Поиск

посторонним в… (послесловие)


Спасибо энергичному комментированию поста про чадолюбивого уборщика — поняла, что меня читают две категории людей: владельцы бизнесов и «ачетакова?»

С удовольствием прочитала предложения оборудовать рабочее место уборщика двумя недорогими планшетами, чтобы его дети могли играть в развивающие игры, раскрасками и карандашами, телевизором с подключенным кабельным телевидением, и от особо гуманных — создать «детский уголок,» включающий в себя все вышеперечисленное. Не очень, правда, понятно, почему создавать удобные условия для работы предлагается не работодателю уборщика, т.е., клининговой компании, а заказчику и конечному потребителю услуг. Но не будем придираться к мелочам, гуманизм — понятие широкое.

Однако, один комментарий всколыхнул давние воспоминания. Комментирующий язвительно спросил меня, отчего же я не хочу допустить, что отец, убирающий в позднее время суток офис адвоката, бдительно следит за своими детьми и проинструктировал их не играть со шредером?

Вопрос наводит на мысль, что человек, его задавший, не имеет богатого опыта общения с детьми, растущими в семьях испаноязычных гасторбайтеров. Сразу скажу, что слово «невоспитанные» к таким детям не подходит. Они очень воспитанные. Но альтернативно и в русле другой, созвучной ментальности предков, традиции. Педагогический подход же заключается в том, что родитель не сдерживает в ребенке свободу самовыражения, которое не покушается на комфорт родителя, но при этом (до определенного возраста ребенка) остается для него основным авторитетом.

Поясню на примере. Скажем, пришла традиционная мексиканская семья по делам в офис адвоката. Родители садятся за стол и работают вместе с адвокатом с документами. Дети бодро скачут по стульям, раскидывают конфеты из вазочки, рвут в приемной журнал, и ковыряются в кадке с фикусом. Все, связанные с этой жизнедеятельностью, звуки родители воспринимают как фоновый шум, на который не стоит и реагировать. Создаваемый хаос никак не влияет на родительскую картину мира. Если секретарь адвоката в этот момент скажет юному созданию что-то вроде «мальчик, не надо приклеивать жвачку к моему столу и стучать грязными ботинками в белую стену», создание моментально ставит режим разрушения на паузу, затормаживается, и смотрит исподлобья, ожидая, когда обращающийся к нему взрослый перестанет говорить. Как только воспитательная речь постороннего взрослого заканчивается, пауза тоже заканчивается, и земля из кадки с фикусом продолжает разлетаться по офису.

При этом если ребенок в своем заурядном буйстве, например, свернет со стула сумку своей мамаши и высыпет из нее на пол все содержимое, то мамаше даже не нужно повышать голоса. Она просто говорит ребенку «прекрати скакать и сядь здесь», ребенок тут же садится и сидит ровно. Но ровно столько, сколько родитель на него смотрит. Поэтому мексиканского ребенка обычно нельзя оставить в приемной, пока родитель зайдет с адвокатом в переговорную. В дисциплинарном аспекте у него ухо настроено только на частоту голоса родителей, а способность находится в одной точке пространства без совершения хаотичных движений прямо коррелирует с интенсивностью направленного на ребенка родительского взгляда. Потомки ацтеков, дети природы, у которых плохо с уважением к материальным атрибутам окружающей действительности и авторитетами за пределами семейной иерархии.

Так вот, обращение с такими детьми — дело привычки и организации пространства. Разумеется, никаких раскрасок с восковыми карандашами, если покраска стен не входит в планы владельца офиса. Ни в коем случае нельзя предлагать ребенку наклейки — их трудно отдирать от офисной мебели. Не стоит держать в пределах досягаемости шоколадные конфеты — шоколад плохо отчищается от коврового покрытия. Но дешевый леденец и стратегическая посадка ребенка в поле зрения родителя, обычно, позволяет адвокату получить подписи в нужных местах документа и обсудить насущные проблемы. То есть, при некоторой мотивации создать для платящего клиента подходящие условия для посещения офиса, контролировать ситуацию можно.

Конечно, некоторые дети бывают выдающимися даже по стандартам этой демографии. Лет шесть назад регулярными посетителями моего офиса была семья, ребенок которой превосходил мои самые смелые ожидания относительно его следующей выходки. Он ходил ногами по стойке в приемной. Выкручивал болты из ручек кресел. Однажды прошел в копировальную комнату и запихнул в отверстие для забора бумаги в огромном копировальном аппарате скрепку, которую потом доставал специально приглашенный (по тарифу $70/час) техработник. Просить же родителей приходить по бюрократическим вопросам по одному, пока второй присматривает за ребенком — не вариант. В дружной мексиканской семье все делают вместе.

И вот в какой-то день муж с женой приходят в назначенное время ко мне в офис, и что-то в пространстве явно не так. Почему-то ребенка с ними нет. Мы сделали то, ради чего встречались, а потом я говорю: «А где же ваш малыш Алехандро? Что-то его сегодня нет с вами.» На что мамаша этого Алехандро отвечает: «Да, он сегодня остался с бабушкой. Мою свекровь отстранили от работы, поэтому она все равно дома сидит. Вот заодно и за внуком присмотрит.»

«Да? — участливо уточняю я, — Прямо вот отстранили? Что же она такого сделала?» — «Ничего не сделала, — отвечает клиентка. — Просто у них на работе такая дурацкая привычка проводить обязательное медобследование, так у моей свекрови какой-то анализ показал положительную реакцию на туберкулез. Поэтому она дома сидит с сохранением зарплаты, пока там разбираются, что дальше делать.»

Я клиентов проводила до лифта, возвращаюсь в офис — картина маслом. Одна ассистентка дезинфицирующим раствором для рук обрабатывает все поверхности, которых касались клиенты, вторая гуглит, как передается туберкулез. logofilka.livejournal.com

Добавить комментарий