Поиск

Бойцовский клуб — роман о постмодернизме?


«Этот мир отныне принадлежит нам и только нам, — 

говорит Тайлер. — Древние давно в могилах.»

Чак Паланик

«Бойцовский клуб». Книга появилась двадцать лет назад, в далеком 1999-м. Ее поначалу отказывались публиковать, но потом приняли, и она выстрелила — стала бестселлером. Многие молодые люди пытались собирать свои «клубы», и эти попытки жестко пресекались. Спустя некоторое время волна популярности спала, Паланик написал другие книги, а рынок не стоял на месте.

А потом пришел Брэд Питт и все снова закрутилось.

Кто не читал книгу, тот наверняка смотрел фильм, поэтому сюжет пересказывать не буду. Я хочу порассуждать, о чем же этот роман.

Те, кто знает, кто такой Тайлер Дерден, проходим в наш клуб раковых больных. Остальных прошу ознакомиться с матчастью. 

Achtung — филологический длиннопост.

Какую фразу на уроках литературы мы слышим чаще всего?

«Этот роман — критика на современное автору общество и является прямым ответом …изму (подставьте любое литературное течение)»

Так оно и есть. Поэтому я обойдусь без пустых фраз типа «критика постмодерна» и «ироничное переосмысление». Ну их, верно? Поговорим живыми словами, так, чтобы поняли все.

В начале романа мы узнаем, что главный герой страдает от бессонницы и находит странное решение — ходить в группы поддержки людей с терминальной стадией рака и «симулировать». В конце каждой встречи он чувствует облегчение, плача на плече у настоящего больного.

«Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в жизни, все рано или поздно станет прахом.»

Что происходит в этот момент в душе главного героя? Почему такое странное поведение, зачем ему эти группы, что он там ищет?

Он приходит к людям с настоящим горем и говорит о своем, придуманном, таком же настоящем. Он приходит туда, где никто не скажет, что его проблемы не стоят и выеденного яйца. Он одинок, одинок по-настоящему, и настолько отчаялся найти кого-то понимающего, что, когда в его окружении появляется Марла, он боится. Страшится, что его снова заклеймят нытиком, рохлей, не настоящим мужиком.

Мне самой с детства говорили, что я должна быть счастливой. Других опций предоставлено не было. У меня есть семья, две пары конечностей, и я не больна раком. Странная в 21-м веке формула счастья, не находите? Не хватает только ожерелья из камней, тогда я бы стала прямо-таки богиней счастья каменного века, когда реки были кисельными, лбы — низкими, а Маслоу еще не рисовал свою пирамиду.

Эти встречи стали для героя способом научиться выражать эмоции и таким образом понять себя чуточку лучше. Думаю, многие согласятся со мной, что в момент, когда ты сидишь с кем-то и говоришь о том, что тебя беспокоит, мысли-скакуны каким-то непостижимым образом причесываются и ты как будто видишь ситуацию немного со стороны. 

А что делать, если ты одинок? Не один, нет — вокруг так или иначе семь миллиардов людей. Именно одинок. 

Люди начинают рефлексировать. В кинематографе этот прием часто изображается через глубокомысленный взгляд в зеркало. Одинокие люди начинают разговаривать сами с собой. Нам все равно нужно говорить, ведь слова сродни лекарству. Ты можешь знать, осознавать логически, но иногда просто необходимо услышать нужные слова.

Так на сцене появляется он. Тайлер Дерден, сын маминой подруги. Тайлер, с которым герой знакомится на пляже. Они как две противоположности: герой — безымянный, жалкий, сидит на песке и прикрывает родимое пятно на ноге, чтобы, не дай Бог, никто ничего такого не подумал, а у Тайлера есть все, то есть все то, чего нет у героя. У него есть имя.

Интересная также сцена, в которой появляется Тайлер. Он создает тень гигантской руки, которая появляется всего на минуту, и смотрит на героя. Здесь важны сразу несколько элементов:

1) Тайлер не боится показаться смешным. Он творит, что ему заблагорассудится, возится с бревнами, вкапывая их в песок. Ему все равно, что о нем подумают. О такой свободе главный герой пока может только мечтать.

2) Гигантская рука — аллюзия на Бога.

И я плавно подхожу ко второй важной теме романа. Тема Бога-отца.

«Если ты американец мужского пола и христианского вероисповедания, то твой отец — это модель твоего Бога. А если ты при этом не знаешь своего отца, если он умер, бросил тебя или его никогда нет дома, что ты можешь знать о Боге?»

Википедия говорит, что эта цитата оправдывает теорию о токсичной маскулинности и описывает общество «мужчин, воспитанных женщинами». Я осмелюсь перечить ресурсу и вскользь намекну, что мотив умершего, бросившего человека Бога отсылает нас немного дальше — к философии Ницше (Хайдеггера, Гегеля) и… всего постмодернизма.

Хайдеггер утверждал, что смерть бога — это смерть самой философии и конец метафизики (реальности). Постмодернисты стремились разрушить все существующие каноны, сломать все возможные парадигмы и высмеять то, что осталось.

Тайлер Дерден создает проект «Разгром» и хочет взорвать город. Члены «Бойцовского клуба» совершают различные мелкие преступления, злобно смеясь на высшим обществом. Они мочатся в суп в ресторане, вклеивают кадры из порнофильмов в детские мультики, в общем — развлекаются как могут.

Я вот страдаю по-вертеровски, а они иронизируют по-постмодернистски.

Тайлер Дерден говорит, что хочет подтереться Моной Лизой и разбить молотком все экспонаты в музее, чтобы «Бог услышал его». Он говорит, что прошлое мертво и мир принадлежит им, новому поколению. главный герой соглашается с ним и следует его указаниям, пока наконец не осознает, что может исчезнуть, сам стать Тайлером.

Он понимает, что, как бы ни была привлекательная идея разрушить все колченогие скрепы, в итоге она ведет в никуда. Бог мертв, смысла нет — уже или еще, а он сам и его поколение одиноки. У них нет ничего, пьедестал под ногами рассыпается.

В конце романа он цитирует стихотворение Шелли:

И сохранил слова обломок изваянья: —

«Я — Озимандия, я — мощный царь царей!

Взгляните на мои великие деянья,

Владыки всех времён, всех стран и всех морей!»

Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…

Пустыня мёртвая… И небеса над ней…

(пер. К. Бальмонта)

Результатом того, что предлагал Тайлер (читаем — все постмодернисты) станет не что иное, как мертвая пустыня, пустота. 

Конец романа — «глубокое молчание», однако не то, что имели в виду Сартр и Камю, стремившиеся отыскать смысл во избежание экзистенциального ужаса, а умиротворенное. Герой осознает, что слом идеалов совершенно не то, чего он искал. Разрушив систему, он поневоле создаст новую и, возможно, более ужасную. Ту, в которой единственному оставшемуся поколению не останется ничего другого, кроме как пожрать себя, подобно мифологическому Уроборосу.

Поколение главного героя — это поколение потребителей. Вспоминаем — Тайлер и команда варили мыло из человеческого жира, продавая его по двадцать баксов за брусок. Люди из высшего общества покупали его очень охотно, смыливая частицы себя и отправляя их в канализацию. 

Саморазрушение — важная тема в романе.

«Самосовершенствование — это еще не все. Возможно, саморазрушение гораздо важнее»

Архетип Уробороса отождествляет его с темнотой и саморазрушением, однако в то же время с плодородием и творческой потенцией. Амбивалентность (двузначность) — всегда очень сложное понятие в литературе, но тут его можно относительно легко разложить по полочкам. С одной стороны — потеря личности, которая воспевается в первых 99% романа. С другой же — осознание этого самого саморазрушения как чего-то негативного. Это важно, потому что до этого вся постмодернистская литература говорила о потере своего «Я» как о чем-то неотвратимом.

В конце романа главный герой говорит, что если он будет позже ложиться и раньше вставать, то, возможно, Тайлер исчезнет. Но для полной уверенности ему было необходимо спустить курок. И он это делает.

Еще немного о змее Уроборосе: сам роман «закольцован», то есть начинается там, где и заканчивается — на крыше взрывающегося небоскреба. Концовка пожрала начало или же начало неотвратимо вело к концу? Этот вопрос остается без ответа. 

Последний же абзац звучит так:

«- Мы должны уничтожить цивилизацию, чтобы сделать из нее кое-что приличное.

Он (голос) шепчет:

— Мы с нетерпением ожидаем вашего возвращения.»

Снова замкнутый круг, на этот раз — смерти и рождения. Человеческая суть не меняется. Снова будет безымянный герой, снова появится Тайлер Дерден. Страсть к разрушению была известная со времен Герострата, и кто сказал, что когда-то это закончится?

Круг не имеет конца. Круг не имеет начала.

Появится тот, кто скажет:

«Спаси меня от шведской мебели. Спаси меня от произведений искусства.» 

Спаси его. Спаси и сохрани.

chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий