Поиск

Возведение глухих границ с родителями, как противодействие сепарации наоборот


Посмотрел серию роликов Вероники (Крайновой) о границах и захотелось поделиться своей историей, которая немного и о границах тоже. Зачем и чего хочу? Не знаю. Наверное, взгляда со стороны, почитать чужие комментарии в ответ на риторические вопросы — пусть даже такие, как «Родители — это святое», узнать насколько это (не)типичная ситуация. Понять почему это меня вообще беспокоит.

У меня есть мать, которая большую часть жизни жила отдельно, но с которой эпизодически (от полугода до 5 лет) доводилось жить под одной крышей. К своему 45-летию она вернулась в родительский дом, где я проживал с бабкой, ее матерью, и из которого я вскоре «сбежал», арендовав квартиру в соседнем городе, после того, как мать, опоздав на 25 лет, решила заняться моим воспитанием и утвердилась в мысли что пришло время требовать возврата долга и какого-нибудь результата, а построение карьеры, учеба и зависимость от непредсказуемого настроения невротичной, недоверчивой и противоречивой 45-летней женщины стали выматывать.

Немного о предыстории конфликта с родительницей: он зародился намного раньше — в то время, когда мне было 9-14 лет и впервые довелось прожить с нею рядом столь продолжительное время. Особой власти она надо мной не имела, так как удавалось пересекаться с нею как можно реже, а основных претензий ко мне было две:

  • Я неправильно воспитан — жаден, мягок к окружающим и холоден по отношению к ней. Как в ее голове уживались и до сих пор уживаются эти и противоположные обвинения — жадность/бескорыстие и мягкость/неуступчивость — это другой вопрос. Обвинения в жадности сначала выливались в постоянные подозрения в том, что недостаточно справедливо чем-то с нею поделился, а потом — в обиды на то, что заработал денег намного больше, чем потратил на нее.
  • Никак не повзрослею. Нежелаю брать за нее ответственность.

Этот конфликт продолжается и по сей день, что и послужило поводом для возведения глухих границ. Порою складывается впечатление, что она не всегда не могла простить мне мои успешные достижения, приобритенные без ее помощи, вопреки ее принципам, прогнозам и советам, но смаковала любую неудачу или намек на возможный неуспех.

За последнее десятилетие я, хотелось бы верить, изжил изрядное количество неприятных черт характера, которые приобрел в раннем возрасте, живя в сельской местности с дедами и бабками или наблюдая за матерью. Поездил по миру, получил образование, поработал в международных компаниях. Родительницу никогда ни о чем не просил даже в критических ситуациях — боялся новых неадекватных процентов  за долг перед нею.

Мать же с годами окончательно трансформировалась в обиженного оседлого токсичного человека с установкой на данность, вообще переставшего скрывать свою вражду по отношению ко всему, что, как ей кажется, имеет для меня ценность и что хоть немного отличается от ее взглядов.

Раньше она была просто грубым, несдержанным и нетактичным человеком, непризнающим чужих границ и имеющим довольно необъективную самооценку. Теперь же, разругавшись со всеми, особенно теми, кто хотя бы чуть моложе или успешнее нее, живя в сельской среде, смотря на мир через телевизор и «Одноклассники», окончательно поставила знак равенства между возрастом и уровнем интеллекта, придумала себе легенду о том, что она — чуть ли не профессор, которого распирает от осознания собственного жизненного опыта. Много лет не работает. Из дома не выходит. Несмотря на заверения о том, что к ней друзья выстраиваются в очередь, проговаривается, что ни с кем, кроме кошек и телевизора, не общается и общаться не хочет.

Она всеми силами пытаться донести мысль о том, что мы с ней семья, что у нас с нею все должно быть общее — ну то есть, она должна иметь доступ ко всем моим ресурсам. Даже так — СЕМЬЯ и нет ничего важнее этого. Ни понять ни принять этого я не могу, по-крайней мере в той извращенной форме, в которой она все это представляет — я никогда не ощущал к ней ничего кроме полудружеских, что ли, чувств, как к далекой тетке и старой доброй соседке по общежитию с которой связано несколько детских увлечений, навроде совместных походов в лес. Но то, что она мне говорит или пишет в мессенджер — ну мне кажется, что после такого не то что о «семье» речи идти не может, а люди даже здороваться друг с другом перестают. Слово «мать» для меня стало неприятным и ругательным много лет назад, а теперь от ее фраз навроде «Я — женщина, ты — мужчина» я чувствую себя морально изнасилованным.

Других родственников, к которым испытывал на самом деле теплые чувства, деды и бабки, и которые заменили родителей, не осталось. И такое ощущение, что у родительницы произошла какая-то сепарация наоборот, которая стала вовлекать и меня, о чем — ниже.

Вот лишь некоторые примеры ее высказываний и убеждений,  дающие некоторое представление об этом человеке:

  • Бабка подохнет, найду мужика путевого, быстро окажешься на улице
  • Все от тебя отвернутся и предадут, только мать не предаст.
  • Да мне плевать на тебя, меня беспокоит то, что у меня продолжения не будет.
  • Дети у тебя будут такими же дурачкам, как ты.
  • Зачем мне нужен кто-то еще в WhatsApp? Мне ты нужен! Я хочу общаться с тобой!
  • И в другую страну уедешь — вокруг тебя и там будет вакуум, вот увидишь.
  • Книги пишут всякие дураки для зарабатывания денег. У них нет того опыта, который есть у меня.
  • Кто наглее и смелее, тот и выживает.
  • Люди — жадные, наглые и подлые, это я такая дурочка, чересчур добрая и справедливая.
  • Мне плевать на мнение других людей, но… что обо мне подумают люди?
  • Моя жизнь сложилась бы иначе, если бы вокруг меня были честные и хорошие люди.
  • Никогда ты не женишься, а если женишься, то на какой-нибудь алкашке.
  • Никогда у тебя друзей не будет, тебя все будут лишь использовать, ты всем все раздаешь.
  • Никогда у тебя ничего не будет.
  • Никогда у тебя ничего не получится, рано или поздно ты вернешься в бабкин дом, но будет поздно, вот тогда я тебе покажу фигу.
  • Ну да, характер у меня может не совсем простой, но совсем чуть-чуть, я ещё цветочки по сравнению с XXX, вон соседка YYY так строит сына, невестку и внуков, что они все по струнке ходят.
  • Тебе уже давно пора взять надо мной ответственность.
  • Тебя неправильно воспитали.
  • Ты — мой единственный сын, ты обязан.
  • Ты предал семью.
  • У людей есть дети, а у меня нет никого.
  • У меня ничего этого не было, а почему вдруг у тебя должно быть иначе?
  • Что ты ко мне ездишь? Чего мне с тобой сидеть и о чем разговаривать? Мне деньги нужны. Физическая помощь.
  • Это вы с бабкой виноваты в том, что я сюда вернулась.
  • Это бабка тебя любила и ничего не требовала взамен. Со мною так не пройдет, где сядешь, там и слезешь.
  • Я — женщина, ты — мужчина. Ты должен, а не я.
  • Я должна с тобой жить. Ты — единственный ребенок в семье.
  • Я и баба и мужик, я все умею, таких как я еще поискать надо.
  • Я не дам вам с бабкой сесть мне на шею, ни на ту напали.
  • Я ничего не буду делать в доме. Ты — наследник, тебе с ним и …ться.
  • Я поопытнее и поумнее других буду, но время упущено и потому ты должен сделать то, что я не сделала в свое время.

И нет, вживую она не производит впечатление сумасшедшей.

На протяжении последних 5-10 лет я постепенно сокращал общение с нею, пытаясь объяснить ей свои действия и озвучивая причину — мне не нравится столь токсичная модель общения.

Когда же в бороде появилась седина, желание доказывать, что она ошибается в своих «никогда» поубавилось и пришло понимание насколько сильно негатив от общения с нею выплескивается на окружающих меня людей — этот негатив прямо как яд, вгоняет в депрессию, разъедает и демотивирует —  то окончательно оставил надежду чего-то объяснить.

