Поиск

Фазерланд, о фазерланд! Кристиан Крахт как спонсор тоски


«Мы были на волосок от жизни.»

(с) Чак Паланик

Мимо этой книги я бы прошла, не задумываясь. Что-то современное, небольшое, написанное простым языком… и если бы не роковое стечение обстоятельств, так бы и не прочла.

Но вот, чутье бьет в набат, и волшебная страница Википедии гласит, что автор написал свой роман, беря за основу дендизм и декаденство девятнадцатого века.

Что ж, подкуривайте свои ментоловые, без фильтра, в мундштуке или без — проходим, сегодня можно курить в тексте. Возможно, выбранные мной цитаты слишком коротки, а мой этот пост слишком обрывочен. Возможно, ты, читатель, не разделяешь мое мнение касательно счастья. Возможно все. Но проходи, только на струны души не наступай, я тут чутка поразбросала.

Роман повествует о молодом парне, путешествующем через всю Германию ( с острова Зильт через Гамбург, Франкфурт, Гейдельберг, Мюнхен и Меерсбург) и прекращающем свое безостановочное движение в Цюрихе. С виду — легкое ироничное чтиво о «золотом мальчике», вечно попадающем в странные ситуации.

Но. Книга восхитительна, как шляпа фокусника. И имеет двойное дно — совсем как это шляпа.

Ее можно воспринимать абсолютно на любом уровне, и подвох тут имеется только один — чем глубже уходишь, тем грустней становится. Как у Сократа — чем больше учишься, тем больше понимаешь, что ничего не знаешь.

Как и в «Бойцовском клубе», наш герой безымянный. Читающие меня регулярно уже отметили, небось, что это у нас что?.. верно, знак потерянной идентичности. Но если у Паланика герой уходит в себя, чтобы там, внутри, отыскать то, что ему не хватает, персонаж Кристиана Крахта заполняет, верней, пытается заполнить пустоту снаружи.

«Я, значит, стою у ресторана и пью пиво «Йевер». Поскольку на улице довольно прохладно и дует западный ветер, на мне куртка фирмы «Барбур» с теплой подкладкой. «

Два предложения. Ты — то, что ты ешь. Ты — то, что ты носишь. Ты — часть класса, к которому принадлежишь. Это определяет тебя.

Главному герою не нужно имя, потому что он — олицетворение высшего общества Европы в девяностых. Однако чем дальше в текст, тем ясней становится, что кажущийся лощеный дендизм рассказчика — не более чем фикция, обложка… куртка фирмы «Барбур», если будет угодно.

То, от чего можно (и отчаянно хочется) отказаться.

Непринятие себя, ощущение отстраненности, непринадлежности к обществу тонкой прозрачной дымкой закрывает львиную часть текста. И чем ближе к концу, тем более эта дымка напоминает туман.

Главный герой всегда там, где что-то происходит. Вечеринки, клубы, встречи, случайные знакомые, мимолетные интрижки. Но все это проходит мимо него. Он наблюдает, но не хочет (или не находит в себе сил?) участвовать во всем этом. В жизни.

Что такое счастье? Деньги, молодость и богатство? Если бы это было так, не было бы юных Вертеров. Не было бы тех, кто, имея счета в банках и чистый анамнез, искал бы забвения в алкоголе, наркотиках и качелях успокоительных.

«Его плечи слегка вздрагивают, как будто ему холодно. Он смотрит на озеро, на мерцающий зеленый огонек, но я сомневаюсь, что он действительно что-то видит.»

Зеленый огонек мигает, приветливо, слабо: иди. Туда. Давай. Прочь оттуда, где ты никому и нигде не принадлежишь. Ролло, друг главного героя, остается один. На следующее утро в газете — краткий некролог. Утонул. Пошел на свет.

Покуда я читала этот небольшой роман, все думала о том, что современный швейцарский автор, сам того не зная, вернул в литературную традицию образ русского «лишнего человека». И вышел у него эдакий Печорин: экзальтированный красавец, ищущий себя и растерявший все силы в поисках утраченного «Я». Прустовщина, скажете?

Тема грусти и тлена разрастается все больше и больше, превращая комичные ситуации в фарс, и доходит до своего пика в последней главе, когда главный герой выезжает за пределы Германии в Швейцарию. В страну, где никогда не было войны.

От чего бежит безымянный герой? От призраков войны, с окончания которой на момент выхода романа прошло полвека? От себя? От общества, помеченного этикетками?

Ответ — от всего сразу. Да, война окончена, но тот, кто считает, что ее забыли, глубоко ошибается. И сегодня неупокоенные души в сумме с непроговоренными темами стоят антрацитовыми памятниками среди людей, характеры и жизнь которых можно считать с марок тех вещей, которыми они себя окружают.

Консьюмеризм, зашоренность и отупляющая простота… к концу книги хочется сбежать вместе с героем. Отправиться в Швейцарию и закурить последнюю сигарету, так и не найдя могилу Томаса Манна. Так и не найдя того, что искал.

«Лодка слегка покачивается на мелких волнах. Я говорю: добрый вечер; человек поднимает голову и смотрит на меня. Я расправляю плечи, чтобы казаться более уверенным в себе, и спрашиваю, не отвезет ли он меня на другую сторону озера, за двести франков. Он несколько секунд обдумывает мои слова и потом говорит: да, могу отвезти.

Я спускаюсь в лодку и сажусь на деревянную скамью, а он вставляет весла в такие металлические фиговины, не знаю, как они называются, и отчаливает. Скоро мы будем на середине озера. Уже скоро.»

Я непременно буду читать Кристиана Крахта и дальше. «Фазерланд» был прочитан еще в ноябре, и вот два месяца нужные слова не находились. Не сказать, что нашлись, но…

Знаете, автору до сих пор мерещится зеленый свет. И автор поедет в Гамбург. 

Потому что так тонко описать то, что чувствует автор, пока что удавалось только Феликсу Дёрманну в стихотворении «Что мне дорого».

*

Под конец хотелось бы добавить, что переводчика, конечно, книга зацепила. Перевод вышел очень эмоциональным и более односторонним. Например, словосочетание «Undestatement-West-Mensch», которое в идеале следовало бы перевести как «западноевропейский до мозга костей человек» перевели как «наглухо отгородившийся от мира западный неврастеник». Перевод интерпретирует за читателя, не дает фантазии полетать. Посмотрела я на него и вернулась к словарям.

Страдать, так по полной!

chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий