Поиск

Древняя история Ирландии



Рассвет ирландской истории спрятан от нас на этом зачарованном острове, как ландшафт в туманное утро.

Тем не менее географическая близость к Британии стала решающим фактором для первых колонистов, которые за 9000 лет до новой эры переплыли узкий канал между Шотландией и Ольстером. Самые первые следы жизни можно увидеть в Ольстере, в долине реки Бойн, которой впоследствии суждено было сыграть решающую роль в истории Ирландии.

На протяжении столетий на остров прибывали новые мигранты. Они оставляли после себя все более сложные изделия: ирландская цивилизация вступила в бронзовый и кельтский железный век. Время сохранило ювелирные украшения — бусы, ожерелья, серьги, а воинственные кельты, демонстрируя свою доблесть потомкам, оставили нам на память изукрашенное оружие.

Когда именно кельты появились в Ирландии, остается загадкой; вероятной датой представляется вторая половина первого тысячелетия до новой эры. Некоторые сведения о ранней ирландской цивилизации находим у древних хронистов. Так, в конце IV столетия до н. э. Пифей упомянул Британские острова, назвав их «Pretanic». Можно с уверенностью утверждать, что это название произошло от кельтского слова Priteny, которое, в свою очередь, родственно валлийскому Prydain. Позднее римский поэт Авиен называл Ирландию «святым островом», а древнее имя страны — Eriu (очень близкое к современному Эриу на гэльском). Eriu, возможно, произошло от греческого слова, означавшего остров, — Ierne (на латыни — Hibernid), так что, быть может, это слово и не кельтское. Римские хронисты, во всяком случае, приписывали ирландцам черты континентальных кельтских сообществ, гэлов и иберийцев.

С уверенностью можно говорить, что первые кельтские мигранты находились в меньшинстве по отношению к аборигенам некельтского происхождения. Они и создали внушительные курганные захоронения в Науте и других местах. Современные ученые, такие как Доннахад О’Коррейн, доказали высокий уровень развития людей эпохи неолита и бронзового века. Ирландский язык, конечно же, обязан до-кельтской цивилизации: многие ирландские слова позаимствованы у древних обитателей островов. Культурное единство кельтского мира подтверждается тем, что в Ирландии говорили как на гойделике (ирландский и шотландский вариант кельтского), так и на бритонике (язык, на котором говорят в Уэльсе, Корнуолле и Бретани).

Еще одна значительная докельтская стоянка находится в Таре, в центральной Ирландии. Кольцевые форты, или раты указывают на культ древних языческих «верховных королей». Этот символический титул появился в эпоху неолита. Титул верховного короля имел большое значение в кельтской средневековой Ирландии, а лингвистическое влияние докельтского периода проявляется в корне «рат» в таких топонимах, как Ратмайнс и Ратмуллен. Верховные короли не обладали законодательными полномочиями, и в кельтские времена они по большей части воевали с другими правителями, оспаривавшими их титул.

Отличительная черта ирландской истории — отсутствие римского правления. Оно, правда, чуть не случилось: в 81 году н. э. римский полководец Агрикола серьезно подумывал вторгнуться в Ирландию, однако его планы были нарушены императором Домицианом, отказавшимся предоставить необходимые подкрепления. Ни один римский префект не ступал на землю Ирландии, хотя имеются многочисленные свидетельства о торговых связях с Римом. Например, на восточном побережье Ирландии найдены монеты времен Траяна (98-117) и Адриана (117-138). Обнаружение их в Ольстере показывает, что попали они туда скорее из Британии, чем из Галлии.

Имело ли значение то, что Ирландия осталась вне Римской империи? Во всяком случае, это не помешало кельтской Ирландии достигнуть если не политического, то культурного единства. Тем не менее римский, или, точнее, греко-римский источник дает нам полное представление об ирландской политической структуре в 100 году новой эры, когда Римской империей управлял Траян.

Уход римлян оставил западную Британию беззащитной перед ирландским вторжением. Тому есть множество доказательств — ирландские поселения IV и V века. Особенно большое поселение было на юго-западе Уэльса, в районе, ныне ограниченном Пембрукширом, Камбратенширом и Кардиганширом (сейчас Дивед). Там остановились мигранты из Лейнстера. Колония поменьше была в северном Уэльсе (Англси, Карнарвоншир и Денбишир, сейчас Гвинедд и Клайд). Ирландские колонисты подарили захваченным территориям свои названия. Правящая династия того времени в Лейнстере оставила свои топонимы на полуострове Ллейн. Название «Порт Диналлин» (в бухте Невин) буквально означает «гавань укрепления людей из Лейнстера».

