Поиск

«Суер-Выер» Юрий Коваль


Трепатель щенков

– Ах ты, дурачок, – сказал Суер, – заждался ласк.
– Угу-угу, – поскуливал щенок, и капитан начал его трепать.
Поверьте, друзья, я никогда не видывал такого талантливого и весёлого трепания!
Суер щекотал его мизинцем под подбородком, гладил и похлопывал по бокам, хватал его за уши и навивал эти уши на собственные персты, чесал живот то свой, то щенячий, распушивал хвост и играл им, как пером павлина, бегал по его спине пальцами, делая вид, что это скачет табун маленьких жеребцов.

Он такой, Юрий Коваль, талантливейший трепатель щенков. Раньше или позже внутренний ребёнок, который до старости щенок, приводит к нему всякого чуткого читателя. Хотя и не ко всякой книге. Мой путь к "Суеру-Выеру" был долог и тернист. Не нравилось название, созвучное известному действию в циничном: сунул-вынул-побежал изводе. И постмодерн, с его бессюжетностью, аллюзивностью, интертекстуальностью, магреализмом. Хоть режьте меня, хоть ешьте, а постмодернистская литература для чего угодно, только не для читательской радости.

Так"Суер-Выер", за которого пару раз бралась, столько же раз и откладывался аккурат на этапе острова Валерьян-Борисычей, которые сидят в норках в своих многофункциональных шляпах, в зависимости от обстоятельств пригодных на роль идентификатора, метательного орудия или помойного ведра, из которого можно облить оппонента.

Что за чушь? — думала всякий раз перед тем как отложить книгу, — Какая-то смесь капустника с пубертатным реваншем миру взрослых (шляпы). И не так уж, как выясняется, была неправа. Роман начинался с дружеского трепа двух талантливых мальчишек из педвуза. Пед, это ведь такое место, куда идут люди, по каким то причинам не считающие возможным претендовать на университет. Богато одарённый Юра Коваль не мог не ощущать чужеродности среды в тамошних стенах. С того и быть пошёл Суер, гибрид Капитана Джона Сильвера с бурлящими юношескими гормонами. Герой, который всем норно-шляпным ВалерьянБорисычам покажет, где раки зимуют.

Всякий, кому доводилось попасть в резонанс с партнёром в творческом акте, знает это состояние бурлящих под кожей пузырьков шампанского, всякая удачная реплика вызывает гомерический хохот и кажется, что если подпрыгнуть повыше, взлетишь. Жаль, большая часть такого рода придумок так и остаётся интересной лишь их авторам. Эффект детского утренника, игры в шарады или любительского спектакля. Начало пергамента, а сам Юрий Иосифович определял жанр своего романа этим термином, сильно напоминает о болтовне двух студентов в пятьдесят пятом. А может быть в него просто трудно входить. Книги как вода, в одну ныряешь с разбега, в другую ухаешь как в омут, а у третьей уровень поверхностного натяжения так велик, что выталкивает тебя, подобно желатиновой пленке.

Понемногу она расступается, ты входишь в текст, все еще недоумевая, но уже очарованная, потому что Коваль не был бы великим русским писателем. если бы не шлифовал свою внешне простую прозу с ювелирной тщательностью. И грандиозность замысла начинает проступать за легковесностью необязательного флуда — гляди-ка, плывут на своем "Лавре Георгиевиче" без внешней цели, то и дело попадая к разного рода фрикам, да и сами ведь не лучше. или лучше? Конечно лучше. "Суер" — гимн эскапизму. Ненормальный мир глазами нормальных людей, сбежавших из него (без женщин, что характерно, мадам Френкель, основная функция которой кутаться в одеяло да разок потрясти телесами на островеЕдинорога — не в счет).

Нет, остров Голых женщин, где странники утолят голод по общению, таки будет, но без романтики. Весь отпущенный ему романтизм, автор потратит на музу дальних странствий. Многих островов достигнут отважные первооткрыватели, с бесчисленными чудесами и диковинами спознаются, пока не достигнут Острова Истины, которая всегда открывается внезапно, как смерть. Но не стоит о грустном. Моей книга стала на острове Теплых щенков (которые в эпиграфе.)

chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий