Поиск

Повесть, которая хотела стать романом (Леонид Бобров «Нас было тринадцать»)


Я давно заметила, что лучше всего пишут книги те, для кого литература является профессией:  преподаватели филологических факультетов, например, или журналисты, или даже школьные учители. Это, довольное спорное, заявление требует объяснений.
При прочих равных условиях: захватыващем сюжете, интересных характерах и богатом опыте пишущего, профессионал наделен одним из главных качеств, помогающих писать книги: словарно богатым и стилистически развитым языком. То, что у любителя будет отличной книгой, у профессионала имеет шанс стать шедевром.

Тем не менее, книги непрофессиональных авторов, подчастую написавших только одну книгу в своей жизни, мы читаем и рекомендуем друзьям. Каждая хорошо написанная и искренняя история имеет право на место в библиотеке. А мы имеем право представить, что она могла быть даже лучше…
Приведу первый попавшийся пример: Дик Фрэнсис. Он писал очень просто, в доволно легковесном жанре детектива. Серьезным писателем, несмотря на его плодовитость (около 40 романов), назвать Фрэнсиса нельзя. Но даже с оговоркой, что его книги могли быть написаны лучше, а некоторые писать не стоило, мне он нравится.
Благодаря эрудиции участников сообщества CHO_CHITAT, не устающей изумлять меня снова и снова, удалось найти детективную повесть Леонида Боброва "Нас было тринадцать", печатавшуюся в 8-10 номерах Науки и Жизни за 1981 год. Примерно в это время наша семья несколько лет выписывала Науку и жизнь, а я читала журнал взахлеб.
Леонид Бобров, как сказано в предисловии, псевдоним ученого, "широко известного в узком кругу". Интернет информации не дал. Так что примем, как есть: автор — не профессионал в качестве писателя, он ученый (догадываюсь, что физик, но, надеюсь, что эрудиты упомянутого сообщества знают ответ и на этот вопрос).
Повесть "Нас было тринадцать" детективная. Совершено убийство и, в условиях изоляции от большой земли (исследовательская станция где-то на Западном Памире, дороги отрезаны снегопадом до весны), ради здоровья психологического климата внутри замкнутой группы людей, желательно найти убийцу в немногочисленном коллективе станции.
Либо работа ученых засекречена (ловят какие-то частицы, предполагаю, что измеряют что-то вроде солнечной активности), либо автор не счел нужным загромождать сюжет, но мы о ней ничего не узнаем, кроме того, что на базе есть два удаленных от основного лагеря пунктов наблюдения (измерения). Мы даже не знаем, кто наши герои, какая у них специализация. Только то, что один из ученых бросил в Москве кафедру и работу и приехал на станцию вместе с женой, которая намного моложе его. О возрасте членов группы можно догадаться по тому, что одних называют полным именем, других просто по имени, да еще сокращенному: Петя, Игорек, Вера, Марина, Гиви… Впрочем, Веру мы знаем и официально (фамилия у нее та же, что и у большого ученого из Москвы, а по имени-отчеству муж зовет ее сам, как предполагает автор, смущаясь разницей в возрасте, и, называя ее так, он "добавляет" ей годы).
Собственно, это не так и важно. Даже приятно, что автор вообще дал себе труд как-то идентифицировать героев (сколько произведений я знаю, в которых с трудом догадываешься, кто и что сказал и про кого вообще речь в длинном пассаже, включающем мысли и действия). Но все-таки детективный жанр требует аккуратности.
Описание внезапной смерти последнего из приехавших в группу и возникших не сразу подозрений в насильственном характере смерти, а также последующих любительских попыток расследования — все это довольно просто и по делу. Именно так человек, который не является следователем, мог бы рассказать о происходящем и своем в нем участии. Принимается!
А вот расследование, анализ характеров (пусть не героем, взявшим на себя функции сыщика, но автором) могли бы быть несравненно глубже и интереснее. Я понимаю, что Леонид Бобров просто захотел рассказать "случай из жизни", и формат повести его, не профессионала, совершенно устраивал. Но, не желая бросить не малейшей тени пренебрежения на автора, я хотела бы заметить, что его повесть — это гусеница, не ставшая бабочкой. Вероятно, сам того не подозревая, он заложил огромные возможности в развитие сюжета, которыми не воспользовался.
Я не хотела бы рассовывать спойлеры по всему посту, потому что для детективной истории  — это преступление (игра слов, простите). Но автор подобен вдохновителю Шерлока Холмса — доктору Ватсону, который, как тот упомянул, хотя и не горит как лампочка, но безусловно является проводником электричества для нее.
Благодаря наблюдательности главного героя, хотя и не подкрепленной опытом расследований такого рода (ибо ученый — это тоже следователь, хотя его преступники сядут только в виде строчек отчета на лист бумаги), возникает, а затем крепнет убеждение о том, что было совершено убийство. И тут усложнять не требуется, ибо герои — совершенные дети в УПК. Виктор Бойченко, единственный изо всей группы, прикоснувшийся к этой сфере жизни (имел опыт присяжного заседателя), как раз убит. Незадача! Так что все ошибки, которые одну за другой совершают все участники драмы, включая руководство (начальник группы "догадался" прочесть инструкции только через несколько недель после происшествия), совершенно естественны.
Замечательные умозаключения о времени происшествия и как они были опровергнуты другими, совершенно научный подход к следственному эксперименту, прочие детали расследования, делают эту историю маленькой, но очень ценной, жемчужиной в ряду детективных произведений.
Мои "претензии" только к раскрытию характеров в процессе расследования и повествования. Там есть потенциал. В сложной ситуации, люди ведут себя, исходя из всей сложности своих характеров, включая прошлый опыт, уровень образования, знакомства, актуальные и прошлые чувства и переживания, сложный комплекс моральных установок и даже национальный темперамент, который, впрочем, сильно преувеличивается.
Чаще всего (и детективные истории грешат использованием этого приема) именно невиноватый человек выглядит как наиболее виновный, а преступник — либо в центре внимания, как персона, требующая правосудия, либо совсем незаметный человек, старающийся вести себя наиболее нейтрально.  В этой повести так и есть. Интересная, очень наивная деталь, главный герой совершенно вне подозрений, как работавший в паре с другим ученым (о такой штуке, как взаимное алиби, автор, видимо не задумался). Потому что преступник, собственно, обладает таким же алиби. И до последнего момента — совершенно не рассматривается как кандидат в обвиняемые.
Мало в повести конфликтов и диалогов ("картинок и разговоров"), которые могли бы запутать и усложнить сюжет. Нет психологической борьбы между персонажами. Убитый так же показан всего лишь как "фотография" интересного парня, который был слишком ярок и своеобразен для остальных, и, к сожалению, склонен к аффективным и эгоистичным выходкам. Фотография вместо живой личности. Не стоило убивать его так скоро. Все, чем Бойченко успел досадить окружающим, это флирт с Мариной, выведший из себя Гиви (подозреваемый номер один, то есть самый главный). На месте Боброва, я бы "дала ему пожить" достаточно, чтобы КАЖДЫЙ из них имел основания его убить. Кстати, другой подозреваемый (и еще преступник) были связаны с жертвой гораздо сильнее, чем спонтанно возникшей ревностью. Эта напряженность могла бы вылиться в диалоги, полные скрытого смысла. Можно было бы позволить ему схлестнуться с руководителем группы, с "большим ученым", с другими участниками истории. Или сделать его "любимчиком" /другом некоторых других (а так его только кухарка и обожала, такого хорошего мальчика, который хвалил ее стряпню). Вместо Марины, невесты Гиви (или одновременно с ней), он мог бы флиртовать и с Верой, давая Б.В., ее мужу, мотивы для убийства. Можно было бы сделать его отличным ученым, либо бросить тень сомнения (как искуссную игру противника с целью дискредитации пост мортем).
Я уже и не упомню всего, что пришло мне в голову, пока я читала.
В наше время установилась довольно интересная тендеция "пересказывать" истории с новым наполнением или очень аккурано придерживаясь абсолтно всех фактов книги, развить и углубить сюжет, обогащая его деталями и психологическими красками. Мне бы очень хотелось бы прочитать эту новую интерпретацию, написанную с уважением к автору, которое я, без сомнения, питаю.
chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий