Поиск

Юрий Вяземский, «Сладкие весенние баккуроты»


Подзаголовок: «Великий Понедельник. Роман-искушение»

Это очень необычная книга, все четыреста страниц которой — описание одного единственного дня, день этот — Великий Понедельник, первый день Страстной недели. Иерусалим, две тысячи лет назад.

Я долго не открывала эту книгу из-за её подзаголовка, боясь какого-нибудь подвоха в духе «Последнего искушения Христа». Дело не в ортодоксальности, которой у меня нет, а в том, что это было бы настолько невыносимо пошло… К счастью, книга оказалась совсем не такой.
cover
Но весьма необычной. Ученики Христа — вот самое странное в этом романе. Автор не изменил ни одной буквы в словах Учителя, появившегося уже ближе к концу повествования, но ученики… Каждый из них оказывается проповедником одного из религиозно-философских учений осевого времени: апостол Филипп — страстный поклонник античной философии и Красоты с большой буквы, по иронии сам он — урод, физически и внешне. Апостол Толмид — непонятно сразу, о ком из двенадцати идет речь, но позже автор называет его — оказывается буддистом, и говорит об освобождении согласно Первой Благородной Истине: «жизнь есть страдание». Апостол Фаддей проповедует мудрость Заратуштры, и за ним ходят два его собственных ученика! Иуда — тот просто красавец.

Каждого из них автор наделил в меру правдоподобной легендой о том, как получилось, что эти правоверные евреи — все они воспитаны в Законе и не помышляют об отступничестве — проповедуют вряд ли даже известные в Иудее тех времен учения.

Я долго не могла понять — зачем автору понадобился этот парадоксальный ход? Что он хотел этим сказать? Показать единство всех вер? Но это было бы слишком примитивно. Под конец у меня появилось более вероятное предположение, о нем — позже.

На страницах романа все говорят, он весь состоит из длинных бесед. Ученики обсуждают свои теории, ищут соответствия в Законе, спорят о словах Христа, и не могут прийти к общему пониманию, даже одни и те же эпизоды своего трехлетнего пути вспоминают по-разному. Люди первосвященника ждут приезда прокуратора перед началом празднеств, всё их беспокойство — об этом. Фарисеи собирают досье на Иисуса, спорят до хрипоты всю ночь напролет. Пилат тоже ведет долгие беседы — с начальником римской службы безопасности Максимом. Они поглощены интригами вокруг цезаря, что им за дело до какого-то бродячего еврейского проповедника? Пока — ничего.

Иисус появляется уже во второй половине романа. Описан эпизод со смоковницей и изгнание торговцев из храма. Акцент — на реакции людей вокруг, на их понимании — или непонимании — происходящего. В центре повествования не они, и не Иисус, а сам этот день, Великий Понедельник. И чем ближе день к закату, тем увереннее между собой говорят апостолы о грядущем и уже близком торжестве их Учителя…

Почти в самом конце книги, после очередной проповеди Филиппа о Плероме, Иоанн говорит: «Три года за Ним ходим, но каждый идет в свою сторону. Слушаем и не слышим. И чем больше Он нам рассказывает, тем меньше мы понимаем. И говорим, говорим, объясняя друг другу то, что не поняли, чтобы ещё сильнее друг друга запутать. И каждый уверен в своей правоте».

После этих слов Иоанна становится понятнее эпиграф из «Мастера и Маргариты»: «Ему удалось всё-таки разобрать, что записанное представляет собою несвязную цепь каких-то изречений, каких-то дат, хозяйственных заметок и поэтических отрывков. Кое-что Пилат прочел: «Смерти нет… Вчера мы ели сладкие весенние баккуроты»».

В целом книга мне понравилась, читала с большим интересом, невзирая на странности. Вяземский детально прорисовывает характеры, на страницах его романа не схемы, не исторические персонажи, а живые люди. Правда, мне не понравилось то, каким автор представил Пилата. На мой вкус, именно здесь получилось какое-то уж слишком альтернативное прочтение образа.

Из недостатков романа могу упомянуть один из сомнительных авторских приёмов — слишком много вольностей сатирического плана; например, Вяземский описывает ночной совет фарисеев с использованием откровенно партийного, образца КПСС, лексикона. Содержание беседы остается до предела серьезным, но форма…

«Знаю, знаю, — нетерпеливо перебил его Руввим, — мне прекрасно известны либеральные и, я бы сказал, попустительские взгляды вашей школы на исполнение субботы… Я вот на что хочу обратить ваше внимание, товарищи и дорогие друзья мои! Назарей и его приспешники не просто нарушают субботу. Они специально устраивают провокации, глумятся над нашими священными правилами, оскорбляют чувства верующих иудеев!» — «Так стало быть, тенденциозно нарушает субботу, чтобы оскорбить чувства верующих?»

Но удивительным образом все эти вольности не нарушают атмосферу романа, ощущение полного погружения в события  дня. Автор прекрасно знает историю и реалии времени; беседа Пилата с Максимом, толкующим сон прокуратора о Тиберии — просто шедевр. Поэтому я не жалею, что прочитала эту книгу, и, возможно, когда-нибудь перечитаю её, чтобы вновь почувствовать её особенную атмосферу.

Могу порекомендовать этот роман тем, кто интересуется библейскими сюжетами в художественной литературе.

chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий