Поиск

Хан-Тенгри. Из жизни космических туристов.


Я знаю, что 6000 метров от земли — это не космос. Это очень далеко до пространство официально признанным космическим.
Но когда живёшь в маленькой палаточке в лагере на 5800 в условиях ограниченного кислородного рациона, вечного холода, когда палатку гнёт от ветра и заметает снегом, каждый выход за пределы её начинает напоминать выход в открытый космос.

Прибавим к этому одиночество, бурную фантазию и чтение соответствующей литературы сопровождающее весь этот процесс — и вот пожалуйста — готовы записки странствующего космического туриста.

Ветер ещё с вечера начал дуть с такой силой, что я сначала всерьёз опасалась за свою палатку. Палатка была новая, в суровых условиях не опробованная и, несмотря на рекомендации опытных высотников, я не была уверена в её надёжности. Поэтому в первый вечер сидя внутри палатки всё время думала о том, смогу ли я добраться до более надёжного убежища, например, до пещеры, если вдруг палатка не выдержит натиск стихии. А если это случится ночью?

Скажу сразу, несмотря на некоторые свои недостатки, поделье отечественного производителя оказалось весьма надёжным. Практически как наши ракеты.

К утру безобразие с ветром продолжилось. Комбинацией ветра и снега с одного бока моей палатки намело приличную стену, почти до крыши. Так что внутри стало ещё уютнее. А вот наружу выходить совсем не хотелось. Да и не за чем было. По плану у меня был день отдыха.
Не знаю, какие первоначальные планы были у других, но в сторону вершины в этот день не выдвинулся никто.

Я целый день спала, ела, читала, лежала, слушая шум ветра и ни о чём не думая. Красота!
Не, ну ещё изображала из себя космонавта по мотивам читаемой книги.
Читала я «Руководство астронавта по жизни на Земле» Хэдфилда. И к этому моменту как раз читала про жизнь на космическом корабле.
Про всякие бытовые сложности и несложности. Про то, как важно уделять внимание мелочам. Как нужно закреплять каждую вещь, чтобы она была под рукой и никуда не улетела.

Между прочим, в палатке даже если ты живёшь одна, тоже лучше всё раскладывать по определённым местам. Чтобы еда не путалась со снаряжением, чтобы не надо было выискивать рацию в куче пуховок, и чтобы снег из мешка полиэтиленового не оказался в спальном мешке.

В палатке было относительно уютно. Относительно улицы, куда лишний раз выходить не хотелось. Каждый выход на улицу приравнивался, как я уже написала, к выходу в открытый космос.
Поэтому прежде чем выйти, заранее обдумываешь, чем там надо заняться — снег там набрать, палатку откопать и прочие базовые потребности организма реализовать.
Потом потом долго и медленно надеваешь пуховку, ботинки, перчатки… Аккуратно вылезаешь, следя чтобы в это время в палатку не намело снега или при возвращении, чтобы не натащить этого снега на ботинках.
Ну прям ни дать ни взять — покидание космической станции.
Не читали эту книгу? Почитайте. Там не только про космос. Там вообще про жизнь.

С внешним миром меня связывали сеансы радиосвязи, которые проходили каждый нечётный час начиная с 7 утра и до 7 вечера.
Сами мы, те кто никуда не собирался, на связь почти не выходили. Так, иногда уточняли прогноз погоды. Зато с удовольствием слушали прочих выступающих.

В это время на Победе разворачивалось прямо таки батальное действо. Там было несколько групп, а погоды, как и у нас, понятно дело, не было.
Кто-то шёл к вершине, кто-то поворачивал назад. Кто-то попал в пургу и не мог найти путь, у кого-то закончилась еда. Кто-то остался один. По кому-то шли лавины. Люди вызывали базу, друг друга, консультировались, и все в целом как-то не по-детски боролись за жизнь.

На этом фоне наш маленький мирок третьего лагеря на Хане казался надёжным и комфортным.
Да собственно таким он и был. И если спросят меня, как я провела отпуск, отвечу «Замечательно! Всё время спала и ела!»
В организме наступила какая-то душевная гармония. И хотелось чтобы она длилась бесконечно. Но подходящий к концу отпуск и некое улучшение в погоде по прогнозу на следующий день во-всю намекали на то, что как бы хорошо в палатке не было, но не за тем я здесь, чтобы спать и есть.

После обеда неожиданно ненадолго распогодилось, и обитатели лагеря выбрались из своих убежишь. Мы в очередной раз обменялись планами.
Андрей с Владимиром планировали идти на верх. Московские туристы тоже. Одни грузины постоянно меняли свои планы. То они собирались выходить на 6400 и ставить там лагерь, то идти с третьего лагеря сразу на верх, то вообще никуда не собирались идти.
В конце концов вроде решили они выходить на следующий день и ставить лагерь на 6400.

Чтобы как-то размять косточки и мышицы, решила я прогуляться на перемычку.

Вернее не так.
Грустно глядя на сугробы там, где ещё несколько дней назад была протоптана просто столбовая дорога, я представляла как же по этим сугробам будет неприятно лазать посреди ночи, если мы вдруг решим пойти на восхождение.
И решила протоптать новую дорогу до верёвки, ведущей на перемычку.

Больше конечно для самоуспокоения чем для пользы. Но чем бы дитя ни тешилось…
В общем, где-то за пол часа проваливаясь по колено, а иногда и по пояс, я добралась до верёвки. Тропа вышла знатная, и я решила закрепить успех.

Вернулась к палатке, надела снаряжение и по уже более менее протоптанной тропе вернулась к началу перил.
И полезла на верх. Чтобы размяться, потренироваться, ну и вообще настроить организм на подвиги.

Наверху было красиво. Сиротливо стояли поставленные кем-то на перемычке пустые палатки.

И открывался прекрасный вид на наш маленький лагерь.
Сейчас я вам всё про него расскажу. А то некоторые при слове «лагерь» представляют себе нечто вроде дома отдыха с центральной площадью и тенистыми аллеями.

Нет. Вот этот маленький обжитой пятачок в снегу — это он и есть.

Внизу, так где стоит дальний человек — пещера грузин.
Там, где ближний — москвичей.

В самой ближней палатке никто не жил. В следующей жили какие-то непонятные иностранцы. Возможно турки. Они всё время сидели в палатке, в наших переговорах участия не принимали и лишь пару раз на дню, почему-то завидев меня вылезали, чтобы уточнить, какой прогноз погоды на завтра. Потом обратно залезали в палатку. Кажется на восхождение в итоге они так и не пошли.

Дальше по курсу самая большая — палатка Ак Сая — в те дни тоже пустовавшая.

Прямо за ней, с чёрным верхом — моя.
Рядом — палатка Андрея с Владимиром.

Салатовая — не знаю чья. Тоже пустая была. А жёлтая рядом с моей — палатка американца. Который тоже из палатки особо не выходил. Зато в отличие от турков выходил на каждую связь и просил дать прогноз погоды. Внимательно выслушав, спрашивал «Дмитрий, как ты думаешь, когда лучше идти на восхождение?»
Греков, избегающий таких сложных речевых конструкций вообще и избегающий давать советы, когда лучше идти на вершину людям, которые самостоятельно добрались до третьего лагеря, говорил что-то невнятное.
Американец раз за разом не сдавался и всё выпытывал, когда же ему идти на восхождение.
Тоже так никуда и не пошёл.

За лагерем видно, как тропа уходит в горку. Это она не просто так в горку — это она за горкой спускается вниз — в туалет.
Если представить сильный ветер, снег, высоту и вот эту тропинку, станет понятно, почему лишний раз никуда ходить не хотелось.

На перемычке я гуляла недолго. Погода не располагала к прогулкам.
Спускаясь вниз посередине перил встретила Андрея, который тоже решил по моим следам прогуляться, потренироваться и сразу же уронил куда-то спусковое устройство.

Я попыталась его ободрить, рассказав, как для этих целей можно использовать жумар или карабины.

А потом снова задул ветер, стало очень холодно и неприятно. И мы разбежались каждый в свой домик.
В целом настроившись, если погода позволит в два часа ночи попытаться выйти на восхождение. olly-ru.livejournal.com

Добавить комментарий