Поиск

О диалогах в операционной — 192…


«Не выходите ночью на болота, когда силы зла царствуют безраздельно»(с). В нашем суровом и холодном мире роль ночи играет короткий промежуток между усыплением больного (или не совсем здорового) и обработкой его операционной зоны спиртом. Неразведенным. Который пить можно. Шутка, давно уже спиртом ничего не обрабатывают. Чтоб не пили. Снова шутка. И тогда в операционной царствуют силы зла — анестезиолог Алексей Романович с радиопозывным «Меня зовут добрый доктор Ганнибал Лектер» и операционная сестра Клавдя с радиопозывными «Клотильда» и «Маня»
— Ми-и-и-лая, кто ж тебя так? Якорем? — это, понятное дело, жалостливая Клавдя, а не добрый доктор, не являющийся гуманистом, согласно псевдониму.
— Так там пять операций было. Гинекологи еще не так могут… — Алексей Романович разглядывает сходящиеся поперечный (внизу живота чуть-чуть выше лобка) и продольный разрезы, а потом в нем просыпается старый солдат, не знающий слов любви, — Хотя… Хотя это… — он тычет пальцем в продольный разрез — Не гинекологи шили.
— Точно. Не гинекологи. Хирурги. — благотворное влияние доброго доктора Ганнибала Лектера на внимательность Клавди, Клотильды и Мани ощутимо сразу. Потому что старый солдат не знает слов любви.
— А разрез у нас… — Алексей Романович приподнимает одноразовую ночную рубашку, разглядывая разрез, длящийся до грудины, — … Нормальный у нас разрез. Еще пятнадцать сантиметров, и я бы решил, что ее уже вскрывали. Однозначно ревизия брюшной полости. Чего там было? Кишечная непроходимость? Спаечная?
— Может быть. — соглашается Клавдя, Клотильда и Маня и оглядывается, — Ой! Здравствуйте, Светлана Петровна!
— Светлана Петровна, а ваша девушка это чем болела? — Алексей Романович помнит, что до гордого звания «Добрый доктор Ганнибал Лектер», он, когда волочил правую ногу, носил не менее гордое звание «Доктор Хаус» (кстати, а с чего публика так любит девиантов и социопатов, никак пресытилась политкорректностью?)
— Ранение. — уточняет оперирующий гинеколог Светлана Петровна.
— Теперь ви-и-жу… — тянет Алексей Романович, разглядывая шов. — В рубце замаскировалось. Ножевое? Желудок?
— Да. — коротко уточняет Светлана Петровна, скорее всего, потрясенная наблюдательностью доброго доктора.
— Неправильно резал, — делает замечание Алексей Романович, но дальше я, на всякий случай, описывать беседу о владении острыми металлическими предметами не буду, мало ли… — И кто ж ее так?
— Любящий мужчина, больше некому. — делится своим знанием жизни операционная сестра Клавдя.
— Любящий мужчина не режет, он шею ломает… — опровергает знание жизни Клавдей Алексей Романович.
— Это почему?
— Чтоб в гробу красивой выглядела… — в добром докторе Ганнибале Лектере снова просыпается старый солдат, которому, хоть и немного, но ставили борцовскую технику, — Кстати, Клавдя, хочешь адский захват, чтоб шею ломать, покажу. Сначала им немного придушиваешь, чтоб слегка скис, а потом «ты-дыщь», в смысле «хрусть»…
— Добрый вы, Алексей Романович… nadie_escribe.livejournal.com

Добавить комментарий