Поиск

О диалогах в операционной — 248 (весьма фривольных)…


— Алексей Романович! — операционная сестра Клавдя не оставляет тщетных попыток уязвить мрачного демона забытья, очевидно из чувства мести, — У вас сочувствие к нелёгкой женской судьбе есть? Прохожу мимо диванчика, где он с больной беседует. Тает его и ножкой заденет, и глазки томные, а он… Сидит с каменным лицом, как эсесовец перед партизаном и вопросы про аллергию задаёт. Могли хотя бы посмотреть на неё ласково!
— Клавочка, — подала голос оперирующая шеф гинекологической службы Светлана Петровна, — Какой ласковый взгляд? Он же по жизни волк-одиночка, он людей не любит, он их терпит.
— Но некоторых с трудом… — произнес из своего угла не садящийся спиной к двери невозмутимый субъект, осуждаемый людьми с высокими гуманистическими идеалами. — Это я уточняю цитату из гениального, но пока не признанного великим, современного российского писателя.
— Но поглядеть-то не обещающе, а всего лишь по-доброму все равно мог… — продолжала отстаивать свои светлые идеалы Клавдя.
— Не мог. — Отрезал субъект из угла. — Я кроме беседы ещё и обдумывал важный вопрос.
— Это какой? — насторожилась Клавдя. Не зря насторожилась, кстати.
— Глядел на брекеты и думал, расцарапает она ими яшмовую флейту любви во время игры на ней или нет?
— Чего расцарапает? — Клавдя не вполне осмысленно смотрела на Алексея Романовича.
— Чуждая романтики приземлённая личность! — вынес он свой приговор, окончательный и обжалованию не подлежащий. — Я про кукундик. Во время рото-чреслоблудия. Вот ты что об этом думаешь?
— Ничего не думаю. Не было личного опыта.
— Брекеты не носила? Или… — мрачный демон вне категорий (кстати, «вне категорий» — это не метафора с намёком на Лукьяненко, это констатация, Алексей Романович лет двадцать квалификационной категории не имеет, несмотря на все усилия медицинских начальников, борющихся за всеобщую охваченность, данный факт вызывает у понимающих гораздо большее уважение, чем наличие категории высшей).
— Тьфу на вас, Алексей Романович! — этот вопль означает полную и безоговорочную капитуляцию. — Хотя… Вспомнила я одну историю из своей студенческой юности. Подруга рассказывала, как за её пирсинг на языке, этот самый… как вы его назвали, «кукундик» зацепился. Юноша его с перепугу дернул. Словом кровь, крики… Все как вы любите… nadie_escribe.livejournal.com

Добавить комментарий