Поиск

Вояж в Северную Пальмиру


1шоко2

Осенью 1939 года нечаянно-негаданно случился вояж в Ленинград. В то время на предприятиях шла деятельная подготовка к профсоюзной спартакиаде. Но так как на фабрике спортсменов-разрядников не было, то решили включить в соревнования шахматистов, но и их раз, два и обчелся. На объявление откликнулись 4 человека. Вспомнили турнир, где мои братья заняли первые два места. Чемпион Аркаша был мобилизован в армию. Андрюша уехал жить в Омск. Из трех братьев оставался я и был, конечно «охвачен». У меня была 4-я категория, у претендентов не было никакой, поэтому без особого труда, мне досталось звание чемпиона.

По этому поводу Аркаша писал мне из Польши, что я «без драки, попал в большие забияки». Дальше все пошло как по написанному: «назвался груздем, полезай в кузов». Турнир чемпионов фабрик нашего профсоюза был смешанный, то есть часть шахматистов квалификаций не имели, остальные были 4 и 5 категории. Этот многотрудный турнир длился три недели. Рабочие вечерами после работы приезжали сражаться за первые 8 мест, которые поедут в Ленинград. В команду были включены две женщины вне конкурса, так как претенденток на место в команде больше не было.

Я в этом турнире с большим трудом, но занял первое место. По коэффициенту участников мне было присвоено 3 категория. Это был мой «звездный час», так же как и пять лет назад на поприще живописи. Достижение, но не бог весть какое. Оно впору было бы второкласснику, а мне двадцатипятилетнему «заслуга» слишком запоздалая. Что поделаешь, такова моя фортуна. Таков мой предел — как говорится: «слесарю слесарево». Я рад этому и горжусь, ведь я еду в Ленинград, да еще «первой доской» в команде.

Рассказывать о подробностях борьбы, спустя 50 с лишним лет трудно, да и вряд ли стоит. Уровень игры вполне соответствовал состязаниям любителей дворовых турниров. Но игра, есть игра. Известно, что каждое мгновение жизни прекрасно, а во время игры тем более. Мои противники в основном были силой 4-5 категории, я осмелел и применил ловушечный ход против «первой доски» команды города Вятки и добился победы. Судья турнира мне сказал после: — моя ловушка была не корректна, зная о ней, мой противник получил бы преимущество в партии, но шахматист из Вятки имеющий 3 категорию не знал, что весьма странно, и проиграл.

Шахматисту из Казани я проиграл психологически в самом начале партии, потому, как знал о том, что мой противник кандидат в мастера. Судья, следивший за играми участников, сказал мне, после чего я играл явно ниже своих возможностей и сдал партию в момент, когда еще можно было исправить положение. Меня удивляла способность судьи помнить все наши партии. Однажды, вечером, он пришел в гостиницу и предложил трем игрокам, умеющим записывать ходы, сыграть с нами не глядя на доски. Мы играли, записывая ходы, он сидел в кресле спиной к нам и диктовал ответы.

Довольно скоро он выиграл все три партии. Мало того, повернувшись к доскам, он, не глядя в записи, каждому из нас продемонстрировал весь ход партии до конца, указывая все наши ошибки. Это было в высшей степени поразительно, тем более что он готовился стать кандидатом в мастера, а до мастера как он сказал, еще очень далеко. По окончании турнира, для нас была запланирована экскурсия по городу и в Эрмитаж. Но я не стал ждать. Я каждый день, после сыгранной партии спешил на трамвай, который привезет меня на Невский проспект. «Всемогущий Невский проспект!». Так восторженно называл его Н.В. Гоголь.

Трудно подобрать слова, чтобы описать ощущения, которые охватили меня, когда я взошел в поток людей Невского проспекта. Вот здесь, сто лет назад, прохаживался Николай Васильевич, сочиняя в мыслях свою знаменитую повесть о проспекте. Здесь прогуливались или спешили в свои редакции известные мне со школьных лет писатели и поэты. Здесь проезжали на каретах Державин, как мне представлялось, так же Вяземский, Жуковский. Нет ничего лучше знакомиться с прославленным городом, одному наедине со своими мыслями и переживаниями. Вот трамвая, ни номер дома, ни названия улицы. Трамваи идут без света, с синими фарами, слабо освещающими рельсы.

После каждой сыгранной партии, я бегом бежал на трамвайную остановку, скорее добраться до Невского проспекта, а там пешком до набережной Невы. Все это надо было успеть и засветло вернуться в гостиницу. Такие челночные экскурсии я совершал каждый день, и каждый день опаздывал на обед с участниками спартакиады. В конце дня с опозданием обедал по талонам и на ужин не попадал, потому что был сыт. Так, в жертву духовного питания, я добровольно отдавал ужины все дни, с первого до последнего. Когда надо было собираться уезжать, меня вызвала хозяйка ресторана, как весьма странного человека, избравшего себе двухразовое питание.

Когда я пришел сдать свои талоны на ужин, хозяйка воскликнула: — «Боже мой, да какой же ты худой! Зачем же ты себя моришь?» Я причину объяснил, а что касается худобы — «я всегда такой». Она забрала мои талоны на «ужин» и на «вечерний чай» и в виде компенсации велела выдать целый большой пакет шоколада, который я и привез домой в качестве трофея.

1шоко

Но вернемся к моей самодеятельной экскурсии по городу. У меня никакого плана не было, как не было и туристического проспекта. Я ходил по городу по интуиции, вспоминая литературные образы, исторические события. Проходя по Сенатской площади, я представлял себе выстроенные войска, приготовленные к мятежу в декабре 1825 года; манифестации с хоругвями и иконами трудящихся города, идущими на поклон к батюшке царю, который встретил ружейным свинцом и нагайками. Это было 9 января 1905 года. Картину эту представить было не трудно. Они остались в памяти из школьных учебников. Обошел вокруг Зимнего дворца и вот гранитная набережная Невы.

Река широкая, вода бурлит, крутится, вот оно «державное течение» лучше Пушкина не скажешь… На противоположном берегу в тумане видны контуры Петропавловской крепости, здесь рождался Петроград, это его родильный дом. Здесь потом стала тюрьма, в которой сидели, конечно, самые лучшие люди России, труды которых я начинал читать еще в Арзамасе. Мне представлялось, что тут должно быть море, но оно оказалось, если пешком идти довольно далеко. Я тогда еще не видел никакого моря, и моя мечта увидеть это чудо на этот раз не состоялась.

С волнением, я несколько раз прошел мимо дома, где жил Пушкин. Это на набережной реки Мойки, посмотрел и с другого берега на этот всеми известный дом, но в музей зайти времени не хватало, надо до наступления темноты выбираться из центра. Один из моих походов я посвятил "Русскому музею". Эта картинная галерея произвела незабываемое впечатление. Тогда я впервые увидел в полном собрании картины Куинджи А. И. Он, как никто из художников пейзажистов, передал эффекты, которые постоянно творит природа.

Его работы настолько были оригинальны и ценны, что в городе в свое время было создано «Общество Куинджи». Оно скупало все его работы, чтобы они не рассеялись повсюду. Благодаря этому обществу мы теперь и имеем это ценное собрание. Но где оно? После, я дважды был в Русском музее, в 50 и 60 годах, но этого собрания не было. Впрочем, тут вероятно действует принцип социализма — всеобщего достояния. Это все хорошо, но и не очень. Поди, поищи, где собрание экспонируется или жди, когда тебе привезут. Обо всем Русском музее рассказывать нет нужды, о нем есть книга и у нас.

Очень сильное впечатление у меня оставила тогда одна картина, которая довольно широко известна. Эта картина художника Брюллова «Последний день Помпеи». Я знал ее по репродукциям в книгах, а здесь она предстала во всем своем великолепии оригинала авторского исполнения Карлом Павловичем. Эта картина по прибытии из Рима произвела очень сильное впечатление у публики столицы. Она вызвала чувство сознания гордости за все Русское изобразительное искусство.

Картина поражает воображение и приводит в трепет. Перед зрителем происходит трагедия неминуемой гибели всех людей города. В эти ужасные минуты в выражениях лиц, движений, господствует сила человеческого духа и благородства. От картины трудно оторваться. Я смотрел и чувствовал присутствие в этой трагической сцене. Пушкин восторженно, с гордостью воспринял этот шедевр живописи:

И стал «Последний день Помпеи»
Для кисти русской первый день

Для себя я заметил, Карл начал учиться в Академии Художеств с 10 лет. Счастливая судьба и он ее оправдал вполне. По окончании турнира, была организована поездка по городу, я видел все во второй раз, но уже, как турист. Рассказ об истории города и любопытные подробности, например: сколько весит глыба на которой «Медный всадник» и как монолитную колонну водружали 5 тысяч человек. Все это очень любопытно, но уже без поэзии и волнений.

Василий Филатов. Воспоминания. История семьи foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий