Поиск

Сага о Северном Сиянии (и несколько слов об игровых беллетризациях)


real-northern-lights-wolf-wallpaper-1

Меня завораживают беллетризации сыгранного в ролевых играх, я вижу в них своё отдельное очарование. А объяснить не могу… Может быть, дело в том, что эти тексты — откуда-то из миров сотворённых, тех самых Вторичных (по Толкину) — но, в отличие от полного вымысла, они несут в себе отпечаток живого действия, чувства, поступка. Удивительное дело, подумалось мне вдруг кстати: поступок в мире вторичном требует усилий порой не меньших, чем в мире реальном, только усилия другие и к другому прикладываются. Они будут не столько по преодолению непосредственных (и порой крайне неблагоприятных) обстоятельств или противодействий, как это бывает в реальном мире. Скорее силы будут приложены к кристаллизации происходящего, к удержанию его, к схватыванию главного, к вылущиванию его смысла — чтобы затем своим поступком или действием, совершённым всерьёз, дать той вторичной реальности плоть и жизнь; а если и преодоление, то не столько в борьбе, сколько в создании. Это делает нас подобными Творцу, точнее — позволяет увидеть в такие моменты единосущность с ним. Может быть, отсюда эта любовь к реальным приключениям во вторичных мирах, а если они ещё и обращаются в текст, получая тем самым жизнь отдельную и самостоятельную — то тем более. Да, может быть, не все из этих текстов совершенны как литература; но так же не всегда совершенны дневники и мемуары живущих в реальности людей, а мы порой ими зачитываемся, когда видим стоящую позади этих записей жизнь.
Текст дальше — не мой, ссылка на автора — в конце. Это по «Миру Тьмы», линейка вервольфов.

Сага о Северном Сиянии

1.

«Знаешь, ветер. Наверное, это глупая гордыня… но честь и слава никогда не были пустым звуком для моего племени, древнего племени волков. Мы, оборотни, звери, воины – хранили север, сражались с темными тварями и были величайшим из народов на теле матери-земли. Как больно, что эти баллады забыты, что эти сказания никто никогда не узнает. Какие славные певцы были у нас – все соседние племена признавали это. Какие великие воины — как, ветер, ты не знал, что мы были ничуть не хуже Детей Великого Волка? А хитроумие наших следопытов славилось на весь север… Льды хранят наши тайны, и письмена звезд навечно вписали наши имена в завихрения снежных буранов. На сверкающих листах северных сияний, на ледяных заметах полуночи остались наши следы. Пой, ветер, о том, о чем никогда не споют наши потомки. Пой, ветер, о том, о чем не помнят сменившие нас, не знавших поражения. Пой о гордыне и о боли, пой о величии ушедших. Пой, ветер. Пусть в твоем вое услышат внуки наши голоса…»

2.

Высится на Севере ледяной дворец — шпили острые, как иглы инея, башни хрупкие, как весенний ледок. Круг него вознесли спины хрустальные мосты, подобные белым змеям. Замерли в снеге ветра. Невероятна красота северных широт, покой и мудрость хранят ее. Обитает в том дворце королева, знатная и холодная. Правит она северным королевством долго. Величественна ее поступь, холодны синие глаза. Пурга подарила ей волны белоснежных волос, а мороз разрумянил солнечными бликами белые щеки. Красива снежная королева, что умеет оборачиваться белой волчицей. Сияет она во тьме ярче северного сияния, и этот свет гонит прочь тьму.

Полюбил ее юный воин из соседнего племени, могучий и статный. Но — что он ей? В ее жилах течет кровь Хранителей Севера. В его — кровь Друзей Фей из далекого зеленого Эрина. Она знает тайны духов и владеет секретами морозов, в ее руках секира летает как тростинка — не страшно ли юноше любить такую? Нет… он швыряет ей под ноги цветы — а где достать цветы средь лютой зимы? Смеется королева, что ей цветы? Немудрено попросить шаманов своего племени, и не такое достанут.

— Ты, юноша, вот что… послужи у меня пока. Поживи в ледяном дворце. Дыханием ровняй лед окон, теплом рук своих рисуй узоры на стенах. Что же ты, мерзнешь? А мне тут всю зиму жить, да стеречь дворец от оттепелей да ураганов. Знаешь ведь — любо северным ветрам обретаться в его башнях, а сияниям небесным отражаться в его окнах. Нельзя, чтоб растаял дворец до весны, и мне сторожить его. А ты думал — легко это быть королевой? Смешной, ну вот, обиделся… Принеси мне лучше что-нибудь такое… редкое. Такое, чего нет тут. Такое, чтоб доказать, что ты сильнее зверя!

Ушел. Долго его не было. И забывать уже стала королева, а жаль — милый юноша, румяный, и сильный. Жаль… Но вернулся, и обернулся зверем. Дивится королева – дух Белой Совы его любит, подарил ему крылья, редкие для тех, кто превращается в волков. Крылатый волк – это же так красиво, верно? И полезно. Стая лишь выиграет, если в их земле будет такой зверь. Королева думает о своей земле. Но кривится – что, всего лишь крылья? Мало, чтоб завоевать ее расположение. Она – не Белая Сова, она королева севера, вождь величайшего из волчьих племен в этих краях.

Развернулся и ушел юноша, и снова загрустила королева, а вдруг не вернется, может, и не стоило быть такой суровой. Но нет…

— Бери, волчья королева, — падает ей под ноги плащ, белый, как ее волосы, теплый, как летний полдень. — Бери, Снежная Королева, эту шкуру людоеда, хозяина крайнего севера, лютого медведя. Бери — для тебя убил я его, вот этими руками, и вот этим кинжалом костяным, в облике людском, не волчьем. Ни один шаман не помогал мне — даже кинжал у меня простой, не зачарованный, а видишь — в крови обагрен! Тебе — эта шкура! Твой это плащ! Или и теперь я не люб тебе?

Готов развернуться. Уйти. Бежать. Прочь отсюда, от льдин ее зрачков. Спрятать от нее свои глаза, желтые, как глаза совы. Уйти – с крыльями или без, не будет приятия королевы! Но что это? Оттепель ли? Солнечный ли свет отразился от ледяных граней дворца? Порозовела Королева, улыбнулась. Опустила глаза, как девочка. И протянула руки — нет, не простому охотнику соседнего племени. Принцу! Весеннему принцу ее королевства. Ведь должна же рано или поздно прийти весна и в северные пределы!

3.

Как же давно это было. Ханна падает на колени, цепляясь белыми пальцами в ледяное крошево. Почему так редко приходят такие воспоминания, мать-земля, за что? Ведь было же – белые волки на вершине холма бежали при луне, сражались за право быть сильнейшими. Когда? Было логово – и был дворец, людское и волчье. Было тепло, уют и понимание. Славные охоты были, и олень, золотой, как небесные звезды, мчал по потокам световых полотнищ, предвещая Великую Охоту…

А потом змеиные тени пришли в край королевы северных ветров, старейшей в своем племени. В белую долину, полную снежных искр. Ханна стояла, опираясь, как на посох, на тяжелую боевую секиру, названную — Крискент. Давно она не видела Совоокого, крылатого певца из племени Друзей Фей.

Но слышны шаги в пределах северного дворца, где отдыхают ледяные ветры. И вот идет Совоокий. Без шкуры и без цветов идет. Кланяясь и юля, идет принц севера, сколько недель тому ушедший на разведку в бездну, чтоб принести к ногам своей королевы шкуру змея.

4.

«Но что же ты, Совоокий, старший среди зрелых, почему плачешь, почему
валяешься передо мной, ползаешь на коленях и умоляешь простить тебя. За что, разве ты потерял священный дух и свое оружие? Разве Полярная Сова отказалась от тебя, забрала свои дары? Давай же сделаем шаг в мир духов…

Что с тобой, шаман? Почему я не вижу дара Совы? Где твои крылья? Куда ты их дел, скажи. Нет, нет, родич, лучше молчи. Простить тебя? За что? Почему – казнить… Ты же шаман, ты же старший, встань, Совоокий, сын народа Друзей Фей. За что казнить тебя, за лихие вести, за гибель твоей стаи? Почему ты пресмыкаешься, как змей, к чему это…

Когда Совоокий поднимался, я увидела его улыбку, что так не вязалась со щенячьим скулежом. Я сразу поняла – за что. Ты был там, Совоокий. Ты был в змеиных подземельях, где тьма поедает сердца волков и людей. И ты хлебнул змеевой отравы. Да?

…Да.

Но это было лишь началом. А все же были пиры на весенних полянах, и брага лилась реками, древние сказания сказывались, великие баллады пелись в ледяных просторах страны Норгэ. И Совоокий был перед всеми, и голос его летел малиновым звоном, неся истории славных племен. Хорошо породниться двум народам, и две стаи бегут бок о бок. Да, все же было. Нет, не должны помниться только боль и горечь. Да все круги ада не убьют любовь! Не убьют ее, и все… потому что на ней все держится.

Я буду помнить и другое. Я буду помнить руку в руке, и бок-о-бок я тоже буду помнить. И еще — спину-к-спине. И взгляд ко взгляду. И детский смех. И писк щенят. И тепло первого весеннего солнца — подснежники! Нет, ты только посмотри, Совоокий, цветы в феврале! Духи смеются над нами…

…Мне быть судьей своего народа – я родилась под срединной луной, луной судий. Но мне же быть и лунным танцором — кто за меня вспомнит баллады былого? Мне же — разведчиком скользить по затертым следам, нет, не вглубь змиевой бездны, а вверх, прочь от темноты. Мне — храбрым воином бороться за право быть собой. Мне — шаманом — беседовать с духами прошлого.

А мой народ погиб. Не вернуться ему. Жалкие остатки моего народа преумножились в глубинах мира, и роем ненавистных врагов выбрались наружу. Изменились, укушенные змеем. Превратились из белых волков в черных тварей. Нет более нас, так распорядилась мать-земля, так тому и быть. Но я помню, а значит, мой народ имеет право — хотя бы на память? Я не прошу даже о прощении — такого не прощают. Но — память. Всего лишь несколько строк о чести, мудрости и славе былого. Мать-земля, позволь…

Это был закат моего племени, но еще не полночь. Уходили в бездну и до нас, и еще сотни две лет после — остатки моего племени пытались возродить былую славу. Но вместо того пополняли ряды прислужников змея. Почему так произошло? Я не знаю. Я много думала об этом, у меня было время подумать, да. Наверное – это в крови у всех северных племен. И то, что ушли всем народом именно мы, еще ни о чем не говорит. Могли уйти и Друзья Фей, и Дети Великого Волка. Но именно Хранители Севера оказались самыми… сильными? Или слабыми? Не знаю.

Змей уже вступал в свои права, а мы едва ли понимали, что происходит на самом деле. Мы не верили, что наши чистые души способны настолько извратиться. Казалось – ну, пройдешь ты круги ада, вернешься – и тебя исцелят. Казалось – бездну можно победить. Наверное, именно эта иллюзия была главной причиной – мы верили, что бездну можно победить. В одиночку. Или небольшой стаей.

Уходили в одиночку. Небольшими стаями. Большими стаями. Выживали единицы. Те, что выжили, стали цветом – или скорее плесенью – племени черных волков. Предателей нашего рода. А они плодились, ох, как они плодились. Племя вырождалось постепенно – и чего уж там, среди первых черных волков были и Друзья Фей, и Дети Великого Волка, и другие. Все были. Но целиком выродилось только наше белое могучее племя. Такова, видимо, его судьба… Слышите меня, духи? Я хочу говорить про свою стаю, стаю Последней Песни»

5.

…Ханна подняла руки, и стая замолчала. Все затаили дыхание, сидя у костра в самой глубине священной долины, полной крылатых духов и камней, разрисованных белыми знаками.

— Северные ветра тебя видят, дитя, и отныне ты, рожденная человеком и волком в сиянии лунного серпа меж народа хранителей Севера, наречена Северным Цветом, и ты — дочь стаи Последней Песни. Кто против?

Ни один не отозвался. Молчание, полное радости и уважения, стелилось по земле.
Ханна склонилась в поклоне перед Ниммой, и та приняла из рук старшей волчицы чашу, и выпила глоток живительной влаги. Ветер коснулся вершин деревьев, и первый снег пал на землю. Первый снег — на внезапно расцветшую ветку яблони…

— Да будет так!

Нимма Северный Цветок замерла, оглядывая свою — теперь уже свою стаю. В глазах Ханны дрожал смех. Ну, что же ты! Вперед! Она выбросила руку, осалив Нимму, и бросилась прочь, смеясь, как маленькая…

— Лови!

Кто мог состязаться с Ханной в беге по заснеженным равнинам, во время ли охот, либо когда Обряд Зимних Ветров призывал солнце вновь вернуться на землю? Никто?

Но быстроногий Свен Сосновая Шишка, пусть и рожден под темной луной, куда быстрее многих. И надо же, он обгоняет вожака, вот уже Ханна, уставшая, останавливается, дышит тяжело и свободно, смеется.

— Невелика слава обогнать две людские ноги на четырех волчьих, Свен! Скоро — Зимние ветра! Вот там и проверим, кто быстрее бегает. Да и охота не за горами!

Свен потупился, рыжие глаза хитро осмотрели стаю. Он знал — и на двух ногах он обгонит вожака, и на четырех! Тут ему равных не было…

Праздник приема нового члена стаи не мог не закончиться веселой потасовкой, и Альмод Злой Медведь, славный воин, бросился на Фрост, к которой всегда был неравнодушен.

Ульв, судья. Фрост Хладнокровная и Альмод Злой Медведь, воины. Свен Сосновая Шишка, следопыт. И да, конечно, Нимма Северный Цвет. Моя стая Последней Песни. К чему много лет назад ушедший шаман Рунольв Дождливое Облако, тогдашний вожак и знатный заводила, так назвал свою стаю? Духи ли прозрели будущее, или что еще? Но с тех пор в стае сменились почти все, и, пожалуй, только Ханна да старый Альмод помнят те годы.

Ей удалось сохранить стаю до самого конца. Месяц назад погиб Совоокий, гость соседнего племени, страшно погиб, безумец, покусившийся на вожака.
Неделю назад в бездну ушла Нимма Северный Цвет, та, которую Ханна почитала за дочь, и любила превыше всех в стае. Нимма, говорящая с духами, мудрая Нимма.

Знатная стая. Сильная стая. Дух Белой Совы освятил их стаю. Отчего же не предупредил? Нимма ушла. И Нимма вернулась. Живая Нимма вернулась из бездны, чтоб говорить о змее.

Это было совсем небольшое вече – знаменательное лишь тем, что оно было последним для стаи Последней Песни. Ханна внимательно смотрела на Нимму. Что в ней изменилось? Так ли страшны перемены? Что она поняла? Почему столь незаметный для других душок, этот отвратительный запах искажения и разрушения – режет сознание Ханны, лезет в нос, в глаза, в уши, холодной испариной ложится на кожу.

Нимма Северный Цвет пила пиво из кувшина, пущенного по кругу, и рассказывала, глаза ее желто мерцали волчьим светом. Но не было ли в этих глазах зеленых отблесков? Изумрудных отблесков коварной бездны?

— В первую очередь это – бой. Бой с самим собой – ты должен победить все свои слабости, чтоб выжить. Ты должен доказать, что ты…
— Кому доказать? – спросила Ханна. Нимма посмотрела на нее неодобрительно. Эх, всего через пару лет ты могла бы уже создавать свою стаю, Нимма, но почему Ханна не видит этой возможности для тебя?
— Себе, старейшая, в первую очередь себе. Других – там – не волнует то, что с тобой происходит.
— Может, именно в этом и вся беда? – задумчиво сказала Ханна, посмотрев на звезды.
— Но что там было? – спросил Альмод, который потерял всю свою семью – все ушли в бездну, и никто не вернулся, и он ненавидел змея и его приспешников истовой ненавистью волка, утратившего близких. Но ведь не может веселая Нимма быть тварью?
— Бой. Я же говорю – бой. С тенями, с врагами, с чудовищами… Ты уничтожаешь десяток, и два десятка идет им на смену. Ты рушишь стену – и вырастает новая.
— Тогда – в чем смысл? – спросила Фрост, — У боя должен быть итог, а не бесконечная игра с тенями.
— Мне-то что тебе сказать, — Нимма пожала плечами, — Я не воин, я шаман, и как говорящая с духами, я скажу – те места полны глубокой духовности, которую стоит понять, принять, отбросив лишнее и ненужное.
— Что? – это уже Свен спросил.
— Да слабость, братишка, слабость же! Ты идешь вперед, преодолевая опасности, и ты растешь. Ты познаешь силу – свою силу! Посмотрите на меня! Разве я сломленная? Разве я больная?
— Ты пахнешь Змеем, — тихо прорычала Фрост. Глаза Ханны сузились. Какое решение примет стая? И будет ли их интересовать ее мнение – на этот раз? Совоокий нарушил приказ, и Северный Цвет – тоже. Змей кусает исподтишка, и яд его медленный и незаметный. А Нимма рассмеялась.
— Вы все им пахнете. Просто вы не замечаете этого. В каждом из вас живет разрушение. Вы убиваете – чтоб выжить. И вы убиваете, чтоб побеждать.
— Вы? – спросила Ханна, но ее никто не услышал.
— Но мы же волки. Мы же северные оборотни, хранители края, — неуверенно сказала Фрост, так и не поняв, толи Нимма укоряет ее в необходимости убивать, толи поощряет. Ульв поднялся.
— Прекращайте разговоры, девчонки. Чтоб понять, что происходит, я хочу увидеть все своими глазами.
— Но… — это Свен. Неужели он проявит благоразумие? Ханна спрятала лицо в ладонях. Встань, старейшина, запрети. Ударь, если надо. Как щенка, схвати за загривок Нимму, и на обряд очищения, и потом – месяц поститься и медитировать. Пусть вспомнит заветы Матери-Земли. Пусть вспомнит, что такое чистота северных ветров и ярость живых духов.
— Но? Ты что, щенок? – благоразумие Ульва, куда ты делось, но Ульва уже не остановить, он ярится и жаждет сражения, – Ты трусишь на пороге опасностей? Мы идем. Кто со мной?
— Я… — это с неуверенностью говорит Фрост.
— Я! – конечно, за ней Альмод, старый волчара, поправляя меховой воротник и кривой клинок на поясе.
— Ну… я… наверно, — Свен отводит глаза, он ищет взгляда Ханны, но та встает и идет прочь. Нимма нагоняет ее.
— Старейшая, а что же ты? Ты не хочешь идти со своей стаей?
— Это больше не моя стая…
— Слышите! Вожак отрекается от стаи! Вы – слышите! – Нимма повернулась, и глаза ее сверкали зеленоватым огнем бездны. Нимма, светлый северный цветок, что там с тобой сделали?

6.

Они ушли в темных зев пещер, в один из входов. Они вернулись девять дней спустя, пройдя свои черные круги до самого итога. Ханна, северная королева без короны, ждала их у входа. Ей снились сны, и к ней явилась дева в зеленом, печальная Мать-Земля, и говорила дева – что тьма полна надежды, и даже змей обездолен во тьме, и не может она прийти к нему, ослепленному гордыней. Слишком темно в обители змея. Но если спустится во тьму воин, исполненный света – пройдет она рядом. И обнимет сына, спеленатого паутиной лжи и темноты.

Тогда глаза змея прозреют, и осознает он свое поражение во тьме, и обернется сердцем к матери-земле, породившей все в своих пределах. И его, змея, тоже. Дивилась Ханна – самая Земля пришла к ней в сон, но скажи, мама, что будет с воином, который спустится к устам змея во тьму?

И молчала дева, печальная и величественная. Никто из живых, волков, людей и духов, не выдержит дыхания змея. Так как же, как, мама, быть? Ведь если падет великий воин, то пополнятся ряды темных тварей в твоих пределах.

Все так – говорила дева, но храбрые душами не падут до конца, и свет их вспыхнет рано или поздно, и лишь тебе решать, о Ханна, северная королева, давать надежду змею, миру и будущему, или нет. Ведь речь идет о твоей душе и твоем падении. А я не брошу тебя, и не дам угаснуть, хоть и не будет тебе надежды жизни, но будет надежда твоей душе.

Ханна думала.

А после увидела их, тех, кто выходил из Врат.

7.

…провал…

8.

— Рыжая Ханна? Рыжая Ханна! Неужели, нет, просто невероятно! Наша Ханна решила покраситься цветом весенней красники!
Ханна тяжело, медленно выдохнула и подняла глаза на Нимму, которая ухмылялась и щерилась. Зрачки Ханны расширились, она сглотнула и прошептала.
— Нимма, уйди. Пожалуйста.
— Уйти? Так попроси меня, как Совоокий просил тебя… на коленях! Тогда я уйду, да, — подбоченясь, стояла Северный Цвет. Ханна сдержалась. У нее не было сил на ярость. У нее не было сил на новое убийство. Только не ее, не Нимму. Еще не были созданы заветы оборотней, еще не требовалось сражаться со змеем всегда и везде, самая заря долгой войны занималась. Ханна могла позволить себе не убить змееныша.
— Уйди, Нимма, уйди, пока ты жива. Цени то, что у тебя есть.
— Нет, я не уйду, старейшая. Я вызываю тебя на бой, старейшина.
— Ты не имеешь права, — Ханна усмехнулась. — Я выше тебя по рангу.
— Ты ничто. Ты ничто без своей стаи. Твоя стая лежит у твоих ног с разодранными брюхами. У тебя более нет ранга, волчица.
— Да. Ты права. Уйди.
— Не уйду. Либо ты идешь следом за мной – туда, откуда пришла я. Либо я убью тебя.

Ханна тяжело, очень тяжело, очень медленно вздохнула. Целых три мгновенья форы. Целых три…Удар руки пришелся в середину тела Ниммы, на землю упал уже боевой облик, и трехметровый колосс поднялся над Ханной, щетинясь клыками да когтями. У северных оборотней – страшные обличья сотканы волей матери-земли.

— Уйди, — сказала тихо Ханна. Нимма зарычала, и в рыке было торжество. Она бросилась на своего вожака, но короткий вопль, поднявший ветер, отбросил ее назад.

— Уйди, — хрипло сказала Ханна. Дар ледяного крика, которому научили ее духи ветра, дался ей тяжело – слишком много сил потратила она на то, чтоб…

Да, чтоб убить свою стаю.

— Прими боевой облик, — прорычала волчица Нимма, ходя кругами вокруг высокой, статной женщины, облаченной в шкуры и металл, но – женщины, не трехметрового волка о двух ногам с кинжалами когтей на длинных лапах. Сама Нимма сжимала когти, ощущая, что боится Ханну. Вожака в человечьем обличье.
— Не могу.
— Почему? – не поверила Нимма.
— Ты ослепнешь, — очень спокойно, и совсем непонятно сказала Ханна. Нимма бросилась снова. Старейшая так и не перекинулась. Лицо ее, кожа, волосы – мерцали светлым огнем. Она коротко ударила всего один раз, ударила человеческой рукой, лишенной когтей, но тяжелая туша бывшей подруги навалилась на нее, поверженная едва ли не на несколько часов.

9.

— Что ты будешь со мной делать? – Нимма пыталась освободиться, но веревки, благословленные духами, держали крепко. – Хочешь убить последнюю из своей стаи, завершить начатое?
— Вероятно, – коротко сказала Ханна, разводя огонь. Сгущались тучи. Начинал падать снег. Первый снег в этом году.
— Первый снег, — улыбнулась Ханна, поворачиваясь к Нимме. – Помнишь? Когда ты только пришла в мою стаю…
— Заткнись, белобрысая сучка, от тебя тошнит.

Ханна вздохнула. Затем она поднялась, воздела руки к небу и закричала. Закричала так, как не кричала никогда в жизни. Северный Цвет молчала, сжавшись в комок. Ветер пришел. А Ханна пела. Низко, гортанно, она пела хвалу северным ветрам. Ей хотелось увидеть сияние в небе, но они были дальше к югу от той крайней точки, где свет матери-земли изливался на горизонты цветными полотнищами. Ветер кружился, ластился к ней белым львом, скулил и рычал, и она отвечала ему песней.

А потом пришла тишина. Ханна беззвучно подошла к Нимме, и та сжалась еще больше, когда ледяные руки легли ей на виски. Побелевшие губы старейшины шептали неслышные слова, и в них было имя, и была судьба Северного Цвета. Затем Нимма вздохнула удивленно, коротко, и потеряла сознание.

10.

…Да, это было похоже на погружение в бездну. Духи, обучавшие ее Дару исцеления души, не показали всего. Она не могла знать, каково это — прозреть чью-то душу без остатка. Тлетворное влияние змея Ханна видела как черные сгустки, имя которым было — не зло, но боль. Не ненависть, но страдание. Не гнев — но обида.

И — равнодушие. Вот главный козырь змея — чего бояться, если тебе все равно? Ханна ворвалась в эту муть ледяным ветром, она рвала на клочки, она кричала, она вымораживала каждый клочок темноты. Но это было не то — чем больше ярости вкладывала она в Дар, тем больше темноты становилось в угасающей душе Ниммы.

И тогда она протянула руки и взяла ее на руки — взяла внутри себя, в своей-ее душе. Она качала ее на руках, как маленького щенка, гладила и обливала слезами матери, скорбящей о болезни дочери. Она закрывала глаза и пыталась найти в глубине этой души цветы, скромные, нежные цветы северных трав и кустарников, весенние поляны пробуждающейся жизни…

И она нашла.

Недаром имя тебе — Северный Цвет, сестра моя.

Живи…

11.

Ханна, обессиленная, опустошенная, холодная и безразличная, смотрела в небо страны Норгэ, когда тихий скулеж разбудил ее.
— Ханна, Ханна, проснись, пожалуйста. Мне больно.
Она повернула голову. Нимма смотрела на нее испуганно и жалобно, и в зрачках ее стыла гибель. Тебе больно от веревок, стягивающих тебя? Ханна развязала веревки и помогла Нимме подняться. Та пошатнулась.
— Зачем… зачем?
— Что – зачем? – холодно сказала Ханна.
— Я… я была недостойна твоего Дара… Он мог пригодиться кому-либо другому, — шептала Нимма, закрыв лицо руками.
— Каждый достоин такого Дара. Но помочь я могла только тебе.
Та обняла себя, дрожа, глядя на руки, на землю вокруг, на остатки костра и снежные ветки над головой. Это их долина? Долина, в которой было так светло и хорошо? Что же они наделали. Что потеряли. Навсегда.
— Мне больно, Ханна. Что я наделала… Зачем! Зачем ты исцелила меня?
Ханна улыбнулась, глядя на последнюю из ее погибшей стаи.
— А что, там – было легче?
Северный Цвет опустила голову, не желая отвечать на этот вопрос,
— Я не смогу жить… После всего, — но старейшина покачала головой.
— Нет, Цветок, я приказываю… эх, прошу тебя – жить. А я ухожу.
— Куда? – встрепенулась Нимма.
— Туда, Нимма Северный Цвет. В бездну. Я ухожу, чтоб понять. Ты достигла своего. Я туда ухожу, хотя ты уже и не жаждешь этого. Прощай… И пусть мне хватит света.

Она медленно превратилась – высокая статная волчица поднялась над землей. Мех ее сиял ярко, Нимма прищурилась, разглядывая тревожащий глаза блеск. Хватит ли этого света, дареного духами – чтоб развеять тьму бездны?

Прощай…

12.

«Наверное — меня спросят — почему я не остановила стаю? Я могла, да. Но это было бессмысленно — перед лицом той волны, что двигалась. Не уйди она сегодня, она бы ушла через месяц, год, два. Может, к тому времени меня бы уже не было, и тогда их уход стал бы несомненным. К тому времени духи презирали нас, даже самых чистых, честных, воинов Земли. Нас оставалось мало — может, треть всего племени, может, пятая часть. Память о Хранителях Севера уже становилась памятью.

Перед тем, как уйти — да, конечно, я тоже пошла в бездну, мы все знали, где Врата, гостеприимно распахнутые для нас. Те, кто уже был не с нами, а с ними, сторожили их, но никогда не останавливали тех, кто приходит добровольно. Наши соратники нередко пытались изничтожить стражей Врат, но изнутри выходили новые. У змея много ликов, много хвостов, и много дверей в его обитель.

Решив уйти, я спрятала Крискент в Мире Духов. Мое оружие служило Хранителям Севера вот уже десятка два поколений. Серебро и сталь, зачарованные духами, закаленные в пламени глубин Земли — это лезвие могло пережить тысячи лет.

Наверное, я надеялась вернуться чистой. Наверное, каждый из нас надеялся вернуться чистым. Я призвала духа Белой Совы, что охраняла нас ранее, и попросила его отнести Крискент туда, где никто, кроме меня, не найдет его. Я вытащила чистое лезвие из кожи, в которую оно было завернуто, и изъяла древко — древко сгорит, сталь и серебро останутся. Я обагрила лезвие своей кровью — впервые за всю мою жизнь это лезвие причинило мне вред.

— Теперь ты запомнишь меня, Полумесяц. Спи, яростный дух северного ветра, спи в ледяной глубине Мира Духов — придет время, и тебя добудут мои руки. Но — Сова, слушай меня, только если я буду чиста перед тобой и Матерью-Землей, скажешь ты мне, где сокрыт Полумесяц, да?

Сова посмотрела насмешливо. Когда-то я отказалась от дара ее крыльев во имя других духов, и теперь она немного презирала меня за это, но любила за другое.

— Ты делаешь ошибку, Сияние, — сказала Сова, взглянув на меня желтым глазом. Второй глаз был закрыт — так она демонстрировала свое презрение.
— Я знаю это. Но мне был сон, и Мать-Земля благословила меня на долгую дорогу вниз. Змей никогда бы не посмел принять ее сияющий облик — в том не было ошибки.
— В том — не было, — на секунду открыла Сова оба глаза, и встопорщила белые перья.
— Тогда — в чем? Я должна идти — должна ли я идти с Полумесяцем?
— Ты можешь. Тогда у презренного племени появится сильный фетиш, — сказала Сова.
— Я паду?
— Ты можешь. Тогда у презренного племени появится сильный воин.
— Но я старейшина Хранителей Севера, белых волков! Как же я паду перед жалкими тварями черной бездны?
— Велика твоя гордыня, Старейшина, не остановившая свою стаю.
Я закрыла лицо руками. Но твердо сказала.
— Белая Сова — я не могла иначе. Они бы все равно ушли.
— Но тогда это было бы не твое решение, а их.
— Это было их решение!
— Велика твоя гордыня, Старейшина, не остановившая свою стаю. Я заберу Полумесяц, но в этой жизни ты его уже не увидишь. Я унесу его в заоблачные выси, я брошу его на дно морей, я разбросаю его среди звезд — но в этой жизни ты его уже не увидишь. Только руки Старейшин касались его, только сильнейших врагов разил он — и достанется он только сильнейшему воину. Возможно, в далеком будущем ты узришь его — и кто знает, не в своих ли лапах. Но это будешь уже не ты, Северное Сияние. Прощай. Я больше никогда не увижу тебя в этой жизни. Прощай.

Сова улетела. Я поднялась. Из моей стаи на Земле оставалась лишь Нимма Северный Цвет, и она дала обещание петь так долго, как только сможет, петь среди Друзей Фей и среди Детей Великого Волка, идти на юг и на восток — и петь. Я благословила ее в этот путь.

И запретила благословлять меня».

Автор — Александра Хортица: https://vk.com/wall-71571666_4906
Там в группе есть ещё стихи и проза, я многое читаю с удовольствием. kat_bilbo.livejournal.com

Добавить комментарий