Поиск

Куртуазная сдержанность, или Суровый кабардинский флирт


Порой прошлое представляется нам некой застывшей картинкой, сводом правил, не знающих исключений. Но для каждого человека, проживающего свою единственную жизнь и уникальную историю любви, мир неповторим и динамичен. Поэтому, конечно, и в прошлом находилось место для шуток, флирта, свободы и преодоления привычных границ. Фатима Маршенкулова – историк, которыйзанимается изучением адыгской женской ментальности. Мы побеседовали с ней о традиционных формах ухаживания и возможных для адыгов формах проявления чувств в прошлом.

Свободная любовь и свобода любви
«Безусловно, в прошлом господствовал более практичный взгляд на вещи, и на любовь, как ни странно в том числе. Достаточно отметить, что в полевых материалах чаще всего наблюдаются случаи именно продуманных, или, если можно так выразиться, со всех сторон спланированных/спрогнозированных брачных союзов. Но здесь встаёт вопрос, кто мог стать объектом влюбленности, если все был практически предопределено? В рамках одного социального слоя, очевидных препятствий для «нежных чувств» не было. Редко объектом любви становились представители других сословий. Это может объясняться тем, что люди занимающие различное положение в обществе являются носителями определенных социальных установок, взглядов, привычек… Кроме того, гендерное воспитание, которое обязательно включало формирование у подрастающего поколения определённой модели семьи, представлений о том, каким должен быть избранник ли избранница, у адыгов начиналось самого раннего возраста. Однако, несмотря на определенный имущественный ценз, были случаи, когда нарушались запреты.

В отличие от современного общества, любовь чаще всего являлась следствием брака, а не его причиной. Но это не значит, что супруги не любили друг друга. Брачным партнером выбирали человека, максимально подходящего весьма строгим требованиям общества и семьи. А человека, обладающего такими «идеальными» характеристиками, наверно, несложно полюбить. Так что, мы можем сказать, что определенная свобода в выборе «своей половины» и у юношей, и у девушек была. Однако в адыгском, а конкретно кабардинском, обществе публичное проявление чувств было строго регламентировано, и простое рукопожатие или взгляд могли сказать намного больше, чем любые слова».

Регламентированное пространство для общения – это свобода маневра
«Основным местом общения молодых людей служили торжественные мероприятия, где они были пространственно несколько изолированы от старшего поколения. Знакомства между девушкой и юношей чаще всего происходило в танцевальном кругу, во время игрищ – джэгу. Но и здесь откровенное проявление чувств не приветствовалось, хотя между молодыми людьми могло происходить вполне оживленное общение. О симпатии молодого человека мог свидетельствовать сам факт приглашения на заключительный танец джэгу удж. Одна из жительниц нашего села рассказывала историю своего знакомства с будущим супругом: он пригласи ее на удж, во время которого немного сжал ее ладонь, и это был явный знак его серьезных намерений. Она не могла передать всю бурю эмоций, которые она пережила от этого жеста. Потом они встречались другох мероприятиях, и он каждый раз приглашал ее на танец. Но никаких признаков симпатии больше не проявлял. А юноша этот тогда считался первым красавцем, и она подумала, что она не интересна ему. Каково было ее удивление, когда сваты из его рода пришли к ним домой…

Кроме того, существовали различные общественные мероприятия, где молодые люди могли найти время для общения, например, сбор ягод, полевые работы, обрядовые игрища и т.п. Удобным местом для знакомства молодых были также вечера с песнями, весельем, организуемые у постели тяжелораненного (щIопщакIуэ), где они имели возможность понравится друг другу и дать понять о своих чувствах. Кроме того, именно здесь ради отвлечения внимания раненого от его боли допускалась некоторая фривольность, смелые шутки. Не возбранялись и короткие свидания в присутствии доверенных лиц (дэлэл). Также существовали (но в основном у западных адыгов) и специальные «девичьи комнаты» (пщащэ унэ), где девушки могли без нарушения традиционных норм и в приватной обстановке проводить время с молодыми людьми, даже выбирать из некоторого числа поклонников. Здесь проводились различные танцы, пелись песни, своеобразные литературные вечера. Можно сказать, что общение молодых людей не только не возбранялось, а наоборот, создавались специальные условия для того, чтобы они имели возможность выбрать себе спутника жизни, так как семья считалась первоосновой общества».

Ухаживания: проявления чувств и демонстрация сдержанности
«Как уже отмечалось, ухаживание не могло быть открытым, и сопровождалось множеством условностей, которые необходимо было соблюсти. Прежде всего, девушка не могла оставаться наедине с молодым человеком, не боясь осуждения. Поэтому, при желании встретиться, молодой человек должен был позаботиться и о компании, в которой должна происходить встреча. Во время свидания они не могли напрямую говорить о своих чувствах, и поэтому использовали иносказание. Даже проводили своеобразные соревнования по красноречию. Часто это могло происходить в шуточной форме. Такой стиль позволял молодым людям лучше узнавать друг друга, высказывать некоторые критические замечания, не ущемляя чувства собственного достоинства, а также делать комплименты друг другу. И в таком диалоге, молодой человек должен был суметь объяснить свое отношение к девушке. Если же инициатива свидания исходила от девушки, она могла отравить юноше маленький сувенир или красивый галун. Так же завуалированно она могла отказаться от ухаживаний, отправив, например, перерезанную веревку или куриную ножку.

Можно здесь привести и один обычай, связанный с признанием в любви и предложением любви и сердца. Этот обычай связан с первым вводом невесты в дом. Когда новобрачная переступала порог, она становилась на шкуру жертвенного животного. После того, как она сошла с нее, шкуру подхватывали молодые люди. Молодой человек, которому доставалась шкура, забрасывал ее во двор к девушке, которая ему нравилась. Это означало, что в следующий раз состоится их свадьба, т.е. таким образом, он давал понять свои чувства и предлагал руку и сердце, не говоря при этом ни слова. В этом случае, признание даже не произносится, а показывается различными знаковыми поступками, которые, впрочем, не очень сложно разгадать, и которые фактически означали сватовство».

Языковые единицы со значением «любовь»
«Проявления любви были весьма сдержаны, даже в какой-то мере табуизированы, однако анализ языкового материала говорит нам о том важном значении, которое адыги отводили любви: количество языковых единиц со значением «любить», «любовь», их разнообразие, богатсов синонимических рядов свидетельствуют об этом. Если сделать дословный перевод слова «лъагъуныгъэ», мы получаем наряду с номинальным  значением «любовь», производное – «видение». А если перевести «любовь» как процесс («любить») – «фIыуэ лъагъун», то получается значение «хорошо видеть». Но ввиду того, что в кабардино-черкесском языке хорошо развита омонимия, мы можем опять же извлечь из этого выражения другое значение «видеть хорошим». Подобный перевод («видеть хорошим»), на наш взгляд, наиболее полно отражает семантику данного выражения. Одним доказательством этого служит то, что не всякий, кого мы можем хорошо видеть, служит или является объектом нашей любви и имеет свойства любимого человека. Это обусловлено тем, что выражение «фIыуэ лъагъун» в значении «хорошо видеть» связано со свойствами зрения, а не с сердечной привязанностью. Таким образом, номинальным значением в контексте анатомического зрения является значение «видеть хорошо», а производным – «видеть хорошим», и наоборот, в контексте сердечной привязанности, номинальным является значение «видеть хорошим», а производным — «видеть хорошо». Свидетельством этому могут являться пословицы, которые отражают связь концептов «нэ» — «глаз», «лъагъун» — «видеть» и «лъагъуныгъэ» — «любовь»: «Гум фIэIэфIыр нэм фIэдахэщ» (букв.: «То, что нравится сердцу, глазам видится красивым»), «И напIэ щIэлъмэ щIихынукъым» (букв.: «В глазу застрянет – не уберет») и др.

Есть интересное исследование Э.Р. Хутовой «Бинарная оппозиция «любовь / ненависть» в разносистемных языках: лингвокультурологический аспект», где она систематизирует слова и выражения, характеризующие концепт «любовь» в кабардино-черкесском языке: лъагъуныгъэ, фIылъагъуныгъэ, гурыщIэ, гухэлъ, дихьэхыныгъэ, хъуэпсэныгъэ, фIэфIыныгъэ; фIылъагъупIэ, щтэращтэ, щIасэлI, фIылъагъуэгъу, лъагъун, пщэрыдзэн, мыгъуэ; зэпылъ, зэщIасэ, зэпсэгъу, лIынэ-лIыпсэ; гупсэ, щIасэ, тIасэ, гущIагъщIэлъ, лъапIэ, нэху, нэм хуэдэ, (си) псэр зышхын, (си) псэм хуэдэ, псэм и хъуахуэ, лъагъупхъэ, жэмыжьыгу; гъэфIэн, къан; убзэ, хуабагъ; насып; фIыуэ лъагъун, фIыуэ зэрылъагъун, пылъын, зэпылъын, телIэн, зэтелIэн, зэгуэкIуэн, зэхухэтын, зыкъыпегъэхын, хуэнэхъуеиншэн, лъагъукIейуэ лъагъун, епсэлъэн; къыдэхьэхын, зэдихьэхын, егуэкIуэн, къытелIэн, щIасэн, пыщIэн, епсэлъэн; гум ирихьын, гум дыхьэн, зыкъегъэлъагъун, гум хэпщIэн, зэнэзэпсэн». marie_bitok.livejournal.com

Добавить комментарий