Поиск

Серго Орджоникидзе. Человек, противостоявший Сталину


1936-1938 годы оказались самыми тяжелыми не только для всей страны, но и для партийной и государственной верхушки и даже для окружения Сталина. Никто из его соратников и друзей не знал, на кого в следующий раз падут подозрительность и гнев вождя, приводившие в большинстве случаев к одинаковому сценарию с расстрельной стенкой в конце. Пожалуй, единственным человеком, который пытался противостоять репрессиям и жестоко спорил об этом со Сталиным, был его ближайший товарищ, знакомый ему еще по бакинской тюрьме, Григорий Орджоникидзе, которого все знали под прозвищем "Серго".

Григорий Орджоникидзе родился в 1886 году. Рано остался сиротой. В 15 лет родственники отдали его учиться в тифлисскую фельдшерскую школу, которую он закончил в 1905 году. Примерно в это же время он познакомился с социал-демократическими идеями и вступил в РСДРП. В дальнейшем его революционный путь повторял биографии практически всех его будущих соратников: от эмиграции и знакомства с Лениным до тюрем и ссылки в Якутию. Там, кстати, Серго служил фельдшером и честно выполнял свой врачебный долг, не забывая, правда, и о партийной работе. Его, как и всех, освободила Февральская революция. В июне 1917 года он вернулся в столицу империи и стал работать в местной партийной организации. Как и его соратники, Орджоникидзе принимал активное участие в организации Октябрьской революции.

В годы Гражданской войны Серго назначался в самые разные районы: он работал и на Украине, и на Юге, и в Закавказье. В дни боев за Царицын он был одним из организаторов обороны города вместе со Сталиным. Именно тогда Орджоникидзе вошел в круг его соратников. Также ему пришлось послужить партии и на фронтах войны. В начале 20-х Серго укоренился на Кавказе, став там самым крупным руководителем, и проводил политику партии, которая заключалась в объединении республик в Закавказскую федерацию. Из-за этого у Орджоникидзе случались стычки с местными властями, которые хотели оставить Грузию автономной республикой. Слухи о драках вспыльчивого и горячего по характеру Серго дошли до самого Ленина, который уделил рукоприкладству Орджоникидзе даже отдельное место в своей работе об автономизации, осудив вспыльчивость кавказского руководителя. Но Владимир Ильич был уже болен и мало влиял на решения партии, поэтому верный товарищ Сталина остался на своем посту.


Микоян, Сталин, Орджоникидзе

Серго, который был близким другом Иосифа Виссарионовича, нужен был ему для борьбы с оппозицией. Именно поэтому в 1926 году Орджоникидзе был введен в высшие эшелоны партийной и государственной власти. Пыл и активность Серго понадобились в проведении индустриализации, поэтому вскоре Орджоникидзе стал наркомом тяжелой промышленности. На этом посту он добился огромных успехов в строительстве заводов, развитии авиации и организации оборонной промышленности. Для проведения успешной индустриализации Серго сколотил вокруг себя команду из единомышленников, которая помогала ему воплощать проекты в жизнь. Однако именно из-за этой бережливости по отношению к людям в своем ведомстве Орджоникидзе поссорился со Сталиным.

Как известно, именно в это время во всех сферах жизни общества были начаты "чистки" и репрессии. Серго был категорически против этого, тем более что опала коснулась и его сотрудников: в наркомате тяжелой промышленности начались проверки, обыски и аресты. Кроме того, в немилость попали и ставленники Орджоникидзе на Кавказе, которым он покровительствовал. Одним из катализаторов ухудшения отношений стало назначение в Закавказье Лаврентия Берии, которого Серго опасался и считал интриганом и проходимцем. Также Орджоникидзе никак не мог согласиться с арестами и расстрелами "старых" большевиков, с которыми Серго шел бок о бок многие годы. Все чаще разговоры между ним и Сталиным переходили на повышенные тона, перерастали в ругательства на русском и грузинском языках.

Орджоникидзе стал понимать, что тучи сгущаются и над ним, после того, как был арестован, осужден и расстрелян его заместитель в наркомате Георгий Пятаков. А в день своего 50-летнего юбилея 24 октября 1936 года Серго узнал, что его старший брат Папулия попал под арест. Все чаще Орджоникидзе был в плохом настроении, выражал несогласие с политикой Сталина и даже говорил о самоубийстве. На февральско-мартовском пленуме партии в 1937 году ему было поручено Сталиным подготовить доклад о вредительстве в тяжелой промышленности и найти врагов. Но Серго не хотел быть соучастником репрессий, поэтому подготовил мягкий проект доклада, чем вызвал неудовольствие вождя, который писал на полях язвительные замечания вроде "ха-ха".

18 февраля 1937 года Орджоникидзе был в подавленном состоянии. По воспоминаниям жены, он впервые не встал с постели, только изредка поднимаясь к столу, отказался от еды. Вечером в гости приехал его племянник. Жена, Зинаида Гавриловна, захотела позвать мужа к столу, но, только подойдя к его комнате, услышала выстрел. Она нашла мужа с простреленным сердцем и сразу же вызвала врача. Доктор, прибывший через пару минут, констатировал смерть. Зинаида Гавриловна позвонила на дачу Сталину и сообщила о смерти мужа. Вождь в сопровождении соратников прибыл через минут сорок. Побыв в комнате Орджоникидзе, Сталин вышел к жене и сказал, что официальной версией будет инфаркт и разрыв сердца. Прежде чем уйти из их дома, вождь предупредил, чтобы она не распространялась о подробностях смерти мужа, и пригрозил: "Если что, ты меня знаешь".

Серго Орджоникидзе похоронили в кремлевской стене 21 февраля 1937 года. А через два дня начался тот самый пленум, на котором вождь раскритиковал только что умершего друга. Спустя некоторое время появились показания о "попустительстве тов. Орджоникидзе контрреволюционным разговорам". Возможно, этого хватило бы, чтобы уничтожить упрямого Серго. Так или иначе, но его арестованный брат Папулия был расстрелян в 1937 году. По репрессии попали оба других братьев с женами, сама супруга Серго Зинаида, отсидевшая в лагерях 10 лет, тот самый пришедший 18 февраля племянник и врачи, проводившие осмотр и вскрытие погибшего Орджоникидзе. Тот самый пленум, до которого не захотел дожить Серго, начал в стране "большой террор".

(с)

См.также:

«Единица политической долговечности — один Микоян»

Жизнь Николая Бухарина

Телохранитель Сталина. Настоящая история Николая Власика

Менжинский. Самый интеллектуальный чекист

Жену наркома Молотова посадили, но она не обиделась

picturehistory.livejournal.com

Добавить комментарий