Мне кажется, что за последние годы я уже все перепробовал — конструктивные попытки объяснить, что я не могу относиться к ней иначе, нежели чем отношусь и это вовсе не злой заговор, что у меня есть свои взгляды, просто общение на равных, с большим трудом сделал ей в пригороде интернет и попробовал помочь расширить ей круг общения, предлагал помочь с поиском психотерапевта, небольшим путешествием. Не сработало ничего. Ее устраивает лишь одно — полное признание себя ребенком, ее правоты и опыта, переход под ее власть и опускание до ее уровня. Это звучит еще смешнее на фоне того, что человек не хочет слышать про мое отношение к ней и, похоже, не осознает, насколько запоздало она стала примерять на себя роль родителя .

Порою складывается впечатление, что она просто не способна принять тот факт, что у кого-то вообще может быть мнение, ощущение или позиция, отличные от ее собственных, даже если это касается таких бытовых вещей, таких как ощущение температуры или вкусовых ощущений от количества ложек сахара или соли в пище — наверное, она бы провалила детский тест на понимание ложности собственных убеждений.

Практика показывается, что единственным решением является лишь полный разрыв контакта, хотя этот человек и является последним близким, по-крайней мере — формально, живым родственником. Мне кажется, что у Вероники тема возведения настолько глухих границ с близкими родственниками не была затронута.

Последние полтора года не общался с нею даже удаленно — нет шансов на то, что разговор не начнется с ее злобного тяжелого дыхания и бестактных обвинительных вопросов.

Недавно ответил на звонок, после которого решил навестить. Зрелище просто шокировало: человек совсем запустил себя (пищевая зависимость и крайняя степень ожирения вкупе с ленью и нежеланием отрываться от интернета и телевизора) и жилье (дом, в котором я жил с 80-летней бабкой, стал похож на хлев, внутри и снаружи). Похоже на стратегию «назло маме отморожу уши». Проблемы с весом она всегда списывала, в основном, на роды и, косвенно, на меня, либо на воспитателей в детском саду. Проблемы с жильем и финансами — на плохого сына, то есть, снова меня. Остальные «виноватые» в ее «несложившейся жизни» уже умерли, хотя их было много.

И тут возникает внутренний конфликт и новая проблема: появляется сострадание и чувство вины,  за качество ее жизни, и долга, возникает тревога. Это мешает — в течении нескольких недель после общения с нею продолжает отнимать уйму ментальной энергии, мешает делам и личной жизни, подталкивает отклонять предложения о перезде и эмиграции.  И заставляет чувствовать себя незрелым ребенком на самом деле.

С одной стороны, я понимаю, что она сама жертва — ищущая во мне взрослого родителя, которого у нее тоже не было, недолюбленная, неуверенная в себе, обиженная, одинокая, переносящая свое разочарование в жизни, преждевременно погибшем муже и даже своей внешности на меня, страдающая от проблем с мотивацией и самоконтролем, заедающая стресс. А с другой — понимаю, что расплатиться с нею никогда не смогу — своя жизнь проходит, да и не хочу платить требуемую цену — она так и останется той слепой девочкой из анекдота про пельмени.

Похожая ситуация есть, как минимум, у еще одного знакомого человека, но там — дочь и отец.

Что это вообще? Незаконченная, с моей стороны, сепарация? Созависимость? Незаконченная сепарация со стороны матери? Мое неумение выстраивать личные границы? Ностальгия? Возросшие с возрастом запросы на принятие родителями? Реакция на усилившееся непринятие? Желание примирится с собою и доказать, что я всегда имел мало общего с тем неправильно воспитанным ребенком и чудовищем, всегда жившим в ее голове? Инстинкт выживания прагматичного человека, который с возрастом вспомнил, что у него есть дети и решил это использовать? Или это и правда типичный случай и «все» живут так же особенно в пригородах, как она, а я просто ведусь на манипуляции?

А может, это старческая инфантильность и ранний маразм? Но разве 55 лет — это старость?

Кто-нибудь знает, где проходит граница «должествования» родителям?

А может быть, более правильный вопрос — как во взрослом возрасте обезопасть себя от демотивирующего и разрушительного влияния токсичного родителя и при это не впасть в другую крайность, начав испытывать вину и чувство ответственность за жизнь другого, объективно взрослого и сознательного, человека?

P.S.: не уверен, что произошло с тегами, но не могу добавить ничего, в том числе и «свободная дискуссия».

ru-psiholog.livejournal.com

Добавить комментарий