Поиск

О диалогах в операционной — 173…


— Алексей Романович, там ножевое в сердце… — это барышня с радиопозывным «отличница» мне подъем организовывает. Взгляд на часы. 05.30 АМ. Считай, переспал. Кстати, а чего это она меня будит? Она же смотрящий по хате. В смысле, дежурная по палате реанимации.
— А ты чего здесь делаешь?
— Меня еще в приемный покой выдернули. Осмотреть и сопроводить до операционной.
— Это правильно. Рукожопикам без нас скучно. В сердце, говоришь?
— Подозревают, что в сердце.
— А и хрен с ним. Нам что в сердце, что в жопу, все едино не спать.
Кстати, это писать долго. Читать тоже. Диалог-то происходит в движении. Стремительном, словно полет стрижа над извилистой лесной речкой, окруженной обрывистыми берегами, в южной части Марийско-Вятского вала. За полезными для здоровья лекарствами, подлежащими предметно-количественному учету, потом в операционную.

Какой хорошенький. Дырочка небольшая. Линейная, говоря языком судмедэкспертов из сериала «След». На левой половине грудной клетки. Ерзает.
— Товарищ. Това-а-арищ… — это я его ласково средним пальцем (частое применение среднего пальца, как своего, так и пациентов — у пациентов я только на него датчик содержания кислорода в крови напяливаю — есть символ отношения к жизни, ну, и вообще) по лбу постукал. — Ели пили когда последний раз?
— Чо-о-о?
— Понятно. Пили. — слово «пили» повторно употреблено в хорошем, правильном его значении. И оно не имеет никакого отношения к моральному облику потерпевшего, меня его моральный облик интересует в последнюю очередь. Оно всего лишь констатирует, что в тот промежуток между засыпанием и запихиванием трубки в дыхательное горло, именуемым красивым нерусским словом «интубация», вероятность обильного истечения блевотины если и не гарантирована,то весьма высока.
— А-а-а. Дайте мне наркоз, чтоб я умер! — это наш страдалец голос подал.
— Видите, Елена Евгеньевна, — Алексей Романович обращается прежде всего к своей сестре-анестезистке, хотя и к прочему персоналу тоже,потому что настоящий российский врач — он не только лечебник и санитарный просветитель, он еще и политический информатор. — Как далеко после проводимой реформы здравоохранения шагнула отечественная медицина. Потребитель медицинской услуги без наркоза уже и помереть не может, блять.

После вводного наркоза, в моем исполнении именуемого «акция все по сто» (в виду имеются конечно жене рубли, а доллары миллиграммы) от блевотины мы увернулись.
Елена Евгеньевна, внимательно посмотрев на уже спящего страдальца, глубокомысленно изрекает:
— Вот до чего просмотр футбола доводит…
— Причем тут футбол? — Алексей Романович, как всегда, любознателен.
— А чего тогда они не поделили?
— Может бабу? — Алексей Романович, как всегда, жизнеутверждающ.
Елена Евгеньевна, еще раз внимательно смотрит на уже спящего страдальца.
— Он? Бабу?
Алексей Романович задумчиво почесывает затылок и грустно вздыхает:
— Пузырь еще могли… nadie_escribe.livejournal.com

Добавить комментарий