Поиск

БЕЗДНА НОМЕР ТРИ


  Отчего люди делают глупости? Вы задавали себе этот вопрос? Вы, сделав нечто схожее, отвечали на него? Но ведь иногда ответов просто-напросто нет. Разумных ответов, а глупость тем не менее сотворена. Думаю, каждый сможет вспомнить в своей жизни нечто схожее, то, чему нет объяснения, а оно все же случилось. И если бы произошло произвольно. Так нет же: случилось с твоего позволения и ведома.
  Я уже писал о том, как дважды оказывался в горах в прямом смысле слова над пропастью, заглядывал в бездну, в которую нет смысла смотреть, ибо может не хватить сил удержаться на краю, и тогда бездна взглянет в тебя. И затянет тебя. И поглотит тебя. Но оба раза это были, так сказать, фарс-мажорные обстоятельства – я не мог их предполагать, их создали мои самонадеянность, бравада, непрофессионализм.


    Но был еще третий раз, который я постарался забыть напрочь, вычеркнуть навсегда из памяти, ибо ничего хорошего он обо мне не говорил, скорее даже наоборот. Да и тем, кому дорого мое существование – родным и близким доставил бы ненужные переживания, а мне – справедливые упреки. Но пару дней назад я нашел снимки той самой пещеры над пропастью, о которой пойдет речь ниже, разместил их в посте на другую тему, а потом чисто по-ребячьи похвастался своими навыками горе-альпиниста. А потом понял, что и об этом надо рассказать. Когда речь идет о жизни и смерти неоправданный риск не просто бессмыслен, а преступен.
  …Бездна номер три на самом деле была второй по счету и случилась девять лет назад в тех самых верховьях Бедыка, о которых я уже рассказывал и где сползал в пропасть в позапрошлом году, судорожно пытаясь зацепиться ногтями за пропитанный водою чернозем, покрытый сверху изумрудной травой. Справа от знаменитой бедыкской пещеры, о которой много написано в последнее время и которую профессионально исследовал польский спелеолог Павел Кравчик, есть еще парочка небольших, расположенных прямо в стене каньона. Каньона достаточно высокого – метров 180 высотой, а может и больше. Первая из этих двух расположена примерно метрах в 18-20 от спуска, вторая – под ней. Добраться до пещер без специального снаряжения совершенно невозможно. Только с помощью крюков, которые надо вбивать, находясь прямо над пропастью. Но кому может придти в голову такая глупость? И ради чего? Поэтому закономерно, что в пещере этой никто никогда не бывал.
…Летом того 2006 года мы смотрели на пещеру в бинокль с противоположной стороны горного массива, и черт меня дернул за язык сказать вслух те слова: «Вот бы забраться туда! Наверняка, там никогда не ступала нога человека, а если ступала, то тысячелетия назад. Жаль, что это невозможно». Сказал с романтическим придыханием в голосе, сказал, ни к кому не обращаясь, но – надо быть честными – адресовал свою тираду одной из женщин, волею случая оказавшейся в нашей наспех собранной группе. И имя той женщины позабылось, да и не пересекались больше наши пути ни разу, а вот имя ее спутника – Игоря запомнилось. Да еще как запомнилось.
В тот раз Игорь попросил бинокль и достаточно долго осматривал скалу с пещерами, спрашивал нашего проводника, как добраться к верхней, пронизывающей горный массив. Но все это выпало из памяти и ожило лишь тогда, когда месяц спустя Игорь позвонил и предложил присоединиться к их компании, которая, по его словам, собралась исследовать Бедыкскую пещеру. Честно скажу, ехать мне не хотелось: я не большой любитель спелеологии; узкие лазы, по которым надо протискиваться лежа, задевая головой каменный потолок, мешают моему внутреннему видению. Но Игорь был так настойчив, так просил, что я согласился, хотя внутри что-то протестовало против этой поездки.
И вот мы – трое друзей Игоря и я, втиснувшись в малогабаритную старую «Ниву», выезжаем за пределы Бедыка, далее двигаемся вдоль реки Баксан, где оставляем машину и пешком поднимаемся наверх. Все мне здесь достаточно хорошо знакомо, вплоть до спуска к пещере, где бывал уже раз пять не меньше.
Но Игорь двигается дальше, мимо входа в подземелье, к спуску, который уходит непосредственно в пропасть. Здесь уже надо держать ухо востро: обрыв зияет перед нами; снизу едва доносится шум бегущей реки. Подходить не очень хочется. И что значит подходить? Земляной язык, покрытый травой, резко устремляется вниз. Дальше только ровная скала и сама пропасть – метров семьдесят, а скорее всего больше.
Цепляясь за траву и ветки дерева – такие ненадежные и тонкие – делаю шаг вперед и останавливаюсь не в силах преодолеть страх. И вдруг замечаю, что от дерева куда-то за скалу уходит бардовая с серыми прожилками альпинистская веревка. Игорь предлагает ухватиться за нее и заглянуть за край скалы, но я великодушно отказываюсь. Даже пытаюсь шутить: «Как-нибудь в другой раз».

 Но другого раза не будет, отвечает Игорь и начинает объяснять для чего мы сюда пришли. МНЕ ОБЪЯСНЯТЬ. Оказывается, тот, месячной давности, взгляд с другой стороны, мой романтический настрой и рассуждения о том, как хорошо бы побывать там, где никогда не ступала нога человека, настолько озаботили Игоря, что он решил сделать мне сюрприз: предоставить возможность забраться в пещеру. И для этого вместе с друзьями протянул веревку, а поняв, насколько трудно будет одолеть этот путь непрофессионалу только при помощи крючьев и веревки, вбил на всем протяжении маршрута деревянные клинья. Примерно через каждые полметра.
Гордый и довольный Игорь объяснял мне принцип моего прохода в пещеру. Оказывается, мне надо было, прильнув к стене и держась за веревку двумя руками, переступать с колышка на колышек и таким образом преодолеть где-то метров 17-18 (точно Игорь не знал). Для страховки на меня наденут специальный пояс и подцепят к этой же самой веревке. Если я сорвусь, что в принципе не должно быть, уверенно утверждал мой молодой друг, меня втянут в пещеру за веревку.
На мою реплику «Ты не шутишь?», Игорь отрицательно замотал головой и стал убеждать, что это весьма и весьма несложное дело, он уже несколько раз ходил в пещеру и возвращался обратно, более того, проделал все тоже самое без страховки.
Я осознавал, что происходит что-то невообразимое, что-то противное моей воли и желаниям. Но это осознание не выразилось в каком-то действии даже тогда, когда я понял, что один из парней стал ловко застегивать на моем поясе широкий ремень с кольцами. Как выяснилось впоследствии, ребята были уверены, что Игорь наводил «мост» в пещеру по моей просьбе, что «Виктор Николаевич очень хочет побывать в пещере, но в силу его возраста ему это трудно, а поэтому он нуждается в помощи». И поэтому им была непонятна моя нерешительность.
Услышав чью-то реплику: «Вы же сами хотели, это совсем не страшно, мы все учли», я вдруг понял, что у меня нет выбора. Ребята, рискуя жизнью, соорудили для меня тропу и теперь ждали вознаграждения за свои старания. А вознаграждение в данном случае могло быть только одно: мой поход в пещеру. Тем более, что один из ребят уже пробрался, причем достаточно быстро, в пещеру
Мы вчетвером стояли на краю обрыва, и я не знал, к кому аппелировать, что вообще делать в этой ситуации. Молчание не просто затягивалось, оно стало угрожающим. Угрожающим по отношению к моей репутации исследователя и бесстрашного покорителя гор. Я мысленно взывал к Игорю: «Скажи ребятам, что мне будет трудно, что я не справлюсь, что я сегодня не в лучшей форме, что как-нибудь в другой раз доберемся до пещеры», но мой визави преступно молчал, занимаясь какими-то альпинистскими причандалами.
И тут до меня дошло, что я, не находя в себе сил отказаться от этой авантюры, совершаю, возможно, самую большую глупость в своей жизни, сам затягиваю петлю на шее, вернее, лезу в нее. Я, боящийся высоты и тщательно скрывающий это, не имеющий элементарный альпинистских навыков, должен переступать с колышка на колышек над восьмидесятиметровой пропастью.
Как переступать? Передвигать правую ногу упираясь только на левую? Потом подтаскивать левую, не видя колышка? И все это время держаться руками за веревку, которая протянута на уровне моих плеч, но именно протянута, а не закреплена в стене. А посему пружинит и отходит от скалы под тяжестью моего веса. Да, колышки были вбиты достаточно часто, вероятно, даже слишком часто, но тем не менее между ними была пустота. Зияющая пустота.