Еще одна колония к югу от Корнуолла была основана Уи Лиатайном. Возможно, он был родом из восточного Корка. Кормак, ирландский ученый епископ X века и король Кэшела в графстве Типеррери, с гордостью писал:

Власть ирландцев над Британией была велика, и они разделили Британию между собой на имения, и ирландцы жили настолько же к востоку от моря, как и в Ирландии, там были построены их жилища и королевские замки… И они сохраняли свою власть долгое время, даже после прихода святого Патрика в Ирландию.

Другим существенным результатом ирландского заселения Британии стало соприкосновение с христианством. Нельзя сказать точно, когда в Ирландию пришли первые христианские миссионеры, однако конец IV или начало V столетия представляются вполне вероятной датой. Итак, начался процесс, который, казалось, должен был превратить Ирландию, страну грабителей и морских пиратов, в «остров святых и ученых». Последнее определение, хотя и известное, следует принять с осторожностью. Ирландские короли и правители не переставали бороться друг с другом только оттого, что сделались христианами.

Главной причиной, благодаря которой Ирландию прозвали «островом святых и ученых», явилась жизнь святого Патрика (389-461). Все знают историю о том, как Патрик освободил остров от змей, но легенда лишь подчеркивает, сколь многое в жизни святого окутано тайной. Мы даже не знаем точно, когда он жил. Из того, что о нем достоверно известно, вырисовывается следующее: Патрик был британцем (возможно, происходил из Уэльса), из респектабельной семьи. Его отец Кальпурний был римским чиновником. Шестнадцатилетнего Патрика похитили пираты и продали в рабство в Ирландию. Он шесть лет пробыл пастухом, вероятно в Коннахте, а потом ему удалось бежать и вернуться на корабле в Британию.

По возвращении Патрик поведал, что ему было видение, он слышал голоса, говорившие по-ирландски: «Мы умоляем тебя, приди и обрати нас». Похоже, он вернулся в Ирландию в 432 году, сделался епископом и провел на острове остаток жизни (хотя собратья-христиане из Британии, кажется, сомневались в том, что он годился для этой миссии).

Патрик оказывал сильное влияние на вождей ирландских кланов и, хотя сам был не слишком хорошо образован, поощрял обретение знаний. Помнят о нем больше всего в Арме и Таре. Судя по названию Кроу Патрик, святой имел какое-то отношение к этой горе. Особые связи святого с Армой позволили этому городу стать религиозным центром Ирландии, каковым он остается и по сей день. Город распространял культ святого, так что к VII веку слава Патрика докатилась до Манстера. Особым вкладом святого в ирландское христианство стало поощрение аскетизма и монашеского движения, что, возможно, явилось результатом его контактов с монашескими общинами в Галлии, известными своей суровой дисциплиной. Он также подчеркивал значение миссионерской деятельности, и к VI веку миссионерство стало отличительной чертой ирландской церкви. Наконец, он внес вклад в организацию ирландской церкви, поощряя распространение христианства не через епископские епархии, а через монашеские общины. Старинные обычаи отмирали с трудом, и это подчеркивается тем фактом, что аббаты не прочь были нападать на соперничавшие с ними христианские общины.

Деятельность Патрика оставила глубокий след. О его авторитете говорит день святого, 17 марта, официальный праздник Ирландии. Имя святого тесно связано с ирландцами. В отличие от него, английский святой Георгий ни разу не посетил страну, чьим покровителем он стал. В наследии Патрика есть и отрицательная сторона, поскольку забыт вклад других святых. Прибытие Патрика в Ирландию фактически совпадает с самыми ранними письменными свидетельствами об ирландской церкви. Их автор — Проспер Аквитанский (390-463). В своей хронике он сообщает, что в предыдущем, 431 году папа Целестин (422-432) назначил некого Палладия епископом для ирландцев, «верующих в Христа».

В раннехристианской Ирландии проживали от пятисот тысяч до миллиона человек. Численность населения менялась под влиянием голода и чумы. В глазах современников такие катастрофы воспринимались как Божья кара.

В VII и VIII веках продолжалась медленная христианизация Ирландии. В довикингский период за влияние на людей боролись не столько короли и местные правители, сколько крупные монастыри. Они и были главными хозяйствующими единицами того времени. У крупного монастыря, такого как Дарроу, были зависимые церкви, вместе с угодьями и изрядными богатствами. Епископ мог управлять огромными монашескими «королевствами», или туата; обязанности такого епископа изложены в тексте VIII века «Riaghail Phatraic» («Закон Патрика»).

У каждого туата должен быть главный епископ. Он посвящает в сан духовенство, исповедует правителей и благословляет детей после крещения.
Епископ отвечал также за дисциплину духовенства, нес материальную ответственность за церковную собственность и следил за должным соблюдением обрядов. Миряне, в свою очередь, обязаны были платить церковные налоги и содержать церкви. Делали они это не всегда, то есть для сбора податей священников было недостаточно.

Древняя Ирландия прежде всего была страной королей. Сколько их точно, никто не знает, но в VII веке правителей, должно быть, насчитывалось не менее сотни. Для сравнения, в англосаксонской Англии к VIII веку было шесть королевств, хотя Корнуолл находился вне юрисдикции англосаксов.

У этого королевского множества имелась особая иерархия. На вершине пирамиды, разумеется номинально, стоял верховный король Тары, однако этот титул был чисто символическим. В реальности не доминировал ни один король, хотя некоторые из них по сравнению с другими обладали большей властью. Старый ирландский закон выделял три «степени»: на низшем уровне располагались правители малых королевств; затем шли их сюзерены — рури, или «верховные короли», властвовавшие над несколькими мелкими королями. Над верховными королями стоял ri ruirech, «король верховных королей», который, вероятно, к этому времени был правителем одной из ирландских провинций. В древней Ирландии короли наделялись мистическими свойствами. Древние рукописи переполнены рассказами об их подвигах, а когда такого человека короновали, церемонию сравнивали с бракосочетанием, в этом случае король сочетался с землей, а не с народом.

В христианские времена прослеживается тесный альянс провинциальных королей и церкви. Короли получали благословение, а церкви разрешалось взимать налоги с провинции для содержания священников. Библейские тексты использовались в качестве оправдания королевской власти.

Ирландия не была под римским правлением, однако она сделалась жертвой вторжений викингов, совершавших свои набеги в VIII-X веках. В этом она разделила судьбу большинства стран Западной Европы. Фиорды и озера Норвегии создали отличную тренировочную площадку для выносливых мореходов, совершавших набеги на Британию и Ирландию. Первые налетчики следовали маршрутом от западных фиордов к Оркнейским и Шетландским островам и до острова Мэн и Ирландии. Второй маршрут из южной Ютландии вел вдоль Фризианских островов к устью Рейна и далее, к берегам Англии и Франции. Этот путь использовали даны.

Первая высадка викингов произошла в 796 году, а в IX веке один ирландский хронист жаловался на то, что «океан принес в Мунстер потоки чужеземцев, так что не осталось ни гавани, ни пристани, ни засеки, ни крепости, не занятых кораблями данов и пиратов». «Даны», на которых ссылаются ирландские источники, были на самом деле по большей части норвежцами, и разделенная Ирландия представлялась этим северным мародерам заманчивой добычей. На знаменитых длинных кораблях викинги пересекали океан и доплывали до Средиземноморья, доходили до Исландии (870) и даже добрались до Нового Света. И куда бы ни шли, они оставляли после себя в Ирландии разграбленную землю и уничтоженные христианские святилища. Яркое воспоминание об ужасе, который они вызывали, можно разглядеть в сохранившихся «круглых башнях», например, в Клонмакнойсе. Башни эти служили и дозорными постами, откуда звучал набат, и убежищами для монахов (богатые монастыри были любимой целью викингов). Вход в круглую башню располагался выше уровня земли, и, когда раздавался набат, монахи и жители укрывались внутри и поднимали за собой лестницу.

Первые сорок лет (795-830) набеги викингов были нерегулярными и краткосрочными. В 795 году они напали на общины Колумбы на островах Айона, Ратлин, Инисмуррей и Инисбофин. За этими нападениями в 798 году последовал рейд на остров Святого Патрика, возле Скерриз в графстве Дублин. Везде захватчики действовали по одному образцу: жгли монастыри и похищали домашних животных, таким образом обеспечивая себя крупным рогатым скотом.

В 802 году Айона пострадала снова, а рейд 806 года заставил монахов Колумбы сменить место жительства. Они решили из соображений безопасности перебраться в новый «город Колумбы» за двадцать миль от берега, в Келлсе, графство Мит. Имя городу дала знаменитая «Келлская книга». Набеги продолжались и в 820-х годах, а к 823 году викинги обогнули остров и год спустя напали на отдаленную общину на скалистом острове Скеллиг Майкл.

После 836 года викинги стали действовать по-другому. Они впервые совершили рейд в глубь острова, на территорию, управляемую южными Уи Нейлами, и взяли в рабство много людей. Согласно местным анналам, этот набег — «самый жестокий из всех, что совершали язычники на землю Коннахта».

Следующий год оказался еще хуже. В водах Война и Лиффи появился флот численностью около шестидесяти кораблей. Викинги разграбили окружающие земли и одержали победу над южными Уи Нейлами. Три года спустя викинги явились на Лох-Ней, самое большое озеро Ирландии, где высадились на берег и разграбили окрестные монастыри.

Логичным следствием этих вторжений стали поселения. Началось все зимой 841/842 года. Тогда флот викингов впервые зазимовал в Дублине (викинги осели там навсегда и приняли ирландское название Dubb Linn, или «Темный пруд»). Напоминания о первоначальном поселении викингов сохранились на кладбище в дублинском районе Килмайнхам. Там обнаружили могилы викингов, датированные IX веком.

К тому времени нападения викингов значительно участились, и возникла опасность, что они покорят весь остров. На их стороне были сила и флот, благодаря которому они могли перемещаться по всем годным к навигации водным путям, таким как реки Бойн, Лиффи, Шеннон и Эрн. Воинственные ирландские королевства столкнулись с общей угрозой, однако и это их не объединило. Более того, междоусобицы спасли Ирландию: современный историк Майкл Рихтер считает, что именно политическая разрозненность Ирландии помогла острову спастись от завоевания. У унитарного государства один центр, а у расколотой страны таких центров много.

Гэльские ирландцы (в VIII веке коренных ирландцев называли гэлами) были не из тех людей, что отступают перед угрозой. Уже в 811 году гэльские хронисты зафиксировали расправу над викингами в Уладе. На следующий год викингам досталось в графстве Мэйо. В Манстере король из рода Эоганахтов Лоха Лейн дал отпор еще одной шайке налетчиков. Проблема состояла в том, что гэльская доблесть была спонтанной, не проявлялась в общенациональном масштабе.

Священники в войнах с викингами также выказали себя бойцами. В 845 году например, аббат Терригласса и помощник аббата из Килдейра погибли в бою против захватчиков (традиция воинов-священнослужителей в католической церкви продолжалась вплоть до правления папы Юлия II (1503-1512), который регулярно сражался с соперниками, итальянскими принцами). Викинги и сами не щадили духовенство: в том же году в Манстере они захватили в плен аббата Армы Фораннана.

К середине столетия опасность начала убывать. Хотя в 849 и 851 годах корабли викингов появлялись в водах Ирландии, в целом северяне сосредоточились на Англии. Англосаксонский хронист молил: «От ярости северян, о Боже, убереги нас».

Еще одним фактором, отвлекавшим викингов от покорения Ирландии, стала междоусобица. В конце 840-х годов в ирландские воды вошел большой флот данов, колторые не замедлили схватиться с норвежцами. В сражении на озере Стрэнфорд приняли участи сотни кораблей, и норвежцам пришлось вызвать подмогу, чтобы укрепить свои поселения в Ирландии и на Гебридских островах.

Во второй половине IX века набеги «остманов» (как они сами себя называли) происходили уже от случая к случаю. К примеру, в 879 году викинги, разбившие лагерь на берегу залива Карлингфорд-Лох, напали на Арму. В 898 году город снова был атакован, на сей раз с залива Лох-Фойл. В 900 году на озере Лох-Ней появилась еще одна флотилия викингов.

Имя Бриана Бору столь же знаменательно для ирландской истории, как и имена короля Альфреда и Роберта Брюса для истории английской и шотландской. Это имя — главное в истории Ирландии от окончания набегов викингов до англо-норманнской интервенции.

Своему восхождению к власти Бриан Бору (по-гэльски Бриан Борума) обязан традиционной междоусобице в ирландских королевствах. Междоусобная борьба не прекращалась даже во время набегов викингов. Бриан приобрел власть благодаря упадку династии Эоганахтов и возвышению Дал Каисов из Северного Манстера. Падению же Эоганахтов способствовали набеги рода Уи Нейлов на севере, а также то, что Дал Каис овладели важным в стратегическом отношении устьем Шеннона. Отец Бору умер в 951 году, и после его смерти Бриан мог называть себя «королем Северного Манстера», но пройдет еще четверть века, прежде чем он станет притязать на титул верховного короля Тары (ему пришлось ждать своей очереди и в Манстере, поскольку первым по праву старшинства престол наследовал его брат Махон). Династические войны разгорелись не на шутку между 940 и 970 годами.

В центре этой вражды стоял клан могущественных Уи Нейлов. Прежде война шла между северной и южной ветвями самого клана, затем они стали бороться с другими династиями за легендарный титул верховного короля. Поначалу победа, казалось, достанется северным Уи Нейлам и их королю Домналлу (956-980). Тот подчинил себе южную, младшую ветвь клана и поставил гарнизон в Мите (в первой главе этой книги упоминалось, что в ранней истории Мит часто называли пятой провинцией Ирландии). Однако победа севера над югом оказалась кратковременной, и о своих правах на титул верховного короля Тары заявил последний король из рода Уи Нейлов — Маел Сехнейл II. Он происходил из южной ветви семьи. Сехнейл стал главным соперником Бору в борьбе за власть в последние годы X века.

Восхождение Бору к трону происходило в обстоятельствах, типичных для тех бурных времен. Его брат был убит, и первым действием Бору стала месть убийцам. Он считал виновниками гибели брата «остманов», викингов из Лиме-рика (сам Бриан происходил из мест, которые ныне относятся к графству Клэр). Способы, которыми он воспользовался для осуществления мести, показывают, что, каковы бы ни были достижения Бору, ангелом его назвать трудно. Король Лимерика Имар и его сыновья (все они были христианами) вынуждены были спасаться в монастыре на острове Скаттери. Несмотря на признанное право любого человека искать убежища в церкви, Брайен убил их и вдобавок осквернил церковь, в которой спасались беглецы. В легендах о Бору стараются не упоминать этот эпизод.

Показав, что для наказания врагов он не остановится ни перед чем, Бриан Бору в последующие три года завоевал Ли-мерик и весь Манстер. Это, естественно, привело к конфликту с Уи Нейлами, считавшими себя главным кланом Ирландии. Первое столкновение произошло в 980 году при попытке Бору завоевать Оссари. Он привлек на подмогу викингов из Уотерфорда, которые обеспечили ему морскую поддержку. С помощью нового союзника Бору подчинил маленькие королевства и монашеские города Манстера, после чего бросил Уи Нейлам вызов в Лейнстере и Коннахте.

Верховный король Уи Нейлов Маел Сехнейл II попытался остановить Бору. Ему это не удалось, и в 997 году два вождя встретились в Клонферте и договорились разделить остров между собой. Это соглашение оставило за Бору провинцию Лейнстер, его родной Манстер и старое поселение викингов — Дублин.

Похоже, с прошествием времени правление Бору сделалось обременительным, потому что в 999 году дублинцы и жители Лейнстера устроили мятеж. Бриан Бору показал себя отменным военачальником: он одержал победу над мятежниками Лейнстера при Гленн Мама и взял в плен их короля. За этим успехом последовала зимняя кампания против Дублина. Бору захватил город, разграбил и сжег крепость, а правителя викингов, Сиггтрюгга Шелкобородого, принудил сдаться. Затем, согласно историку О’Корриану, он «постепенно и решительно распространил свое влияние на всю страну». К тому моменту и викинги Дублина, возможно, принесли ему клятву верности.

Своей власти Бору добивался постепенно. Известно, что в 1006 году он смог совершить поездку на север, доказав, что уничтожил там влияние У и Ней лов. К 1011 году Бору сделался верховным королем всей Ирландии. И все же, как отмечает историк Майкл Рихтер, восхождение Бору к власти «повсюду было воспринято с подозрением». Учитывая фракционность ирландской династической политики, удивляться этому не приходится. Взаимоотношения с Лейнстером особенно ухудшились в 1012 году. Король Лейнстера Маел Морда, побежденный десять лет назад при Гленн Мама, жаждал реванша.

В 1013 году Маел Морда, пытаясь одолеть Бору, заключил союз с викингами острова Мэн и ярлом Сигурдом, правителем Оркнейских островов. Этот союз напугал короля Маела Сехнейла, и он отказался от своего (явно вынужденного) альянса с человеком, на которого Уи Нейлы смотрели как на выскочку. Реакция Бору была типичной для этого правителя: он послал своего сына Мурхада напасть на Лейнстер. Мурхад опустошил провинцию вплоть до Глендалуга и встал лагерем в Килменхэме под Дублином. Здесь в сентябре 1013 года к нему присоединился Бору, однако объединенные силы не преуспели — осада города продлилась до Рождества.

Сняв блокаду Дублина в конце года, на следующий год Бору повел войну против объединенных сил Лейнстера и викингов с Оркнейских островов и Мэна. Решающее сражение произошло в Клонтарфе, пригороде Дублина, на северном берегу реки Лиффи в страстную пятницу 1014 года. Если верить анналам, битва была на редкость кровопролитной, и, хотя армия Бору одержала победу, сам он был убит. Погибли также Маел Морда из Лейнстера, ярл Сигурд с Оркнейских островов и сын Бору Мурхад.

Сражение при Клонтарфе стало сюжетом многих ирландских и норвежских саг, однако вопреки мифам, которыми изобилуют популярные исторические книги и путеводители, Клонтарф не оказался вехой, определившей окончательную победу ирландцев над викингами. Это сражение отнюдь не уничтожило власть викингов в Ирландии. Клонтарф имел важное значение для истории династических войн в Ирландии, поскольку положил предел попыткам Бору установить власть над всем островом. После гибели Мурхада остался в живых лишь один сын Бору, Донох. Рихтер отзывается о нем как о «бесславном наследнике». Донох умер в 1064 году во время паломничества в Рим. Хотя Бору дал свое имя знаменитому клану О’Брайенов, их династия просуществовала недолго.

Если оставить в стороне хвалебные саги, каковы же были реальные достижения Бриана Бору, короля Дал Каис и почти настоящего верховного короля Ирландии? Во-первых, он положил конец притязаниям Уи Нейлов на этот высокий титул. Во-вторых, в правление Бору установилась новая модель перехода власти в провинциях, описанная в местных анналах эвфемизмом: провинции управляются королем Ирландии «совместно с оппозицией» (ri co fresabara).

Гибель Бриана Бору при Клонтарфа означала окончание затеянной им централизации.

О том, как Ирландия выглядела в начале XII века, можно узнать из сохранившихся фрагментарных свидетельств. Это совокупность документальных и археологических данных. Самым важным документом, конечно же, является едва ли не единственное свидетельство иностранного источника. Оно принадлежит Джеральду Валлийскому (1146-1223), который провел в Ирландии целый год.

Другие историки оценивают реформы XII века негативно. В противовес старинной традиции Ирландии был навязан целибат, тем самым уничтожалось наследственное право управления монастырями и другими церковными общинами. Епископы забирали в свои новые территориальные епархии слишком много монастырской земли, поэтому некоторые крупные монастыри оказались низведенными до статуса простых приходских церквей. Вместе с ними сгинули и школы, которые они создавали, так что, по словам одного историка, реформаторы «уничтожили социальную, экономическую и культурную базу ирландского обучения».

В результате реформ, кроме того, ученые монахи вынуждены были присоединиться к так называемым мадригальщикам и образовать новый класс поэтов-бардов. Еще одним следствием реформ стало то, что бывшие клерикальные юристы сделались светскими и фактически заложили основу светских юридических династий.

И только в одном историки, кажется, пришли к полному согласию. Они ни в коем случае не оправдывают решения папы Адриана IV (1154-1159), разрешившего Генриху II (1154-1189), королю Англии и половины Франции, отправиться в Ирландию и «реформировать ее церковь». Это разрешение зафиксировано папской буллой 1155 года «Laudabiliter», то есть «Достойная похвалы». Впрочем, разрешение значения не имело, поскольку ирландская церковь начала реформировать себя сама. Генрих прибыл в Ирландию лишь в 1171 году и совсем по другому поводу.

Наш рассказ подошел к судьбоносному повороту — англо-норманнскому вторжению 1169 года, через четырнадцать лет после «Laudabiliter». Графство Уэксфорд стало первой жертвой. В заливе Банноу, как говорится в старом английском стишке, Ирландия пала и была завоевана.

picturehistory.livejournal.com

Добавить комментарий