Поиск

Владимир Высоцкий — агент КГБ?


Оригинал взят у mysea в Владимир Высоцкий — агент КГБ?

За треть века, минувших после смерти Владимира Семеновича Высоцкого, о нем написаны горы мемуарной и исследовательской литературы, сняты километры документальных и художественных лент, изучен под увеличительным стек­лом каждый его шаг и каждая написанная и спетая им строчка. Казалось, почтенным «высоцковедам» ничего другого уже не остается, как вести схоластические споры о творческом наследии кумира и состязаться в дифирамбах ему. Но житель Нью-Йорка Михаил Крыжановский и москвич Федор Раззаков, объединив усилия, к длинному перечню титулов актера-поэта-композитора-певца добавили новый… Их книга «Высоцкий — суперагент КГБ», увидевшая свет в октябре прошлого года, взорвала общество.

Прокомментировать ситуацию согласился один из авторов скандального бестселлера, в прошлом сотрудник разведки КГБ СССР и агент ЦРУ Михаил Крыжановский. С 1996 года живет в Нью-Йорке

— Михаил, вы рисковый человек, раз посягнули на «наше все» — на светлый образ Владимира Высоцкого…

— Каким образом? Тем, что во всеуслышание сказал, что он был завербован КГБ и получил агентурный псевдоним Виктор?

Или тем, что назвал этого яркого и неординарного человека одним из лучших «штыков» Комитета? Но я лишь констатировал факты…

— Однако Савеловский суд Москвы, который недавно потребовал убрать ваше интервью с сайта «Экспресс газеты», признал эти сведения клеветническими и порочащими репутацию вашего героя…

— А вы посмотрите, куда Никита обратился за экспертизой — в Институт мировой литературы имени Горького. Ну каким, к чертовой матери, способом филологи и литературоведы могли установить, сотрудничал Высоцкий с КГБ или нет? Как может нормальный, а не ангажированный суд принимать их заключение всерьез? Смешно.

Пусть лучше эти господа внятно объяснят людям, почему Высоцкого миновали все неприятности, которые после выхода неподцензурного литературного альманаха «Метрополь» обрушились на его участников.

— Насколько я понимаю, именно этот эпизод Никита Высоцкий счел оскорбительным, унижающим честь и достоинство его отца. Ведь вы в книге утверждаете, что Владимир Семенович «сдал» своих товарищей… Какие у вас доказательства?

— Начну с того, что Высоцкий отдал в альманах несколько давних поэтических произведений, а не свежие вещи. Это свидетельствует о том, что главным для него была вовсе не публикация в «Метрополе», выпущенном, кстати, самиздатовским способом в количестве аж 12 экземпляров.

После того как один экземпляр альманаха был нелегально вывезен в США и в апреле 1979 года издан там репринтным способом, писателям, причастным к рождению «Метрополя», пришлось не сладко. Организаторов альманаха Виктора Ерофеева и Евгения Попова исключили из Союза писателей, Василия Аксенова и Юза Алешковского вытолкнули из страны, Белле Ахмадулиной, напротив, не позволили вы­ехать за рубеж для участия в поэтических концертах, у Андрея Битова был снят с эк­ра­на фильм по его сценарию. Власти пытались подрезать крылья и Андрею Вознесенскому, но тот связался с американскими друзьями, и они через семью Кеннеди до­бились отмены запрета на поездку в США.

А Высоцкий как ни в чем не бывало 4 мая приступает к съемкам в «Маленьких трагедиях», где у него была главная роль. Он спокойно уезжает на коммерческие гастроли в США, привозит из-за океана 35 тысяч долларов (сумма по тем временам для обычных советских граждан просто запредельная!) и контракт на новые гастроли. Фантастика? У нас в КГБ это называлось «успешной оперативной разработкой с участием ценного агента».

— Кому принадлежит замысел книги: вам или вашему соавтору, в прошлом историку, а ныне журналисту и писателю Федору Раззакову?

— Идея моя. Я в силу профессиональной подготовки вижу факт совсем иначе, чем обычные люди, и понимаю, что за ним кроется. А отправной точкой стал разговор, который состоялся у меня в 1987 году, во время учебы в Институте имени Андропова, с генерал-майором Виктором Михайловичем Владимировым. Этот разведчик в 1967-1968 годах был начальником отдела «В» (убийства и диверсии) Первого главного управления КГБ (то есть разведки и контрразведки). Речь шла не о Высоцком, а об удачной вербовке и очевидных сложностях в работе с такой богемной агентурой.

— Но почему матерый диверсант Владимиров проникся доверием именно к вам?

— Потому что я был, скажу без ложной скромности, лучшим и в КГБ Украины, а затем СБУ, и в Институте имени Андропова, где в свое время учился. Меня хотели забрать на Курсы усовершенствования офицерского состава в Балашихе, где готовят диверсантов и убийц для разведки, но распался Союз… Впрочем, принадлежность Владимира Семеновича к агентуре КГБ после его смерти никто особенно и не скрывал.

— Вы в нескольких интервью утверждали, что Высоцкий был завербован КГБ после женитьбы на Марине Влади и согласился на сотрудничество со спецслужбами ради того, чтобы выезжать к любимой, которая жила во Франции. Красивая, романтичная версия. Что заставило вас отказаться от нее?

— Видите ли, я ничего подобного не говорил — эту слезовыжимательную историю придумали журналисты. Вообще, слухи о любви Высоцкого к Марине сильно преувеличены… И это отнюдь не наше открытие.

Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, которого трудно заподозрить в не­объек­тивности, вспоминает: «Я говорил Володе: «Вы оба играете в какую-то игру…». И далее: «Судя по всему, Володя не так уж сильно любил Марину. Говорил, что обожает, но я-то видел их вместе! С Влади он себя насиловал, уподоблялся ей, застегивался, ограничивался и метался, потому что его самого все это отяготило и не могло не раздражать…».


С Татьяной Иваненко (четвертая слева). «Якобы страстно влюбленный в Марину новоиспеченный муж в ее отсутствие по-прежнему жил с актрисой Театра на Таганке и Татьяна, уже после того, как Высоцкий женился, родила от него дочь»

Ему вторит скульптор Зураб Церетели. Свадьбу, которую Высоцкий и Влади сыграли в съемной малогабаритной квартире на Котельнической набережной, он назвал более чем «скромной и скучной».
Дескать, «настроения нет. Володя на диване лежал, на гитаре играл». И это вместо того, чтобы светиться счастьем, радоваться жизни. Якобы страстно влюбленный в Марину новоиспеченный муж в ее отсутствие по-прежнему жил с актрисой Театра на Таганке Татьяной Иваненко и та уже после того, как Высоцкий себя окольцевал, родила от него дочь.

И французская кинозвезда закрывала на это глаза?

— Да. Потому что их союз был не столько любовным, сколько сугубо деловым: они работали в паре.

— Но зачем Влади это было нужно?

— Вы забываете, что она зачастила в Союз после того, как во Франции ее киношная слава пошла на спад. И поддержка такой мощной организации, как КГБ, актрисе не помешала бы. Тем более что у Комитета были обширные связи в кругах французской интеллигенции, которые он использовал в том числе и для карьерного продвижения нужных ему людей.

А что касается вербовки Высоцкого, то мы с Федором Раззаковым пришли к выводу, что она состоялась за два года до официального оформления его брака с Мариной Влади.

Владимир Семенович обратился к председателю КГБ Юрию Владимировичу Андропову с письмом, в котором выразил готовность сотрудничать с Комитетом, еще в 1968 году.

— Текст этого письма вы приводите в книге. Вообще, ваш бестселлер щедро снабжен всяческими документами: докладными записками, выдержками из персональных дел — по аналогии с телесериалом «Сем­надцать мгновений весны»: «Истинный ариец, характер нордический. Беспощаден к врагам рейха…». Неужели кто-то из бывших коллег рискнул «слить» вам такую информацию? Или это, скажем так, художественная реконструкция?

— Художественными реконструкциями занимался Юлиан Семенов, который не работал в КГБ и понятия не имел, как эти машины — разведка и контрразведка — функционируют, хотя ему давали читать дела оперативной разработки на «ШП» (шпионаж).

