Поиск

БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ И ЛЮДИ В ПРОШЛОМ


(по материалам д.б.н. Кищинского Александра Александровича )

На белых медведей стали охотиться с тех давних пор, как племена первобытных охотников тысячи лет назад проникли в полярные широты. Изображения белого медведя найдены среди замечательных наскальных рисунков, недавно обнаруженных на Чукотке и относимых к периоду от 3000 до 1500 лет тому назад. Статуэтка белого медведя, сделанная из моржового клыка, была обнаружена и при раскопках поселения древних людей па мысе Баранова, восточнее устья Колымы.

Охота на белого медведя. Гравюра XIX века
Охота на белого медведя. Гравюра XIX века

Охота на медведя всегда была традиционным занятием эскимосов арктической Америки и Гренландии. Первые указания на нее найдены археологами еще в «дорсетской» культуре — с VIII в. до н. э. до XIII в. н. э. Эта охота, впрочем, всегда имела второстепенное значение; главным же было добывание тюленей, китов или оленей-карибу. Однако она велась регулярно и играла некоторую ритуальную роль. Кроме того, убить медведя — означало утвердить свое достоинство мужчины-охотника. До появления огнестрельного оружия эскимосы охотились на медведя с ножом и гарпуном. Они неутомимо преследовали зверя, иногда по нескольку суток; им помогали тренированные собаки. Охотники говорили, что самое трудное — это обнаружить зверя. Недаром по эскимосской традиции мясо убитого медведя делилось между всеми, но шкура доставалась тому, кто первым его увидел и лишь кое-где тому, кто первым нанес удар. И сейчас случается, что эскимос с гордостью говорит о своем маленьком сыне: «Он убил своего первого медведя». На самом же деле мальчик лишь увидел его и поднял шум — но шкура по праву достается ему. Такой же порядок существовал и у приморских чукчей.

С белым медведем связано много эскимосских легенд, в которых «нанук» пользуется заслуженным уважением. Не исключено, что и виртуозное умение охотиться па тюленя, подкарауливая его у лунки, и искусство строить снежные хижины — «иглу», сохраняющие тепло, эскимосы заимствовали у полярного хищника.

Профессор Б. М. Житков, путешествовавший в 1908 г. по полуострову Ямал, описал в своей книге «Полуостров Ямал» большой конусообразный холм, сложенный ненцами из черепов убитых ими медведей. Судя по состоянию костей, холм складывался в течение сотен лет. Он играл роль знаменитого жертвенника — «седянга»; ненцы бережно охраняли священное место и с большим трудом разрешили Б. М. Житкову взять с собой несколько черепов для исследования.

Помимо магического значения, белый медведь представлял для северных народов существенную материальную ценность. Мясо и жир его употреблялись в пищу и для корма ездовых собак, а из шкур шили обувь и одежду. Особенно ценились теплые зимние штаны из медвежьего меха; их и сейчас носят на севере Гренландии. Кусок шкуры — «аламаст» — эскимосы подвязывали к обуви, чтобы бесшумно идти по льду на охоте. Мы не знаем, сколько медведей убивали в давние времена эскимосы, чукчи и ненцы, но во всяком случае, их не становилось меньше, пока не пришел на север «белый человек».

Рисунок «Охота на белых медведей» Виктора Адама (Victor Adam)
Рисунок «Охота на белых медведей» Виктора Адама (Victor Adam)

Уже в 1 в. н. э. белого медведя знали римляне, а по древним японским хроникам, в 658 г. он был известен в Японии и Маньчжурии. Первыми европейцами, охотившимися на белых медведей, были норманны, которые еще в IX—XIV вв. плавали в ледовитых морях северной Атлантики, достигая Гренландии и Лабрадора. Считают даже, что медведи, жившие в исландско-норвежских водах, были выбиты норманскими и англосаксонскими зверобоями еще в средние века.

В XII—XIII вв. берега Баренцова моря начали заселять русские люди, и с этого времени шкуры белых медведей стали попадать в Новгород, а потом и в Москву. Примечательно, что эти отважные путешественники называли себя «ушкуйниками» от слова «ушкуй» — белый медведь. С XV в. русские поморы начали промысловые походы на Шпицберген (Грумант) и Новую Землю, где охотились на моржей, тюленей, белых медведей, оленей и песцов. Промысел этот достиг расцвета в XVII— XVIII вв., когда туда ежегодно уходили десятки судов. Лишь одна поморская артель в бухте Магдалены на Шпицбергене добыла за зиму 1784/85 г. 150 медведей. В начале прошлого века походы русских на Шпицберген почти прекратились; новоземельский же промысел развивался вплоть до 1940 г.

Интенсивная и повсеместная охота на белого медведя началась в XVII—XVIII вв., когда на север устремились многочисленные зверобои, китобои, торговцы пушниной, а затем и полярные экспедиции. Особенно много экспедиций отправлялось в Арктику в XIX в. Цели их были разные: научные исследования, поиски «северо- западного» или «северо-восточного прохода» из Атлантики в Тихий океан, достижение полюса. Белые медведи служили для путешественников источником свежего мяса, как бы «резервным запасом продовольствия» на случай тяжелых зимовок и нередко выручали полярников, спасая их от голодной смерти. В большинстве случаев, впрочем, люди убивали всех встреченных медведей независимо от необходимости и возможности сохранить мясо. Например, только экспедиция Пайера и Вейпрех- та, открывшая в 1872 г. Землю Франца-Иосифа, добыла там за год 67 медведей.

В XIX и начале XX веков в северной Атлантике быстро развивался норвежский зверобойный промысел, а в 1860—1900 гг. в тихоокеанском секторе Арктики промышляло много китобоев под американским и канадским флагами. С конца 1920 г. на Севере стали работать и советские зверобойные суда. В тридцатые годы только в водах Шпицбергена убивали, по самым приближенным подсчетам, более 350 медведей, а всего в Арктике — более 2000 медведей в год. Их били и со специальных зверобойных судов, и попутно при транспортных рейсах— научные экспедиции, персонал полярных станций, норвежские и русские промысловики и, наконец, те, кому это действительно было необходимо,— коренные народы Севера. Признаки уменьшения количества медведей появились еще в конце XIX — начале XX веков, но, вероятно, именно с тридцатых годов в жизни вида наступил критический период. Размножение уже не успевало «возмещать» гибель, и количество белых медведей стало быстро уменьшаться. В пятидесятые годы промысел их со зверобойных судов прекратился, однако это уже не спасло положения.

Медведей продолжали добывать и эскимосы, и постоянно живущие на севере промысловые охотники — американцы, норвежцы, русские и якуты. Зверя били из винтовки, догоняя пешком или на собачьей упряжке, чаще — подошедшего к жилью. В Якутии нам приходилось видеть оставшиеся с тех времен огромные медвежьи капканы и самоловы — «пасти», изготовленные по типу песцовых, но из больших и тяжелых бревен, давивших попавшегося в них зверя. На Шпицбергене широко применялись самострелы, а на Аляске получила распространение охота на медведя с самолетов. В шестидесятых годах цены на медвежьи шкуры в Америке повысились до 500, а на черном рынке — до 2000 долларов. Это послужило немаловажным стимулом для эскимосов, убивавших зверя уже не из-за мяса, жира и одежды, а в первую» очередь для продажи шкур. Только норвежцы за период 1945—1963 гг. убили около 6 тыс. медведей, а общая годовая добыча их в мире в середине шестидесятых годов достигла полутора тысяч. В сезон 1965/66 г. только в Канаде было убито более 600 зверей и продано шкур на 81,5 тыс. долларов.

Еще в 1956 г. в Советском Союзе была полностью запрещена охота на белых медведей. Однако ни эта мера, ни охотничье законодательство в других странах уже не могли восстановить поголовье зверей. Встал вопрос о необходимости предотвратить угрозу исчезновения белого медведя с лица Земли — угрозу, ставшую вполне реальной по вине человека.

Интересные ссылки:

Где живут белые медведи?

Как и на кого охотятся белые медведи?

Белый медведь — уходит от нас…

Медведь Мансур (сайт)

vulkan-avia.livejournal.com

Добавить комментарий