Поиск

Власть мертвеца


Небольшая группа людей прошла от ворот вглубь кладбища. По обеим сторонам аллеи простирался настоящий лес из памятников, надгробий и каменных крестов, но перед склепом ещё недавно влиятельнейшего дельца в городе была оставлена небольшая площадка свободного пространства, на которой они и остановились. После того как кладбищенский сторож снял с чугунных дверей склепа тяжёлый замок, человек в сюртуке стряпчего, слегка пригнувшись, первым вошёл в внутрь и спустился по каменным ступеням. Родственники покоящегося здесь мертвеца остались ожидать снаружи, ибо такова была процедура, в подробностях прописанная в завещании. При входе стряпчий оглянулся на них: у наследников от волнения пот стекал по лицам, так что они только и успевали утираться платками.

В погребальной камере было тесно от гробов, но визитёра интересовал самый дорогой из чёрного морёного дуба — он столя в стороне от других, словно его обитатель желал и тут подчеркнуть своё особое положение. Некоторое время, подсвечивая себе фонарём, посетитель внимательно всматривался в окошко в крышке гроба. За ним было почти не изменившееся лицо покойника, голова которого покоилась на белом атласном ложе. Мертвец выглядел франтом, как в день похорон: на нём был прекрасный фрак и белоснежная манишка, волосы красиво уложены. А главное — кожа выглядела розовой и тёплой! Казалось, мужчина всего лишь уснул. Что и говорить, хозяин похоронной конторы «Шорт и сыновья» 63-летний господин Георг Шорт очень постарался, и в результате купец, по мнению эксперта, выглядел «даже лучше, чем при жизни».

Когда стряпчий поднялся на поверхность и объявил что с телом всё в порядке, родственники покойника вздохнули с облегчением.

А начиналась эта история так. Однажды к Георгу Шорту пожаловал знаменитый на всю Россию лесоторговец и судовладелец Алексей Ильич Баранов. Слава его была особенная. В обеих столицах он слыл большим оригиналом, не признающим никаких общественных ограничений. И вот вздумалось этому самодуру заказать лучшему похоронных дел мастеру "вечную жизнь для своего обожаемого тела".

— В бессмертную душу я не верую, – громким пьяным басом гремел на всю контору Баранов, — так пускай хоть брюхо моё продолжает править после моей кончины. За зря я что ль его столько лет набивал у «Тестова» (лучший трактир Москвы) и в прочих первостатейных трактирах и ресторациях? Только красненькими ассигнациями за стерляжью уху и кулебяки расплачивался. И не для того я из босяков в миллионщики пробивался, чтобы родня за мой счёт по ресторациям и шикарным публичным домам свинствовала. Желаю, чтобы мне ещё триста лет уважение оказывали! А не то шишь им с маслом — вместо моих капиталов!
Ты вот что, эскулап, я своему стряпчему наказ дам, а ты уж постарайся, будь так милостив, на совесть всё исполнить, когда время придёт. А теперя прощай, любезный, надеюсь не до скорого свиданьица. И чтоб без халтуры мне! – напоследок строго погрозил растерявшемуся Шорту толстым пальцем Баранов.

— Помилуйте, Алексей Ильич, да как можно-с! Не извольте-с беспокоиться, всё будет исполнено по первому разряду, – провожая выгодного клиента на улицу, где того уже заждалась свита из многочисленных дружков-нахлебников, содержанок и цыган, рассыпался в заверениях Шорт. — У меня, знаете ли, общественное положение, репутация, клиентура-с, мне халтурить никак нельзя-с. Так что не извольте беспокоиться, обойдусь с вами ласково и со всем моим старанием.

Было время, когда у Шорта даже водились в Москве конкуренты, пытавшиеся оторвать от него часть богатой клиентуры, но никто долго не выдерживал в борьбе с ушлым иноземцем. Дело в том, что Шорт прибыл в Россию с несколькими купюрами в кармане, зато с фантастическим капиталом в голове – рецептом чудесных эликсиров, на века сохраняющих человеческую плоть в том состоянии, в котором она находилась на момент отхода её души в вечность.

Секрет этих растворов, как и особых процедур бальзамирования, в роду Шортов оберегали с особым тщанием и передавали от отца к сыну в качестве самого дорогого наследства. Выходец из Богемии Георг Яковлевич уже в третьем поколении занимался тем, что бальзамировал на коммерческой основе тела умерших купцов и аристократов.

…А купец Баранов умер через пять месяцев от апоплексического удара, обожравшись на пасху блинов. Это случилось на даче под Москвой, так что вовремя ему «отворить» кровь не успели. И всё же Шорт справился…

И до самой революции его наследники, точно какому-нибудь фараону, подносили покойнику богатые дары и обхаживали Шорта, чтобы тот регулярно за пять сотен рублей в месяц ездил на кладбище и заботился о мумии в фамильном склепе. Согласно завещанию купца, его поверенный каждый месяц должен был проверять состояние тела своего клиента, через оконце в гробу, и в случае какой непотребности немедленно обязан был наложить запрет на пользование деньгами покойного.

У денежных мешков Москвы считалась особенным шиком заказать для себя или для члена своей семьи бальзамирование по первому классу, то есть, чтобы любой потомок славной фамилии всегда мог посетить родовой склеп и взглянуть сквозь слюдяное оконце на нетленный лик почтенного основателя торгового дела. Некоторые «хозяева жизни» доходили до абсурда в своём стремлении вечно контролировать созданную ими при жизни империю…

(с)

См.также:

Memento mori. Похороны по-русски.

Загадка мумии хирурга Пирогова или Жизнь после смерти

Эци – «Ледяной человек»

Останки первых христиан в великолепных убранствах

Музей мертвецов в Палермо, Слабонервным не смотреть!

picturehistory.livejournal.com

Добавить комментарий