Поиск

Адмирал Ямамото и хиромантия в Императорском японском флоте


Интересный отрывок из биографии адмирала Исороку Ямамото (автор Хироюки Агава), об
отношении адмирала к нетрадиционным методам определения способностей пилотов морской
авиации…

Краткая предыстория вопроса: в середине 1930-х годов японскую морскую авиацию преследовала
проблема высокой аварийности. Имелось мнение, что по крайней мере отчасти проблема порождена
неадекватной системой отбора кандидатов в морские летчики. И вот однажды глава отдела образования
департамента аэронавтики при Ямамото, капитан 1-го ранга Ониси Такидзиро (впоследствии —
«отец» эскадрилий камикадзе) позвонил Кувабаре, заместителю командира авиакорпуса Касумигаура,
сообщив ему необычную информацию…

Дальше — текст Х.Агавы; много букв, но интересно:

«…Проводились различные расследования причин несчастных случаев; одна из щекотливых проблем —
как оценить потенциальных членов экипажей. Перед приемом курсанты и кадеты резерва тщательно
просеивались, подвергаясь тестам на способность к обучению и на физическое состояние; вслед за
тем строго проверялось их соответствие задачам, которые предстоит решать; даже при этом многие
после первых примерно шести месяцев оказывались неадекватными. Это не имело бы особого значения,
если бы отчисление их с курсов не влекло лишней траты денег и позора для отчисленных. Но на
практике еще до их отстранения по их вине много раз происходили несчастные случаи. Один или два
раза потеряны драгоценные жизни, а разрушение дорогого авиационного оборудования налагало
дальнейшие тяготы на бюджет, и без того ограниченный.

Для проведения тестов пригласили экспертов из департамента психологии Токийского императорского
университета. Отобранных для этой цели поначалу нашли в полном порядке, но позднее они часто не
оправдывали ожиданий. Казалось, экспериментальная психология мало чем помогает в определении
нужных способностей, а главной проблемой авиации все еще оставалось выявление соответствующих
кандидатов в пилоты. Глава отдела образования департамента аэронавтики при Ямамото, капитан 1-го
ранга Ониси Такидзиро (преданный сторонник Ямамото; к концу войны обрел известность как «отец»
эскадрилий самоубийц — камикадзе; ярый апологет войны до последнего солдата) однажды позвонил
Кувабаре, заместителю командира авиакорпуса Касумигаура. Вот суть того, что он сообщил:

— В школе моего тестя, директора средней школы Дзунтендо, среди выпускников есть весьма
необычный молодой человек, по имени Мизуно. Он изучал историю в университете, и его дипломная
работа касалась древних способов предсказания. Еще ребенком он увлекался хиромантией и
физиогномией. Прочитав как-то в газетах, что морская авиация недавно потеряла много самолетов,
он заявил: это потому, что во флоте применяются неверные методы отбора пилотов. «Склонен к
фантазиям», — подумал я. Но вот лично встретился с ним, и он сказал мне: узнать, годен ли человек
в пилоты, можно по ладони либо по лицу, а набирать пилотов партиями неверно.
Лично я не считаю, что на флоте пилотов набирают партиями, но тем не менее спросил, может ли
он сам определить соответствие того или иного. «О да!» — ответил он абсолютно уверенно.
Я пришлю его к вам в Касумигаура с рекомендательным письмом, — почему бы вам не послушать этого
человека, хотя бы ради шутки, и не дать ему возможность прочитать рисунок папиллярных линий на
ладонях ваших людей.

Кувабара, готовый ухватиться за любую соломинку, согласился встретиться с молодым человеком,
и в назначенный день Мизуно Йосито представился в корпусе, имея при себе рекомендательное
письмо Ониси. Время обеденное, со стороны аэродрома не иссякал поток людей в летных комбинезонах.
Кувабара предложил пригласить инструкторов после обеда — порядка ста двадцати человек: пусть
Мизуно испробует на них свои методы, разделив их на три разряда — их пригодности для какой-либо
работы или для полетов. Пообещал иметь под рукой список всех инструкторов с отметками об их
квалификации, приобретенной за долгий период времени.

Все собрались; Мизуно пристально рассматривал каждого по очереди пять-шесть секунд, а затем
присваивал категорию — А, В или С. Когда Кувабара с помощником сравнили эти ранги с отметками,
поставленными в списке, то, к своему изумлению, обнаружили, что ранги и отметки совпадают в 86
процентах случаев. В тот день собрали всех курсантов и подвергли той же процедуре; на этот раз
соответствие составило 87 процентов. Кувабара и другие были ошеломлены: этот молодой человек,
явно не связанный с миром авиации, за пять-шесть секунд сделал выводы, соответствующие более
чем в 80 процентах случаев заключениям, сделанным ими самими через месяцы, а то и годы после
прибытия курсанта в часть. Намеревались позабавиться, но вышло так, что надо все принимать
всерьез.

Узнав, что Мизуно до сих пор не нашел работы и волен приходить и уходить, когда ему
заблагорассудится, руководители базы оставили его в Касумигаура на ночь, чтобы побеседовать
с офицерами. Один офицер, по имени Нанамото, волновался, как ему быть с предстоящей женитьбой;
попросили Мизуно посмотреть на ладони этого офицера.

— У вас, видимо, нет четкого решения по поводу женитьбы, так? — обратился к нему Мизуно.
— Вам нужно в конце концов остановиться на первом варианте.

«Первый вариант» — девушка, с которой Нанамото помолвлен, — противоречил другому:
семья навязывала ему невесту ради материальной выгоды.

Еще Мизуно объявил, что, по его мнению, война разразится в течение года или около этого.
Кувабара возразил: даже если война и начнется, то не так скоро; все происходило летом 1936 года,
то есть за год до того, как вспыхнул «китайский инцидент». Потом, когда предсказание Мизуно
осуществилось, Кувабара спросил, что привело его к такой мысли.

— В детстве, когда впервые заинтересовался хиромантией и физиогномкой, — ответил Мизуно, — я
заметил, что многие шагают по улицам Токио с печатью смерти на лицах. Это ненормально, подумалось
мне, — не заметил такого в Осаке. А потом произошло великое землетрясение в Канто, и я все понял.
Точно так же сейчас: не могу отвести взгляда от многих женщин на улицах Токио — по их лицам видно,
что через год- два они станут вдовами. Так я пришел к выводу, что на этот раз не из-за природного
катаклизма потеряют они мужей.

Известный факт: в начале «китайского инцидента» 101-й дивизион — большинство в нем составляли
уроженцы Токио — понес тяжелые потери в боях под Шанхаем.

***

Как только Мизуно уехал, Кувабара позвонил Ониси.
— Знаете, — начал он, — в нем есть что-то скрытое от глаз. Подумать бы, нельзя ли как-то
использовать его методы при формировании экипажей; хотелось бы, чтобы он сам поглубже этим
занялся. Как бы принять его в штат, скажем на должность советника при департаменте аэронавтики,
чтобы облегчить ему доступ к частям морской авиации?

Ониси, очевидно, возражений не имел, поскольку сам проявил инициативу; Кувабара направил
рапорт на имя командования авиакорпуса Касумигаура: как доказали случаи проявления прирожденного
здравого смысла и иглоукалывание, древние и явно ненаучные методы вовсе не обязательно сбрасывать
со счетов; тут же привел мнение специалистов по статистике — совпадение в 60 процентах случаев
и более следует считать признаком достоверности.

Теперь Ониси предстояло познакомить с рапортом других и убедить их в разумности накопленных
рекомендаций. Представил его в бюро по персоналу и бюро по морским делам и попробовал уговорить
руководство принять Мизуно на работу в качестве советника, но везде встречал скептические усмешки.

— Слушай, не думаешь же ты в самом деле, что морской флот… — шептали вокруг, — я хочу сказать —
физиогномика…

Кувабара приписывал свою неудачу узкому «рационализму » соответствующих лиц в двух морских бюро.
Для бюро по морским делам все это выглядело как доказательство, что авиация окончательно потеряла
рассудок. Когда стало очевидно, что ничего не получается, Кувабара спросил Ониси, а говорил ли
он с Ямамото. Нет, не говорил: вместе отправились к Ямамото на прием. Вначале, попросив его не
смеяться, стали в деталях рассказывать историю с Мизуно и обратились к Ямамото за помощью в
устройстве этого человека советником. Ямамото улыбался, слушая их, а когда закончили, сказал:

— Понятно. Я сам с ним поговорю, но пусть он придет один.

Договорились привезти сюда Мизуно; потом по телефону, пока Ямамото со своей стороны разговаривал
с разными отделами бюро по персоналу и бюро по морским делам и с департаментом аэронавтики,
собрали в офисе около двадцати различных лиц. Когда прибыл Мизуно, первое, о чем его спросил
Ямамото, — что такое, в его глазах, хиромантия и физиогномика.

Тот отвечал — как уже объяснял Кувабара в авиакорпусе Касумигаура, — что это отрасли прикладной
статистики. Популярные народные верования — такие, например, как вера японцев, что люди с
длинными, как у кролика, ушами внимательны и мягки по натуре или что квадратный подбородок
означает то-то и то-то, основаны, по сути, на эмпирических статистических наблюдениях. Эти
верования не обязательно верны для каждого случая, но тут и не пятьдесят на пятьдесят. Еще и
интуиция придает индивидуальным наблюдениям точность.

— Ну что ж, хорошо, — кивнул Ямамото. — Здесь собрались двадцать человек. Можете сказать, кто
из них — летчики?

Мизуно внимательно вгляделся по очереди в лицо каждого. Наконец указал на одного:

— Это вы, не так ли? — а потом другому: — И вы тоже. Этих двоих звали Хоси Казуо и Мива Йоситаке,
оба из числа лучших летчиков-истребителей, какими в то время могла похвастаться морская авиация.
Хоси и Мива скромно улыбнулись под удивленными взглядами остальных.

— Все, больше нет? — поторопил Ямамото.
— Это все, — ответил Мизуно.

Тут еще один из присутствующих, капитан второго ранга Тагучи из морского генерального штаба,
произнес: — Я тоже пилот!

Мизуно взял его руку и внимательно изучил ее.
— Может быть, вы и пилот, но не очень хороший.

Все снова стали переглядываться, затем раздался смех. У Тагучи, выпускника колледжа морского
генерального штаба, морского летчика, отличные мозги, но для летчика слишком замедленная реакция.
Ему случалось повредить самолет при посадке; недавно его перевели в морской генеральный штаб с
предупреждением: не соберет все внимание — в конце концов разобьется вдребезги.

Последовало еще несколько демонстраций таинственных способностей Мизуно. Подверглись исследованию
ладони капитана 1-го ранга Киды Тацухико.

— Вы себе взяли чье-то имя? — спросил Мизуно.
Кида не хотел отвечать, но под давлением признался с печальным восторгом, что он и вправду
приемный сын.

Наконец Ямамото счел, что настало время, и ассамблея постановила без дальнейшей шумихи принять
Мизуно на работу. Вскоре после этого его официально назначили советником при департаменте
аэронавтики. Его обязанность в этом качестве — присутствовать на всех проверках курсантов
и кадет резерва в авиакорпусе Касумигаура и изучать их ладони и лица.

Флот стал применять методы Мизуно в сочетании с обычными письменными и физическими проверками;
наиболее обещающим из всех кандидатов считался тот, кто получал хорошие оценки на этих двух
экзаменах и «добро» от Мизуно. Поэтому не совсем правильно утверждать (как кое-где во время
войны), что морским авиакорпусом управляли предрассудки.

В результате занятость Мизуно превысила всякие пределы. Во время войны он пользовался помощью
двух ассистентов и ему столько приходилось ездить по авиачастям, что там стали заранее готовить
отпечатки пальцев, изготовленные на мимеографе. Как утверждают, в общей сложности он провел анализ
свыше 230 тысяч человек.

В 1941 году в присутствии Кувабары Торао, который полностью ему доверял, Мизуно предсказал,
что война начнется в этом году.

— Ну и как она завершится? — спросил Кувабара.
— Поначалу все пойдет хорошо, — ответил Мизуно, — но потом — не могу сказать.

— Почему?
— Не нравится мне смотреть в лица людей из генерального штаба: вижу — они спешат по коридорам
с документами. Меня беспокоит их будущее.

Спустя четыре года, в июле 1945 года, Кувабара — тогда вице-адмирал, закрепленный за министерством
военных поставок, — спросил у Мизуно, как, по его мнению, война будет развиваться дальше.

— Все кончится до конца следующего месяца.
Озадаченный Кувабара спросил, почему он так думает.

— Недавно я посетил несколько баз летчиков-камикадзе и обратил внимание: у очень немногих молодых
офицеров и вольнонаемных знаки смерти на лицах. Я принял это как сигнал, что война близится к
концу.

Далее в ходе войны Мизуно работал советником министерства юстиции в каторжной тюрьме Чофу,
занимаясь изучением физиогномки преступников; задолго до этого его выгнали по приказу
начальства; ныне он работает консультантом «Комацу стор» в токийском квартале Гинза, давая
советы по найму и размещению персонала.

Кажется, Мизуно отмечал имена всех, кто соответствует профессии авиатора, но подвержен
несчастным случаям, и держал этот список в своем сейфе. Как он утверждал, две трети из них
так и погибли.

Невозможно сказать, до какой степени методы Мизуно отвечали чистой прикладной статистике,
или включали элементы парапсихологии, или даже содержали элементы гипноза либо какой-то обман.
Да это для нас и не столь важно. А что интересно, так это отношение к Мизуно Ямамото. С одной
стороны, оно свидетельствовало, что он заботится о состоянии подчиненных; с другой — отражало его
склонность почти интуитивно верить (или по крайней мере не игнорировать) в то, что выходит
за принятые в науке и логике пределы. «

foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий