Поиск

ВОЖДЬ НАРОДОВ В НАЛЬЧИКЕ


 Часть четвертая
   Редчайшее фото — два вождя напротив друг друга. Эти памятники стояли во дворе Дома пионеров, нынешнего медицинского факультета КБГУ в 1940 году.

…Вот что вспоминает повариха Раиса Лохмачева о том, чем были заполнены дни вождя: «Товарищ Сталин вместе с товарищем Ворошиловым часто выез¬жали на охоту, на рыбную ловлю и с охоты возвращались с хорошей добычей дичи, среди которой первое место занимали зайцы и рыба форель. Любимыми блюдами вождя являлись куриные котлеты на завтрак и тушеные зайцы, приготовленные мною из привезенной им с охоты дичи. Любое кушанье Иосифа Виссарионовича сопровождалось применением маринованного чеснока, который он весьма уважал.

     Свой дневной отдых Иосиф Виссарионович чаще всего проводил в саду, сидел за столом, гулял по аллеям, читал периодическую печать. Это я хорошо помню, потому что окна нашей кухни выходили в сад, где проводил свой отдых товарищ Сталин, и все время были открытыми.
В вечернее время, как Иосиф Виссарионович, так и товарищ Ворошилов играли на пианино… Данная игра сопровождалось пением и играми, меня, рядового рабочего, весьма поражали простота и скромность нашего вождя, вежливость и большая его забота о своих подчиненных и о простых советских людях. Он категорически предупреждал нас об изготовлении одинакового кушанья, как для самого себя, так и для своих подчиненных, часто интересовался нашей жизнью, со всей внимательностью выслушивал нас, давая свои указания и советы, неоднократно благодарил меня и других работников за хорошо приготовленную пищу».

  И вот заключительные строки воспоминаний; они, как и у большинства опрошенных, о том, какое это счастье – лицезреть первое лицо государства: «Мне 62 года, но когда вспоминаешь свои встречи с вождем и его соратниками, чувствуешь себя на многие десятки лет моложе, ибо эти встречи так глубоко запечат¬лены в моей памяти, что придают большую силу жизненности и желания работать и работать на счастье нашего народа. Что может быть более счастливым событием в жизни советского человека, как не встреча с вождем».
    Но самые проникновенные воспоминания – эмоциональные, возвышенные, так и брызжущие чувством восторга и умиления написаны некоей Губановой (кроме фамилии о ней ничего не сообщается). Правда, они не о самом Сталине, а о его сыне Василии, но тем не менее весьма симптоматичные: «Загудело, зашумело наше всегда тихое, как бы в сон погруженное Затишье. «Что случилось?» – спрашивали друг друга жители. Появились машины, грузовики, ремонтировали дачу.
    Приятно взволнованные жители Затишья бегали друг к другу с сообщением: «Товарищ Сталин приедет на отдых в Затишье».
Прежде всех приехал восьмилетний сын тов. Сталина с товарищем такого же возраста, с воспитательницей и преподавателем немецкого языка.     Забегали все с сачками, началась ловля бабочек.
    Однажды Василек, так я тогда звала Василия Иосифовича, с товарищем забрал¬ся на зрелую вишню. Подошла хозяйка сада и говорит: «Какое счастье привалило сегодня, сразу получу две пары штанишек». Дети смотрели на нее с недоумением. Хозяйка пояснила: «У нас, у хозяев, такие правила, кто залезет на наши деревья, у тех мы снимаем штанишки». Василек ответил: «Я вам дам четыре пары, не жалко, а вам жалко вишни». «Нет мне не жалко, а я пошутила», – ответила хозяйка.
Они часто бегали в малину и однажды увидели змейку, вначале испугались, а потом решили поймать ее для своего зоологического уголка. Придумали рогаткой придавить голову змейке к земле, но пока искали рогатую палочку, змейка скры¬лась.
Однажды Василек указал на пюпитр от пианино и сказал своему товарищу: «Хорошая скамеечка, я сейчас на нее сяду» «Сломаешь», – сказал товарищ. «Не сломаю», – ответил Василек. «Я сяду, а ты смотри на меня и играй». «Какой мне интерес смотреть на тебя», – ответил товарищ.
Василек был живой шалун, какими и должны быть дети в этом возрасте, а товарищ был молодой старик, на все шалости Василька отвечал: «Какой в этом интерес?».
    Сам Василий Сталин вспоминал о своих шалостях так: «Когда я жил в Нальчике, подхватил дизентерию. С горшка не слезал, есть не разрешали. А мне ужасно захотелось яблок. Я орал во все горло. Тогда решились набрать отцу — узнать, как поступить. Тот ответил: "Пусть жрет, что хочет. Все равно помрет". Я наелся зеленых яблок до отвала — и, как ни странно, все беды прошли».
Приведенные эпизоды настолько обыденны и примитивны, что остается только удивляться тому, что их могли включить в документальную базу о пребывании Сталина в Нальчике. Как и воспоминания мальчика двенадцати лет (в 1929 году), который видел, как Сталин ехал на легковой машине и даже однажды сам прокатился на ней.
    Но именно они ярко свидетельствуют о том культе вождя и всех, кто с ним напрямую связан, царившем в советском обществе, именно они объясняют, почему сын Сталина, которому шел десятый год, настоящий ребенок, а его сверстник – «молодой старик».
Грустное впечатление остается от чтения всех этих так называемых документов. Не видно из них вождя, как ни всматривайся: все мелко, обыденно и примитивно.
    Еще печальнее становится, когда вспоминаешь, как сложилась судьба подавляющего большинства из тех, кто назван в этих воспоминаниях, кто был близок и предан вождю.
Надежда Аллилуева, супруга генсека. Покончила с собой, выстрелив в сердце.
Трагедию ночи 9 ноября 1932 года разделил вместе со Сталиным на правах ближайшего друга Григорий (Серго) Орджоникидзе, видный советский государственный и партийный деятель. По официальной версии – в 1937 году умер от сердечного приступа, на самом деле – умерщвлен (то ли застрелился от безисходности, то ли застрелили).
Нестор Лакоба – государственный деятель советской Абхазии: отравлен в 1936 году; впоследствии объявлен «врагом народа».
Кто выжил из соратников по нальчикскому отдыху? Климент Ворошилов. Но это понятно – в сталинских репрессиях принимал самое прямое участие, непосредственно подписывая расстрельные списки. Именно находясь в квартире Ворошилова, Надежда Аллилуева 7 ноября 1932 года приняла решение уйти из жизни…

Окончание следует

viktorkotl.livejournal.com

Добавить комментарий