Здесь что-то было не так. Здесь все было не так. Но, тем не менее, пришло осознание того, что идти над пропастью все-таки придется.
Боже, что я делаю, зачем я это делаю! – билось в голове, – Боже, помоги мне, останови этих молодых дураков, желающих моей смерти. Умоляю, останови их!
Но гром не загремел, солнце светило как прежде и я, судорожно прижавшись к скале, впившись руками в веревку, тут же отделившуюся от стены на расстоянии чуть ли не в полметра, отчего мое тело приняло косое положение, сделал первый шаг.
Сколько всего я сделал этих шагов, не знаю. Не считал, не до этого было. Молнией в голове билась мысль: когда же конец, ну когда же конец. Я переступал с колышка на колышек, я прижимался к скале, я передвигал руки по веревке, боясь даже на мгновение отпустить ее, а в моем воображении раз за разом повторялась одна и та же картина. Вот моя нога срывается с колышка. Вот со всей силы тело шмякается о стену и я зависаю в горизонтальной положении (а в каком еще, если страховочная веревка пристегнута к поясу?). Вот…
Когда я добрался до пещеры, то повалился на каменный пол, да так и остался лежать. Ноги же сами по себе продолжали двигаться. Я их не мог остановить, они сокращались, они жили сами по себе, я все продолжал и продолжал свой восемнадцатиметровый переход над пропастью.
И, честное слово, находясь в пещере, я ни разу не вспомнил о том, что это именно то место, где никогда не ступала нога человека. Я думал о другом: вот раздастся звук мотора и над пещерой зависнет вертолет, а из него сбросят лестницу, по которой я взберусь в кабину, и мне не придется проделывать обратный путь.
Я не просто думал о прилете вертолета, я визуализировал его и в какой-то момент поймал себя на мысли, что вслушиваюсь в происходящее за пределами каменный стен, пытаясь уловить в посвисте ветра шум мотора. Но волшебник в голубом вертолете задерживался. Впрочем, он и не думал прилетать…
Я лежал на каменном полу, но не чувствовал его холода. Я пытался понять, как здесь оказался и почему здесь оказался. Незнакомый с элементарными альпинистскими навыками, несколько лет назад перешагнувший пятидесятилетнюю черту, давно уверенный, что скрип в суставах одна из непременных составляющих их гибкости. У глупости, которая творится собственными руками, нет и не может быть объяснения. Но если ты творишь глупость, то и отвечаешь за нее. Предстоял обратный путь, предстоял, потому что другого выхода не было.
Как я выжил, то есть, выбрался, знаю только я сам. Вернее сказать – знал. Потому что вычеркнул из памяти события этого дня, весь этот день. И если бы не фотография той самой пещеры, сделанная с противоположной стороны, наверное и не вспомнил бы о нем. Но коль вспомнил, попытаемся ответить, что в активе. А вы знаете – ничего. Абсолютно ничего. Я ничего не приобрел, ничего не узнал. Я не постиг себя и не закалил свой характер. Не доказал сам себе, что не «тварь …дрожащая или право имею». Я получил долю экстрима, который ничего не дает ни сердцу, ни уму. Это, словами великого русского писателя Варлама Шаламова, сказанными, правда, по другому поводу, отрицательный опыт, о котором не нужно знать человеку.
Речь, понятно, не об исследовании пещер, а о риске, который должен быть соразмерен с поставленными целями и задачами. Безрассудный риск – привилегия дураков. И в обратном меня теперь никто не убедит.
И еще. Так как пропастей на жизненном пути каждого из нас более чем достаточно, совершенно незачем творить их самим. Иначе будь готов к тому, что пропасть станет бездной.

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий