Поиск

100 лет назад. «Всю большую ектенью!»



Один из расстрелянных 100 лет назад великих князей, Георгий Михайлович, в костюме для «исторических балов» императорского двора. Костюмы с этих балов стали основой для создания популярной колоды игральных карт «Русский стиль». Однако сами участники балов все оказались «битыми картами»…

100 лет назад, в конце января 1919 года, в Петрограде большевики расстреляли четырёх великих князей из дома Романовых. Это было сделано в ответ на убийство в Германии вождей германской революции Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Перед этим президиум Чека утвердил приговор, как в нём было сказано, «лицам бывшей императорской своры». О расстреле четырёх велкнязей в Советской России были разные мнения. Да-да, в «ужасной красной стране», в самый разгар красного террора лидер тогдашней легальной (!) оппозиции Юлий Мартов поместил в (тоже легальной!) газете меньшевиков «Всегда вперёд!» от 6 февраля 1919 года статью под названием «Стыдно!». Он писал:
«Петроградская чрезвычайная комиссия с олимпийским спокойствием объявляет, что ею расстреляно четверо Романовых: Николай и Георгий Михайловичи, Дмитрий Константинович и Павел Александрович. Ни одного слова о том, какое преступление совершили эти люди, какой заговор они затеяли в тех тюрьмах, в которых были заключены ещё в августе прошлого года, в дни ужасов петербургского красного террора!
С социалистической точки зрения четверо бывших великих князей стоят не больше, чем четверо любых обывателей. Но столько они стоят, и жизнь каждого из них… столь же неприкосновенна, как жизнь любого торговца или рабочего.

Какая гнусность! Какая ненужно-жестокая гнусность, какое бессовестное компрометирование великой русской революции новым потоком бессмысленно пролитой крови! Как будто недостаточно было уральской драмы — убийства членов семьи Николая Романова!»
Тут на минуту прервёмся и заметим, что, как видим, факт расстрела ВСЕХ членов семьи бывшего русского царя к февралю 1919 года был в РСФСР общеизвестен и обсуждался в печати как установленный факт. Сразу отпадают разные версии о том, что этот факт, мол, «скрывали» от народа долгие годы. Лидер меньшевиков продолжал:
«Как будто недостаточно, что кровавая баня помогла русским контрреволюционерам и их агитации в Западной Европе против революции.
В момент, когда всеми силами надо помогать европейским друзьям русской революции в их кампании против вооруженного вмешательства и против блокады, усердные не по разуму террористы доставляют худшим врагам революции такой благодарный материал, как сообщение о бесцельном и безмотивном убийстве нескольких пленников!
Когда в августе они были взяты заложниками, Социалистическая академия, которую вряд ли заподозрят в антибольшевизме, протестовала против ареста Николая Михайловича как учёного (историка), чуждого политики. Теперь и этого мирного исследователя истории — одного из немногих интеллигентных Романовых — застрелили, как собаку. Стыдно!..»

Максим Горький вспоминал, что также заступался за велкнязей (правда, Горький не называл прямо имён, но можно догадаться, что речь идёт про них). Ранее Горький с помощью Ленина спас жизнь великого князя Гавриила Константиновича, поселив его с женой в собственной квартире, а потом устроив ему легальный выезд за границу. И в этот раз Ленин обещал освободить велкнязей.
«— Ну, хорошо, — говорил он мне… — ну, ладно, — возьмёте вы на поруки этих людей. Но ведь их надо устроить так, чтоб не вышло какой-нибудь шингарёвщины (стихийного самосуда. — А. М.). Куда же мы их? Где они будут жить? Это — дело тонкое!..
Спасти этих людей не удалось, их поторопились убить. Мне говорили, что это убийство вызвало у Ленина припадок бешеного гнева».

Что к этому добавить? Разве что то, что революция — стихия, которая имеет свою логику, и не всегда с этой стихией могут совладать даже её собственные вожди. Эту логику не понял Мартов, не поняли другие меньшевики и эсеры. Зато её понял ещё за столетие до революции Александр Сергеевич Пушкин, когда писал, обращаясь к царю: «твою погибель, смерть детей с жестокой радостию вижу». Понял её и Сергей Геннадьевич Нечаев, не доживший до революции почти полвека. Кстати, о прозорливости Нечаева высказывался и Владимир Ильич:
«Совершенно забывают, — говорил Ленин, — что Нечаев… умел свои мысли облачать в такие потрясающие формулировки, которые оставались памятны на всю жизнь. Достаточно вспомнить его ответ в одной листовке, когда на вопрос: — «Кого же надо уничтожить из царствующего дома?», Нечаев даёт точный ответ: «Всю большую ектению». Ведь это сформулировано так просто и ясно, что понятно для каждого человека, жившего в то время в России, когда православие господствовало, когда огромное большинство, так или иначе, по тем или другим причинам бывали в церкви и все знали, что на великой, на большой ектении вспоминается весь царствующий дом, все члены дома Романовых. Кого же уничтожить из них? — спросит себя самый простой читатель. — Да весь дом Романовых, — должен он был дать себе ответ. Ведь это просто до гениальности!»
Так оно примерно и вышло.

foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий