Поиск

СКИТ ОТШЕЛЬНИКА


  На правом берегу реки Чегем, в районе селения Лечинкай, имеется рукотворная пещера, служившая прибежищем для монаха-отшельника. Такие пещеры называли скитами (от Скитской пусты́ни – места первоначального распространения монашества), причем это могли быть как отдельно расположенные кельи, так и целые монастыри. Стоит здесь же дать и определение отшельничеству как таковому: «Аскетическое отречение от мирской жизни с максимальным ограничением внешних связей и удалением для жительства в пустынные места. Отшельничество в христианстве известно с III века и было связано как с преследованиями первохристиан со стороны римских императоров, так и с христианской идеей греховности мира и спасительности отказа от его соблазнов. В православии отшельничество – форма уединения, связанного с добровольным принятием помимо общих уставных дополнительных аскетических обетов – усиленной молитвы, строгого постничества, молчальничества».

                                                        

    Лечинкаевский скит расположен примерно в двух километрах от селения, на крутом гребне. Прямо перед ним отвесный спуск вниз: полетишь – не остановишься. С левой стороны подхода нет, с правой – узкая тропка по-над тем же, уходящим чуть ли не вертикально, гребнем. Пещера вырублена непосредственно в скале. Ее высота около двух метров, ширина практически такая же, длина чуть меньше шести метров. Свод изогнутый, закругленный и поэтому вход выглядит как арка. В глубине есть подобие сиденья – понятно, что эти деревья положены сравнительно недавно, но выемки в скале свидетельствуют о том, что здесь действительно имелась лежанка.

  Пол земляной, посредине яма: она предназначалась для костра. В стене видна ниша – в ней, скорее всего, находилась икона, перед ней (сохранилось отверстие от крюка) висела лампада. В другой нише, вероятно, находились богослужебные книги и прочие предметы, необходимые для совершения молитвенного правила.
    Нет сомнения, что перед нами жилище отшельника. В девяностых годах прошлого века в мои руки попала книга «В горах Кавказа. Записки современного пустынножителя», которую написал монах Меркурий (Попов). В ней рассказывается о жизни сторонников уединенного проживания после установления советской власти, когда трудности, которые предстояло им преодолевать, возросли многократно. Вот что пишет автор: «Люди, живущие на равнинах, не ведают тех трудностей, какие испытывают монахи-пустынножители, вынужденные часто взбираться на горные перевалы с грузом за плечами. Они зачастую устают настолько, что все мышцы тела трясутся от чрезмерного переутомления. Расстояние в 14–15 км летним днем едва-едва удается преодолеть за 12–13 часов. Но тяжелее всего бывает, если в пути застигнет неожиданный дождь, особенно в осеннее время. Он вымочит всю одежду до последней нитки. Вода потечет с головы и плеч по всему телу, стекая в обувь. Но если даже и дождь перестанет, положение не облегчается. Стоит только слегка задеть кустик или деревце, как на путника изливаются новые потоки воды. К тому же, по размокшей глинистой земле ноги скользят, словно по льду, поэтому путешественники бесконечно спотыкаются и падают на спусках и подъемах, что беспредельно усугубляет и без того тяжелый путь».
    Чем же занимались отшельники, помимо заботы о хлебе насущным? Опять обратимся к запискам монаха Меркурия: «Достигнув, наконец, безмолвия, каждый из братьев занялся понуждением себя к приобретению непрестанной Иисусовой молитвы. Это основное делание каждого инока требует прежде всего неустанной, денно-нощной бдительности без малейшего потворства своим даже малозначительным душевным слабостям. Подобного трудничества сейчас почти не найти среди монастырского братства. Оно обусловлено принципом неослабного усердия каждого из подвизающихся. Вся суть именно в усердии, ибо Господь дает молитву молящемуся по мере его ревности. Некоторые получают этот навык за сравнительно короткий срок. Но в большинстве случаев он приобретается в течение долгого времени. Однако степень усердия в деятельном подвижничестве у каждого своя. Поэтому различны и меры преуспеяния». И далее: «Почти все время суток братья теперь посвящали своему основному делу, обучая себя непрестанной молитве, за исключением пяти часов сна и некоторого времени, необходимого для бытовых их нужд. Не оставляли они при том и чтения аскетических книг».

