Поиск

Мертвая царевна


— Нет, не могу и не уговаривайте меня! – он сделал хороший глоток из кружки и вытер широким рукавом пенные усы. Затем обвел взглядом присутствующих и хрипло добавил. – Я покойников страсть как боюсь.
— Да ладно тебе, королевич! – высокий красивый мужик с окладистой бородой, подернутой серебряными нитями седины, весело ткнул его в бок. – Она ж невеста твоя. У вас, поди, и шуры-муры водились?
Королевич сделал еще глоток.
— Так она тогда живая была, а сейчас, — голос королевича перешел на шепот.– Сейчас-то… мертвая!
— Да брось! – вихрастый блондин плеснул в полупустую кружку королевича еще пива. – Это ж аллегория!
Блондин подмигнул остальным шестерым собутыльникам. Те согласно закивали головами.
— А она что же, — королевич отставил в сторону кружку. – В гробу, значит, лежит?
— В гробу, — подтвердил блондин. – В хрустальном. Все чин чинарем, королевич. Гроб мы у гномов арендовали.
— Соглашайся, — снова загундосил высокий. – У нас срок аренды истекает, надо гроб возвращать.
…Часы пробили полночь. Королевич поднял тяжелую голову со стола. Осторожно, стараясь никого не разбудить, он поднялся с лавки и, аккуратно ступая, стал медленно пробираться к дверям. У дверей он остановился, еще раз обернулся. Могучий храп оглашал горницу. Королевич взялся за ручку и медленно потянул ее на себя.
Верный конь ждал у ворот. Не мешкая, королевич вскочил на коня и пришпорил его. В ушах тягуче запел ветер, застонали за спиной висельные осины, заухала сова. Рваные тучи обнажили бледный лик луны, выхвативший из мрака темное жерло пещеры. Оттуда доносилось бряцанье цепей и глухие удары о крышку гроба…
***
— Вот так все, братцы, и было, истинный крест! Насилу я тогда ноги унес. О королевстве, понятно дело, забыть пришлось. Долго я потом еще по белу свету странствовал, пока вот к бурсе не прибился. Имя сменил, а все одно, братцы, как глаза закрою, так и вижу ее – волосы длинные черными змеями, платье белое…
— Ох, ну и врать ты горазд, Хома!
Трое приятелей удобно расположись в стороне от дороги. Один из них, рослый и плечистый, неторопливо разделывал луковицу. Краюха ржаного хлеба уже была аккуратно разломана на три равных части.
— Ей богу, не вру! – тот, кого назвали Хомой, яростно затряс стриженой головой и истово перекрестился.
Некоторое время приятели молчали. Слышался лишь хруст лука на зубах. На землю медленно опускались сумерки.
— Что-то рано темнеет, — Хома зябко повел плечами. – Нам бы, товарищи, ночлега где добыть.
— Да неплохо бы, — согласился рослый.
Приятели поднялись, собрали пожитки и медленно двинулись в путь. Между тем уже была ночь, и ночь довольно темная.
— Хутор, братцы! Ей богу, хутор! — вскричал Хома.
И впрямь, вдалеке показались неясные мерцающие огоньки. Глухо ухнула сова. Хома вздрогнул, остановился и испуганно огляделся. Потом резко передернул плечами, словно сбрасывая наваждение, перекрестился и поспешил за товарищами, навстречу спасительным огням. kolobok-forever.livejournal.com

Добавить комментарий