жизни. Таким образом, подобные аргументы представляются сугубо политизированными и направленными на восстановление имиджа дзэнских школ в лице японского народа.

Этот дискурс был характерен не только для представителей Риндзай-сю, но и для школы Сото. Например, Нукария Кайтэн (1867-1934), близкий друг Д. Т. Судзуки и, по совместительству, священник Сото-сю, уже в период Тайсё (1912-1926) указывал на то, что только в Японии буддизм сохранился в чистом виде, а Дзэн идеально подходит в качестве государственной доктрины в Японии. В 1925 году глава Сото-сю Араи Сэкидзэн (1864-1927) указывал на то, что Япония сражается только ради мира, к которому стремится и буддизм.

Период милитаризма
К 1930-м годам буддийские школы, несмотря на ряд противников, представлялись наиболее лояльными к императорскому режиму. Фактически весь идейный аппарат к тому времени уже был разработан, в особенности, благодаря Киотской школе философии во главе с Нисида Китаро (1870-1945) и уже упомянутому Д. Т. Судзуки.

Нисида, как и Судзуки, активно опирался на идеи западной философии, в особенности У. Джеймса, пытаясь методом компаративистики сопоставить феноменологию и философию Махаяны, выстроив собственную систему.


Нисида Китаро (1870-1945)

Оба мыслителя сходились на том, что именно самобытная японская культура сделала Дзэн уникальным идейным комплексом, который никак не противоречит науке и западному феноменологическому дискурсу. Таким образом, они ставили эволюцию японской культуры и интеллектуальной мысли выше западных аналогов.

Кроме того, Д. Т. Судзуки популяризировал Дзэн посредством бусидо, так называемой философской системы самураев. Сперва необходимо сказать, что, несмотря на долгий процесс исторического развития системы, действительно восходящей к конфуцианству и популярному в среде самурайского сословия Дзэн-буддизму, концепция бусидо обрела широкую популярность только в период Мэйдзи, благодаря Нитобэ Инадзо (1862-1933), опубликовавшему в 1900 году

книгу «Бусидо. Душа Японии».

Обложка первого издания «Бусидо. Душа Японии», выпущенного в Филадельфии в 1900 году.
Примечательно то, что книга была изначально написана на английском языке

В книге крайне идеологизированно и романтизированно были представлены самураи, а сама Япония вновь описывалась в качестве горнила уникальной и доблестной культуры.

Основываясь на описанных в книге образах, Судзуки проводит параллель между Дзэн и бусидо, восславляя японскую воинскую доблесть. Дзэн в его понимании – это религия воли и интуиции, что как раз необходимо любому воину. Тем не менее, для современного научного сообщества репрезентация слов Судзуки в качестве пропаганды японского милитаризма находится под сомнением.

Школы Сото и Риндзай
Роль в оправдании деятельности японского правительства вновь принимали представители Сото-сю. Академики из университета Томодзиро Хаясия и Симакагэ Мэй в 1937 году написали книгу «Буддийский взгляд на войну» (яп. 仏教の戦争観 ), где с позиции доктрин Махаяны и, в частности, Сото указывали на то, что в буддизме нет однозначного взгляда на войну ввиду отсутствия у явлений «самости», а, следовательно, и понятий «добро» и «зло». Главное — то, с какими целями ведётся война.

Например, если цель Японской империи заключалась в установлении блага для всего живого во всём «Паназиатском» регионе, то буддисты, в особенности в Китае, не должны были критиковать действия Японии, вне зависимости от того, какими средствами велась война.

Более того, авторы представили Императора в качестве чакравартина – идеального буддийского правителя, готового навести во всём регионе порядок и буддийское процветание.

Монахи Сото, начиная с конца 1930-х и заканчивая 1945 годом, занимались активной пропагандой японских действий на территории Кореи, поддерживая движение «коминка» (яп. 皇民化, «трансформация жителей колоний»), культурной и языковой ассимиляции неяпонского населения империи. Корейские монастырские «филиалы» Сото-сю обучали местных жителей японскому языку, а монахи занимались миссионерской деятельностью.


Буддийский военный капеллан в период Второй мировой войны

Такие представители Риндзай-сю, как Сэки Сэйсэцу (1877-1945) и Ямада Мумон (1900-1988), также активно поддерживали деятельность Императорской армии, служили в качестве военных капелланов и, подобно Судзуки, говорили о «дзэнском» пути бусидо.

Заключение
Дзэн-буддизм не имеет чётких доктрин: упор делается на интуитивное понимание буддийских Истин, а также на невербальную передачу идей. Более того, дзэнская философия сильно опирается на общемахаянское «спасение» всего живого и на равные возможности просветления. Тем не менее, ввиду отсутствия доктринальной основы представители Риндзай и Сото могли понимать и трактовать Дзэн по-своему.

Подстраиваясь под окружающие реалии, любая буддийская школа в той или иной степени перенимает культурные аспекты, чтобы продолжить своё существование. Не стали исключением и дзэнские школы Риндзай и Сото, подвергавшиеся с конца периода Эдо (1603-1868) обильной критике. Если бы не вовремя начавшаяся поддержка государственной политики со стороны буддийских школ, они, вероятно, не выжили бы вовсе. Не закрепился бы и милитаризм без широкой поддержки со стороны буддийских представителей.

Конечно, не каждый дзэнский монах ратовал за поддержку военных действий, националистической и милитаристской пропаганды, за доктрину «благой цели», оправдывающей любые средства. Многие монахи каялись в собственном максимализме под влиянием военной пропаганды и в последствии осуждали себя за то, насколько необоснованными с точки зрения Дзэн-буддизма были их идеи.

Поэтому говорить о роли Дзэн в становлении японского милитаризма можно разве что, подразумевая «Дзэн» в качестве института, представленного несколькими школами, нежели подразумевая саму идею. Поддерживали милитаризм люди, подстраивая идеи под удобную идеологию.

В противном случае дзэнские концепты не прижились бы в странах Запада, где и сейчас существуют крупные сангхи (буддийские монашеские общины), в рамках которых живут люди вне зависимости от гендерной, расовой, этнической или любой другой принадлежности. Ведь Дзэн-буддизм, будучи школой Махаяны, стремится помочь достичь просветления каждому живому существу.

Источник


picturehistory.livejournal.com

Добавить комментарий