    Но вернемся к лечинкаевскому скиту. Главное его отличие – рисунки на стенах. Их множество, большинство практически стерлись и невозможно распознать изображенное. Но вот фигура женщины сохранилась великолепно. Немало времени провел отшельник, выбивая на стене ее изображение. Видно, долго и мучительно страдала его плоть от искушения, что он, вдали от женской ласки, так мечтал о той, что дает радость телу. Ту радость, которая ему была недоступна в силу выбранного пути – отшельничества. И вот какие мысли по этому поводу находим у автора записок «В горах Кавказа»: «Но вот неожиданно всех их, одного за другим, исключая больного брата, имевшего крайне смиренный характер и необычайное терпение, посетило искушение от хульного беса со всей его мысленной скверной. Про его каверзы они знали только понаслышке, и каждый из братьев отзывался о кознях этого осквернителя молитвы по-своему. Один сказал: «Я не обращаю ни малейшего внимания на эти проказы хулителя и не придаю им никакого значения, будто бы эти слова произносятся компанией пьяных разгильдяев, проходящих недалеко от нашей кельи».
    Второй возразил: «Нет, нет, если бы это явление происходило одинаково у всех нас, то его действительно можно было бы рассматривать как не имеющий к нам отношения галдеж компании разгульных сквернословов. Но тот факт, что живущий среди нас брат огражден какой-то невидимой силой от воздействия на него этих хульных помыслов, заставляет меня предположить, что хульный демон имеет доступ только к тщеславному человеку с гнездящейся в его сердце страстью гнева».
    Третий сказал: «Никогда этого не поймут люди, далекие от аскетических опытов. Подобное явление они будут рассматривать как патологическое», – и он пересказал по этому поводу историю, слышанную им когда-то от отца Онисифора. «Спускаюсь я однажды, – говорит о. Онисифор, – по склону горы к автодороге, чтобы попутной автомашиной уехать в город, вдруг вижу идущего невдалеке с четками в руке жителя соседней пустыньки. Умышленно замедляю шаги, чтобы нам не сблизиться и не начать пустословить. Вдруг он начинает своими четками хлестать по сторонам туда и сюда, будто кого-то отпугивает от себя. У меня мелькнула мысль, что на него напали осы. Но нет, вижу, он приостановился, вытянул вперед руку с четками и начал кружиться словно в танце, вращая четками. Так он кружился довольно долго, но, запнувшись ногой за какой-то камень, упал. Потом, приподнявшись, стал на колени, положил голову на оказавшийся рядом пень и замер. Я долго наблюдал за ним, но он оставался неподвижным. Наконец, решился подойти и спросить: «Что случилось, друже?» Он повернул голову лицом ко мне, не подымая ее от пня и, узнав меня, ответил: “Отец, одолел меня в мыслях моих хульный бес, не могу от него отбиться», – а у самого слезы струятся по щекам в два ручья. Едва смог его утешить. Вот такая история».
    Трудно представить, каких усилия и сколько времени потребовалось лечинкаевскому отшельнику, чтобы вырубить в скале пещеру для своего безмолвного уединения. Какие муки, испытания и страдания (особенно в зимнее время) перенести, дабы жить согласно назиданиям для всех пустынножительствующих:: «Избегай праздности, всегда будь занят каким-либо трудом, чтобы оградить себя этим от бесовских козней. Без времени на постель не ложись. Спи не более пяти часов, причем с перерывом. В полночь обязательно подымайся на полунощницу и не менее двух часов этого времени посвящай молитве. Блудные помыслы не принимай. В противном случае враг угонит тебя из пустыни, и сам ты потопчешь ногами своими все свои добрые начинания».
    Кто был отшельником, обитавшим в ските, вырубленном на правом берегу Чегема, нам неизвестно. «Записок современного пустынножителя», которые о. Меркурий вел на протяжении почти тридцати лет, он не оставил. Молчат архивные материалы; ничего не знают о его судьбе лечинкаевцы. Поэтому остается завершить этот рассказ строками из книги «В горах Кавказа»: «Так и остался безымянным раб Божий, который в годы беспримерных гонений «вземши крест» шел за Христом тернистым путем на свою Голгофу».

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий