Поиск

ЭЛЬБРУССКАЯ ВИКА


   В издательстве побывал альпинист Казбек Шибзухов, в активе которого 39 восхождений на Эльбрус. Я уже рассказывал о нем — в позапрошлом году на вершине Эльбруса прямо в Казбека удирала молния. Об этом случаве рассказали многие средства массовой информации и интернет-ресурсы страны. Это звучит невероятно, но Казбек выжил. Правда, после этого происшествия стал видеть то, что дано немногим. Об этом я рассказал в цикле публикаций "Мистический Эльбрус". В этот раз Казбек поведал о его недавней встрече с Эльбрусской девой. Этот рассказ впереди.

     А пока напомню одну из своих публикаций о подобной встрече.

    …Почему я вспомнил эту историю? Про девочку в красной курточке? Не знаю. Просто вспомнил, и все ожило в памяти. Ожило в памяти, что было более четырех десятилетий назад. Да куда там четыре – давно уже с га-ком!

Итак, мы решили идти на Эльбрус! Кто это мы? Несколько малолетних дураков, живущих в одном дворе, которые и понятия не имели, что такое горы вообще, а тем более Эльбрус. Но вот загорелись и все тут. Тогда, в самом конце шестидесятых, это было значительно проще, чем сейчас: при-езжали в один из альпинистских лагерей, пристраивались к какой-нибудь группе, проходили короткую (пару дней) акклиматизацию и «вперед и вверх, а там – ведь это наши горы, они помогут нам».
Близлежащие горы мы действительно считали своими – не раз ходили на знаменитую Сарай-гору, в монастырь, расположенный поблизости. Вот и сейчас туда отправились. Понятно, для родителей, которые и подумать не могли, что мы держим путь совсем в другую сторону. Сбил нас всех конечно с толку Сашка Касимов – самый старший по возрасту, рослый и самоуве-ренный. Он уверял, что уже побывал на Эльбрусе, и это оказалось совсем нетрудно. Почему-то ему верилось. Может, потому, что отец автора этих строк в составе участников массовой альпиниады 1960 года взошел на се-дого великана и потом рассказывал, что в группе, когда идешь один за од-ним, по натоптанной тропе, это оказалось значительно легче, чем он пред-полагал.
Естественно, ни на каком Эльбрусе, Сашка не бывал, а ездил в При-эльбрусье с ребятами из КЮТ (клуб юных туристов), несколько дней провел в одном из лагерей, ходил в однодневные походы. Нам же все это он подал как легкую прогулку за приключениями.
И вот собрав рюкзаки (мы их, как и палатку, альпенштоки, ватные спальники взяли напрокат в клубе туристов, что работал при турбазе «Нальчик»); прихватив по два свитера, по паре шерстяных носков (на это у нас хватило ума), несколько банок тушенки (здесь нам повезло: мать Генки Бершадского работала в заводской столовой), черные очки в пластмассо-вой оправе (знали, что без них никак нельзя), имея каждый по десять руб-лей в кармане (спонсировали родители), мы двинулись на вокзал. Двину-лись в кедах – резиновых, китайских, в которых и планировали взойти на высочайшую вершину Европы. Впрочем, тогда она такой не считалась.
Вокзал на тот момент в городе был один – напротив железнодорожного, откуда и ходил «пазик» в Терскол. Не помню, сколько стоил билет, но знаю точно, что меньше рубля.
Выпало из памяти и то (в Приэльбрусье я приехал в первый раз), где именно мы остановились. Но палаток (частных гостиниц тогда не было и в помине) рядом стояло видимо-невидимо. Мы и разбили свою (с немалыми трудностями, кстати) поблизости.

Дальше одна надежда была на опыт Сашки, утверждавшего, что без акклиматизации подниматься нельзя. Но прибиться к какой-нибудь из организованных групп оказалось непросто. Только на второй день нас согласи-лись взять с собой ребята из Свердловска, такие же, судя по всему, неопытные, как и мы, но имевшие пожилого (на наш взгляд) инструктора. Я до сих пор не понимаю, почему он разрешил нам присоединиться к его группе. Впрочем, в те времена все было значительно проще и доступнее. Регистрация как таковая, возможно, и была, но большинство обходилось без нее. Мы, во всяком случае, не слышали о ней, тем более, что двое из нас еще не успели даже получить паспорта, а других документов, типа школьных удостоверений, в те времена не выдавали. Естественно, не бы-ло и в помине пограничной зоны. Вообще никому до нас не было никакого дела. За те дни, что мы провели в Приэльбрусье, ни один человек не поинтересовался, кто мы, что здесь делаем, что планируем, как экипированы и что у нас есть с собой.
Одним словом, наша акклиматизация (дело было в конце июля) свелась к двухдневному шатанию по окрестностям и лежанию в палатке, а на третий день мы вышли. Вместе со свердловчанами, полностью полагаясь на них. Маршрут был классическим – от Азау (к этому времени как раз заработала канатка «Азау» – «Кругозор», далее так называемые «Бочки» и Приют 11.
Вспоминая сегодня тот поход, не могу сказать, что начальный его этап достался так уж тяжело. Погода была идеальной для восхождения – без-ветренно, на редкость тепло, солнце пряталось за тучами, тропа размокла, идти было легко, тем более, что свердловчане взяли достаточно высокий темп. Конечно, играла свою роль и молодость.
Ночевали мы на Приюте 11. Как это удалось, кто нам разрешил, чего это стоило, я так и не узнал. Нет, вру. Последнее обошлось нам по пятерке с носу, которые собрал руководитель свердловчан. Помню, что мы еще долго ворчали, так как разместили нас прямо на полу в коридорчике, а меня в каком-то закутке и мужик, проходивший туда, наступил мне, лежащему в спальнике, на руку. Кстати, холодно было страшно. Свитера, натянутые один на другой, ничуть не грели. Особенно мерзли руки.
Помню, что мы вместе со свердловчанами сходили к скалам Пастухова. Подъем показался настолько крутым, выдохлись мы из сил так быстро (стали задыхаться, через семь-восемь шагов останавливаться), что никакой Эльбрус уже не вдохновлял. Радовала только погода: отогревались на кам-нях. К этому времени наши лица так пересытились солнечной энергией, а губы распухли и обветрились, что меня поминутно не оставляли мысли: как я все это объясню маме. Кожа горела, губы кровоточили, но до меня и моих спутников ни кому не было дела. Старший из свердловчан внес нас в какие-то списки и сказал, что на восхождение пойдем в два часа ночи. К этому времени кто-то экипировал меня ботинками, горными, настоящими, но столь жесткими и всего на размер большими, что большие пальцы на ноге я сбил уже в первые метры подъема.
Впрочем, это рассказ не о глупости малолетних дураков, а о другом. По-этому не буду рассказывать, как мы двигались и докуда добрались. Уточню лишь, что нашей четверке даже седловина не покорилась. Совсем скоро мы стали отставать от свердловчан. Их замыкающий постоянно подгонял нас, потом остановил всю группу и предъявил ультиматум: или «через не могу» идем вместе, или останавливаемся и: 1. ждем их. 2. идем вниз по тропке.
С позиций элементарных требований безопасности поведения в горах все это кажется ирреальным и невозможным, но все было именно так или почти так. Почему почти? Потому что к этому времени я уже практически не соображал, где нахожусь, а лица товарищей были как в тумане. Не думаю, чтобы у моих спутников состояние было лучшим.
Одним словом, мы, все четверо, остались и назад двинулись уже не в связке, а по отдельности. Я оказался последним. И в прямом, и в переносном смысле.
Практически сразу расстояние между нами стало расти, а вскоре первый (это был, конечно, Сашка) вообще скрылся из виду.
В какой-то момент я обнаружил, что впереди меня никого нет. Это было странно – только что поблизости был кто-то из товарищей и вдруг он исчез, словно растворился в снежной круговерти (к этому времени посыпал мел-кий снежок). Ноги мои стали как чугунные, пальцы упирались в ботинки и от этого ныли со страшной силой.
Чтобы уменьшить боль, я решил снять одни из шерстяных носков. Но как это сделать? Взгляд заметил нечто черное с правой стороны. Это был камень (тот самый или не тот), на котором мы грелись. Добравшись до него, я припал спиной к теплой поверхности и попытался снять носки. Но для этого надо было вначале снять ботинки. Один я еще как-то смог и увидел, что носок пропитался кровью. Стащив его, сунул ногу в ботинок и осознал, что и в таком виде она в него не влезает.
От боли и бессилия сел на снег, уперся в камень ногой и стал со всей оставшейся силой бить от него. Каким-то образом мне удалось запихнуть, в прямом смысле слова, ногу в ботинок и даже завязать шнурок. Цепляясь за камень, я нашел в себе силы подняться, чтобы идти вниз. И тут вдруг по-нял, что не знаю куда. Тропка, от которой камень находился в каких-то пя-ти-семи метрах, тропка, столь видимая сверху, исчезла. И ее вовсе не за-нес снег – он еще не набрал силы, а падал словно нехотя, большими, прав-да, но редкими хлопьями.
Тем не менее, ее не было. Я снял очки, и яркий свет резанул по глазам, поплыли разноцветные радужные круги. Я вновь надел очки, но тропку так и не увидел. У камня же было так тихо, спокойно, он защищал от ветра и снега, более того – дарил тепло, что я решил остаться у него. Подумал: свердловчане начнут спускаться, я их замечу и с ними тронусь вниз. Про-пустить я их никак не смогу, ведь тропка совсем рядом с камнем, всего в нескольких шагах.
И я привалился к камню. Какое-то время еще смотрел вперед, а потом веки налились тяжестью и сами опустились. Сколько так продолжалось, я не знаю. Но неожиданно я услышал ее голос. Чей именно? Девочки по име-ни Вика, с которой я познакомился в пионерском лагере за два года до этого. Ехать мне туда категорически не хотелось, но родители настояли, и так я оказался в пионерлагере, что располагался в Долинске, месте, которое и сейчас называется «Волчьи ворота».

                                                                                                                                                                                                              Окончание следует

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий