Поиск

читательский дневник. июль


1. Дина Рубина. «Бабий ветер». Парашютный спорт, шаровое воздухоплавание, старческий педикюр и эпиляция промежности: вы узнаете об этом значительно больше, чем хотели. Из этих вроде бы не пересекающихся тем Рубина строит очень цельный и живой художественный текст, правдоподобный настолько, что едва ли не треть книги я сомневалась, уж не автобиографический ли он — ну а вдруг я чего-то не знаю о жизни автора? Это роман в письмах, которые будто бы пишет эмигрантка-косметолог, увлекавшаяся в молодости воздухоплаванием, подруге-писательнице, разворачивая в них всю свою жизнь: детство в парикмахерской среди трогательной и сердитой еврейской родни, полеты, свою любовь и свою страшную потерю — и, наконец, работу из тех, что требует от человека почти полностью забыть о брезгливости. Брезгливость физическую героиня, ксенофоб старой формации, парадоксальным образом замещает морализаторским отвращением к тем, кого так мало было в Советском Союзе ее детства и так много в Нью-Йорке наших дней, — геям, транссексуалам, инаковыглядящим, — и с неприятной гордостью пишет о том, как ей удается их «лечить». Но даже если героиня нехороша, книга при этом — отличная.

2. Герман Кох. «Летний домик с бассейном». Кох — певец записных мудаков. После его «Ужина» меня уже не удивить тем, что герои один за другим оказываются непорядочными людьми и бесчувственными негодяями, вопрос только в том, кто все-таки сможет обойти остальных в чудовищности поступков, кто циничней и точней выстроит интригу. Две семьи с детьми вместе на отдыхе, перекрестное вожделение, насилие, месть. У докторов есть свои инструменты для мести.

3. Макс Фрай. «Жалобная книга». Захотелось перечитать книгу, которую любила в юности, — оказалось, что удовольствие она доставляет сравнимое с тем, что раньше. Мистический реализм, история о накхах — своего рода вампирах, которые не пьют кровь, но могут проживать чужие судьбы: их жертва (впрочем, они старательно избегают этого термина) не погибает, просто утрачивает некоторую яркость переживаний — а ведь некоторым страдальцам, склонным к заламыванию рук, это может быть только на пользу? Накхи охотятся не на всех подряд, а только на тех, кто жалуется на судьбу, начал ныть — сам виноват. Очень здорово проживать эти жизни с ними, мне кажется, это и моя какая-то мечта — заглядывать в чужие переживания (по крайней мере, среди других суперспособностей я бы наверняка выбрала такую). А кроме этого, это очень особенная история о любви.

4. Милан Кундера. «Невыносимая легкость бытия». Кундера, конечно, великий писатель и без моего мнения, но раз уж взялась за читательский дневник, напишу о том, как его читала я — абсолютно взахлеб, с вот этим «решил почитать перед сном, встретил рассвет». Это ведь тоже про любовь, про вполне обычных людей с их обычными сложными чувствами — связавшие свои жизни исследователь-коллекционер женщин и его смиренная молодая жена, которой его похождения причиняют душевную боль, но она старается быть выше ревности, — и тем не менее они выписаны так многослойно и объемно, что дух захватывает от виражей, которые можно заложить внутри одной человеческой души и плоти, и во всем появляется множество, множество смыслов. Да и сама концепция невыносимой легкости бытия откликается во мне, как никакая другая.

5. Сергей Кузнецов. «Учитель Дымов». Семейная сага о жизни нескольких поколений учителей — очень разных. «Красиво получается. Это как будто вы в семье разыгрываете всю историю. Прабабушка — просветитель, наследник XIX века. Дед — человек того времени, когда наука была главной силой, спасением и соблазном. Твой отец — образцовый шестидесятник, русский нью-эйдж, все такое. А ты — воплощение России сегодня». Читается легко и, в общем, интересно, как любая живая семейная история, но чего-то особенного мне испытать при чтении не удалось.

6. Поль Фурнель. «Читалка». Производственный роман из жизни французских книгоиздателей в век, когда на смену бумажной литературе приходит электронная. Довольно ироничный, местами весьма любопытно раскрывающий издательскую кухню, вопросы и проблемы, возникающие перед выпускающими редакторами, — но даже профессиональное родство не помогло мне счесть эту книгу стоящей.

7. Селеста Инг. «Всё, чего я не сказала». Подростковая драма про то, как губительна бывает родительская любовь, как тягостен груз чужих надежд. Читатель еще на первых страницах находит девочку на дне озера — дожидается, пока тело найдут родственники, а затем вместе с ними пытается понять причины ее смерти. Довольно грустно и довольно очевидно, что виной тому все — и никто.

8. Аркадий и Борис Стругацкие. «Хромая судьба». Сюжет «Гадких лебедей» тоже, наверное, не нуждается в пересказе — аномально дождливый город, лепрозорий с умниками-мокрецами. Научи детей думать иначе — чище, честней и разумнее — и они покинут родителей, скованных старыми идеями, злобой, унынием и пьянством, и, может быть, построят новый мир, не руша старый. Роман внутри романа — и все это оказывается текстом Синей папки, сокровенного произведения писателя Феликса Сорокина, которое тот бережет неизданным и боится предъявить его машине, вычисляющей потенциал любого текста. Все в целом — мрачно и уже не так обнадеживающе, как в «Полудне». Б. Стругацкий: «Нам хотелось написать человека талантливого, но безнадежно задавленного жизненными обстоятельствами, его основательно и навсегда взял за глотку «век-волкодав»».

9. Мишель Уэльбек. «Возможность острова». Футуристическая история, ведущаяся сразу из двух временных точек — нашего времени, где популярный сатирик добивается заслуженной славы едкими злыми скетчами, любит двух женщин и заслуживает особое место в секте, — и тысячей лет позже, когда его 25-й по счету клон, запертый в изолированном раю, оставляет комментарий к автобиографии первой своей версии. Так неолюди передают опыт — первоначальным исповедальным текстом предка-исходника и комментариями к нему, оставленными каждой из версий. Бессмертие — есть, анализ идет, чувств — нет, или нет почти. Но, кажется, были. В первую очередь это книга о старении: женском, мужском, — и фантазия на тему того, как бы его отменить. chto-chitat.livejournal.com

Добавить комментарий