История Штирлица в том виде, в котором Семенов ее написал, — это вообще издевательство над здравым смыслом, если хотите — сага о придурке, где каждая серия — история очередного провала.

У меня же профессиональная реконст­рукция, построенная на рассказах Владимирова и биографии Высоцкого. Кстати, после выхода нашей, как вы говорите, скандальной книги никто из бывших контрразведчиков Управления КГБ по Москве и Московской области, Первого и Пятого управлений КГБ СССР с опровержением не выступил. Они боятся, что общественность снова — в который раз — потребует открыть архивы.

— Но в 1968-м фантастическая популярность Высоцкого только набирала обороты…

— Скорее, набирали обороты его проблемы. Всерьез к нему тогда еще никто не относился. Да, Высоцкий любил петь о силе человеческого духа, но сам он был не лишен всевозможных слабостей. Тщеславный, любивший выпить и поволочиться за женщинами, полунищий актер… Естественно, он очень хотел выбиться в люди. И когда в июле 1967-го увидел Марину Влади, понял, что это его шанс всех «умыть», доказать, что он не только на гитаре бренчать умеет.

В марте 1968-го французская кинозвезда приехала в Москву снова, чтобы сниматься в фильме «Сюжет для небольшого рассказа». Высоцкий попытался возобновить с ней отношения, но неудачно, впал из-за этого в депрессию и 20 марта явился не­трезвым на спектакль «Десять дней, которые потрясли мир». Когда директор театра Николай Дупак запретил ему выходить на сцену, а Любимов назначил на его роль другого исполнителя — Валерия Золотухина, он стал срывать с себя костюм Керенского: «Я ухожу… Отстаньте от меня…». Золотухин догнал друга у самого выхода, и тот показал ему записку: «В моей смерти прошу никого не винить»…

— До суицида дело, к счастью, не дошло…

— Вот именно. На следующий день, протрезвев, Высоцкий улетел с концертами в Куйбышев, а затем в Магадан. В театре это расценили как издевательство, и 22 марта был вывешен приказ об увольнении Высоцкого по статье 47 КЗОТа.

Затем в центральной прессе вышли три разносные статьи о его песнях. Газета «Советская Россия» в заметках от 31 мая и 9 июня задавалась вопросом: «Во имя чего поет Высоцкий?». Мол, он не останавливается перед издевкой над советскими людьми, их патриотической гордостью… А через неделю по барду ударила «Комсомольская правда», которая вменила ему в вину песни «блатного цикла».

— Такая согласованность действий в то время означала одно: сверху дана команда…

— Высоцкий это понимал не хуже нас с вами, поэтому тут же отправил письмо на имя председателя Комитета госбезопасности СССР Андропова. Кстати, вскоре после тех событий он написал свою знаменитую «Охоту на волков», в которой многие видят гимн свободолюбивой интеллигенции. Я же считаю, что поводом к созданию этой песни послужило не что иное, как посетившая его идея предложить сотрудничество КГБ. Вспомните строки:

…Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря.

Людям, работавшим на Лубянку, КГБ обеспечивал надежное прикрытие от любых недоброжелателей.

— Владимира Семеновича всегда считали прирожденным бунтарем, борцом с Системой… Пожизненная диссидентка Валерия Новодворская, например, утверждала: «Дарование Высоцкого… это была прививка свободы — свободы и независимости от этой проклятой партии, от этой проклятой советской действительности»…

— Во-первых, для меня Новодворская не авторитет. И даже не потому, что она гермафродит, а потому, что свои первые 15 суток получила за то, что помочилась у памятника Пушкину, — ее не хотели арестовывать.

Во-вторых, антисоветизм Высоцкого — это миф, который остался нам в наследство от советского прошлого. Наш герой никогда не был антикоммунистом и диссидентом, он не посягал на устои, не пытался встретиться с Сахаровым, Солженицыным или Боннэр, хотя возможность такую имел. Он предпочитал общество простых советских миллионеров: Вадима Туманова, который, несмотря на судимость, пристроился к золотым приискам, Бабека Серуша, торговавшего советским оружием и выполнявшего щекотливые поручения советских спецслужб…

— Разве Высоцкого не травили в газетах, не отказывались принимать в творческие союзы, не запрещали сниматься в кино в тех или иных ролях, не вырезали его песни из фильмов?

— Травили и прессинговали его коллегу Александра Галича, которого выкинули из всех творческих союзов и оставили буквально без куска хлеба. Вот кто действительно был заперт КГБ в четырех стенах и лишь изредка проводил «квартирники», пока его не выставили на Запад. А Владимир Высоцкий гастролировал по всей стране, с легкостью неимоверной окучивал не только рядовую публику, но и номенклатурную… Он пел в 72-м:

…Уже три года в день по пять звонков:
Меня к себе зовут большие люди
Чтоб я им пел «Охоту на волков»…

— Но ведь вы не будете отрицать, что ни один из тысяч его концертов не был официальным, с афишей, — все проходили под видом встреч со зрителями?

— А зачем ему формальности? Чтобы «литовать» тексты и отчитываться о гонорарах? Высоцкий получал огромные деньги за «левые» концерты — сначала по 150 рублей за каждый, потом по 300. В месяц на круг, вместе с зарплатой и киношными гонорарами, набегало до 15 тысяч, тогда как средняя зарплата по стране составляла 120 целковых. При этом он ни разу не попал ни под суд, ни за решетку за незаконную предпринимательскую деятельность. И отнюдь не потому, что ОБХСС (отдел борьбы с хищениями социалистической собственности) не усматривал в этом криминала. Например, после концертов Высоцкого в Ижевске в апреле 1979 года было возбуждено уголовное дело. Артисту претензий не предъявляли, а вот администраторов приговорили к разным срокам заключения. Один из осужденных даже пообещал приехать в Москву и взорвать Высоцкого вместе с его «мерседесом».

— А как же стихи, которые не печатали, телевидение, которое было для него закрыто, пластинки, которые не выпускали?

— Это была просто ширма. Если принять нашу версию, многие загадки и «странности» в биографии Высоцкого получают четкое, логичное объяснение, как и противоестественная снисходительность, с которой власти относились к нему…

Он мог выехать во Францию, а потом непонятным образом оказаться в Нью-Йорке — хотя без разрешения консульства это никак не возможно. Владимир Семенович раздавал интервью западным радио­стан­циям и телеканалам, свободно встречался за границей с людьми, скомпрометировавшими себя перед тогдашней советской властью, — такими, как беглый танцовщик Михаил Барышников, поэт Иосиф Бродский или диссидент Андрей Синявский. О том, чем это было чревато для простых смертных, спросите у Геннадия Хазанова. Он на гастролях в Канаде передал родственнику жены посылочку и на 12 лет стал не­вы­езд­ным, а вот Высоцкому дозволено было все. Владимир Семенович имел личный валютный счет в Госбанке, катался по Москве в незарегистрированном автомобиле, находящемся в международном розыске, сидел не на анаше, как рядовой советский наркоман, а на экзотическом кокаине и при этом почему-то слыл преследуемым бунтарем… Загадка! Но она легко разрешается, если согласиться, что слухи о притеснениях Высоцкого вбрасывали в общество спецслужбы. Им было выгодно представить его полузапрещенным и гонимым, поскольку обыватели к таким относятся с повышенным сочувствием.

— Вы пишете, что Высоцкий был завербован по линии Пятого управления КГБ, которое занималось борьбой с инакомыслием. Но какие особые поручения он мог выполнять? Желающих стучать на режиссера Юрия Любимова и актеров Таганки и без него хватало…

— Владимир Семенович был известным человеком с огромным количеством контактов — именно в таких заинтересованы спецслужбы. А что касается щекотливых заданий…

В марте 1970 года Высоцкий и его приятель Давид Карапетян, тоже кстати, женатый на французской коммунистке Мишель Канн, посетили пенсионера союзного значения Никиту Хрущева. Причем, по словам Карапетяна, это произошло спонтанно: Высоцкий пришел к нему домой и по ходу разговора предложил съездить в гости к опальному политику. Тут же позвонил дочери Хрущева Юлии и уломал ее немедленно отвезти их в Петрово-Дальнее.

Вы представляете, какая охрана была у Хрущева? Ребята из Девятого управления КГБ (правительственная охрана) не только оберегали покой Никиты Сергеевича, но и пресекали любые нежелательные контакты. А вот Высоцкому «девятка» нипочем — он спокойно проходит на особо охраняемый объект с каким-то Карапетяном. Как это объяснить?

— Биографы Высоцкого утверждают, что он хотел с помощью Хрущева найти выход на действующих политиков, которые помогли бы ему получить официальное признание как певцу…

— Это легенда. На самом деле артист выполнял задание КГБ, который внимательно следил за Хрущевым, работавшим над мемуарами. Поскольку Никита Сергеевич был снят со своего поста в результате заговора и находился в опале, от него можно было ожидать неприятных сюрпризов. Вот Высоцкий и был отправлен к нему, чтобы разговорить на этот предмет. В частности, агент Виктор добивался от Хрущева характеристик на действующих членов Политбюро.

И еще один штрих. Друзья Высоцкого подозревали Карапетяна в сотрудничестве с КГБ и советовали барду с ним не особо дружить. Догадайтесь, почему тот не внял предупреждению.

— Незадолго до смерти актер Михаил Козаков рассказывал в интервью нашему еженедельнику, что согласился сотрудничать с КГБ из страха. Может, и Высоцкого прижали?

— Страх появляется, когда вербуют на компрометирующих материалах, путем шантажа. Но я в КГБ начинал с контрразведки, имел на связи 150 агентов и по своему опыту знаю, что поощрение работало гораздо лучше: комплименты, подарки ко дню рождения и на праздники, роли в театре и кино и, конечно, загранпоездки. Можно было и в жилищных вопросах посодействовать, но это касалось исключительно ценных, прирожденных агентов вроде Высоцкого. Ему помогли и шикарную квартиру в центре Москвы получить в кооперативе Союза художников, и в Союз кинематографистов вступить, и много в чем еще.

— Как известно, Владимир Семенович получил самый «сладкий» приз — свободный выезд за границу благодаря женитьбе на Марине Влади, которая состояла в рядах Французской компартии…

— …и якобы попросила генсека ФКП Жоржа Марше замолвить слово перед Брежневым. На самом деле это легенда, запущенная КГБ, — она позволяла как-то объяснить свободное вояжирование барда за границу и обратно. Смотрите: в 1975 году Высоцкий побывал во Франции, Англии, Италии, Марокко, на Мадейре, в Перу, Мексике, Болгарии, Венгрии, опять во Франции. В 77-м — трижды во Франции, Венгрии, снова в Мексике и Перу, в США, Канаде, на острове Косумель. В 79-м — трижды во Франции, по два раза в Канаде и США, плюс Италия, Таити, ФРГ… Иной раз Владимир Семенович не показывался на родине по полгода… И никто ему слова поперек не сказал, не предупредил, не пожурил. Напротив, «Аэрофлот» предоставил 50-процентные скидки на билеты для него и Марины. Взамен Высоцкий пообещал пропагандировать Министерство гражданской авиации. Правда, написал только одну песню, но льготами пользовался два года. Человеком он был расчетливым.

А почему, вы думаете, худрук Театра на Таганке Любимов прощал Высоцкому абсолютно все — дебоши за границей, срывы спектаклей, наплевательское отношение к театру?

— Видимо, прикинул, что ему выгодно держать в труппе актера, на которого косяком идут зрители…

— Ничего подобного. Юрий Петрович не скрывал своего недовольства им: мол, Володя разменивает себя по пустякам, истаскался и потерял форму. «Надо, — повторял он, — либо закрывать театр, либо освобождать Высоцкого, потому что из-за него я не могу прижать других, и разваливается все по частям».

В ноябре 68-го Любимов наорал на не­го: «Если ты не будешь нормально работать, я выгоню тебя из театра! Я лично пойду к Романову (министр кинематографии СССР) и добьюсь, что тебя и в кино перестанут приглашать! Ты доиграешься!». И что делает актер? Ровно через 10 дней после взбучки вместо того, чтобы выйти на сцену в роли Маяковского в «Послушайте!», отправляется давать концерт в московском офисе одного американского издания. Когда об этом узнал Любимов, он чуть не задохнулся от гнева. Даже Золотухин не понял такого демарша, сделав в дневнике запись: «Это уже хамство со стороны друга».

История повторилась в марте 1969-го, когда Высоцкий и Влади приезжают в Москву из Одессы (там Владимир Семенович снимался в фильме «Опасные гастроли»). У него опять случился загул. В результате 25 марта он срывает спектакль «Жизнь Галилея» и снова оказывается на грани увольнения из театра. Почти вся труппа возмущена его поведением. Золотухин записывает в своем дневнике: «Все наши охи, ахи — как мертвому припарка. Все наши негодования, возмущения, уговоры, просьбы — все на хрен. А что мы должны после этого переживать, почему мы должны мучиться и сгорать перед зрителем от стыда?..».

— Что же мешало Юрию Любимову избавиться от злостного нарушителя трудовой дисциплины?

— Не что, а кто. Кураторы от КГБ дали режиссеру понять, что этого делать нельзя. Высоцкому следовало быть неразрывно связанным с Таганкой — театром, где прописалась либеральная оппозиция, местом, которое как магнитом притягивало иностранцев… Он должен был, сохраняя имидж оппозиционера, «жертвы режима», работать на благо Комитета госбезопасности и Системы.

— Судя по вашей книге агент Виктор — мастер на все руки: он причастен к организации наркотрафика в США и Европу из Латинской Америки, к убийству болгарского диссидента Георгия Маркова и барда Александра Галича, даже к организации покушения на Папу Римского, которое произошло в 1981 году, когда Высоцкого уже не было в живых…

— Поэтому я и называю его суперагентом. Уровня легендарного разведчика Николая Кузнецова. Как только Владимиров заговорил о Высоцком, мне сразу стало понятно, что тот работал киллером по линии Управления «С» (нелегальная разведка) за границей. Поэтому о его поездках даже самые близкие друзья не знали практически ничего. Более того, «высоцковеды», которые изучили жизнь своего кумира буквально по минутам, вынуждены признать, что его совместные вояжи по всему миру с разоблаченными агентами КГБ и израильской разведки «Моссад» вроде Шабтая Калмановича вызывают серьезные подозрения…

Например, поездка Высоцкого в США в январе 1979 года, по нашей версии, была очередным агентурным заданием, прикрытым гастрольными выступлениями. За концерты Высоцкому, как я уже говорил, заплатили 35 тысяч долларов. По закону эти деньги он должен был сдать в советские налоговые органы, но не сделал этого. И ему такую неслыханную дерзость простили. Думаю, не без причины.

Самые близкие его друзья в один голос говорят о том, что периодически Высоцкий исчезал на неделю-две, никто ничего об этом не знал и предполагали запои. Любимова он кормил сказками о том, что едет в Сибирь бродить по тайге с гитарой. Как бы не так. Песни — это его х-о-б-б-и, не более. Слишком мощной личностью он был, чтобы сцена оставалась смыслом его жизни.

— По-моему, это бред! Мы запомнили всенародного ку­ми­ра с ги­та­рой в руках, а не с пис­то­ле­том. Да и не по­хож Владимир Се­менович на Джей­м­са Бонда совет­ского разлива…

— Вы ошибаетесь. Основатель первой Федерации карате СССР Алексей Штурмин утверждал, что физически Высоцкий был очень одарен. Он, например, крутил переднее сальто с места, а это среднему человеку не под силу…

А вот свидетельство альпиниста Леонида Елисеева, который был консультантом на съемках кинофильма «Вертикаль», где и познакомился с Высоцким. Через несколько лет они вновь встретились в Алуште на пляже. «Володя меня поразил своей фигурой: она стала более атлетической, и в движениях он стал более спортивным, — признавался Елисеев. — Без всякого сомнения, он занимался атлетической гимнастикой. Его грудь стала более мощной, плечи — накачанными, походка — более легкой и спортивной. Раньше у него в походке было что-то от Карандаша, знаменитого нашего клоуна».

Преображение Высоцкого объясняется тем, что он перешел под начало к Владимирову в Первое управление КГБ и проходил азы профессиона­ль­ной подготовки в его под­разделении, где попал в руки опытных инструкторов.

Замечу, что в 1969 году в подмосковной Ба­лашихе, на территории бывшей 101-й раз­­ведшколы, были созданы Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС) ПГУ КГБ СССР, которые занимались подготовкой диверсантов и убийц для действий как в военное, так и в мирное время в различных регионах мира. Программа была рассчитана на семь месяцев и включала в себя рукопашный бой, стрелковую, воздушно-десантную и горную подготовку, минно-подрывное дело, тактику партизанской (террористической) борьбы. Высоцкий там прошел подготовку по индивидуальной схеме и с соблюдением конспирации в конце 60-х и в 1972 году.

— А мне, дилетантке, казалось, что не может один агент КГБ заниматься и ликвидацией неугодных, и наркотрафиками, и провокациями в кругу интеллигенции. Неужели Комитет из-за дефицита кадров решил все повесить на безотказного Владимира Семеновича?

— Высоцкого обучали по особой программе, индивидуально, недаром я его называю суперагентом. Киллер запросто может встретиться с наркодилерами и провести с ними переговоры, выступить в качестве курьера, провести подготовительные мероприятия к акции, провести саму акцию. Тут особой специализации не требуется. Надо просто иметь крепкие нервы, быть неплохим актером, вызывать доверие, ну и хорошо стрелять, конечно. Я из вас подготовлю такого агента за месяц без проблем, не говоря уже о том, что всеми этими навыками сам владею.

— Извините, но почему столь серьезная организация, как КГБ, не обратила внимания на существенный изъян агента Виктора — его алкоголизм?

— Рассказы о пьянстве Высоцкого — такой же миф, как его антисоветизм. Барда сгубили наркотики. Его близкие друзья Абдулов, Золотухин, Янклович, Бортник, Туманов твердили как заклинание: Володя никогда не напивался в компании и ни на уговоры, ни на соблазны не поддавался. Да, мог выпить, мог иногда уйти в запой, но по одной-единственной причине — чтобы снять накопившийся стресс. При необходимости не пил месяцами и прекрасно при этом себя чувствовал. Однако алкогольные скандалы добавляли актеру и певцу симпатий со стороны публики — пьяниц на Руси всегда жалели. И так продолжалось до конца 60-х, когда с Владимиром Семеновичем произошла метаморфоза…

— И все-таки почему пьяные выходки, даже со стрельбой в Париже, сходили ему с рук?

— Ему все сходило с рук, потому что его курировал Андропов лично. Говорят, Высоцкого все любили, включая госчиновников, милицию, таможню. Ерунда. Чиновники боялись его как огня, потому что знали, чья это креатура.

Один пример. Известный сценарист Эдуард Володарский рассказывал, что лично помогал Высоцкому, когда тот ездил во Францию, грузить на таможне по 10-15 цветных телевизоров «Шилялис»: в Париже эти телевизоры почему-то пользовались бешеным спросом, и их продавали через комиссионки. А потом были истории с вывозом шкурок соболя, с золотыми само­родками. Вы думаете, таможенники иск­лючительно из любви к песне закрывали глаза на контрабанду? Вы полагаете, что сотрудники ОВИРа на свой страх и риск выпускали за границу соотечественника, который в документах указывал, что едет в Париж, а сам колесил по всему миру?

— А может, вы, Михаил, просто не­до­оцениваете популярность Высоцкого, которая защищала его от нападок кого бы то ни было лучше любой брони? Сами-то вы любите его песни? Если учитывать ваше кагэбэшное прошлое — должны бы…

— Я был рок-музыкантом в студенческой юности, поэтому музыку знаю очень хорошо. Записи Высоцкого у меня были — как же без этого? Но к его творчеству я отношусь спокойно.

Слов нет, он умный мужик и не стал сочинять обычную советскую эстрадную хрень: любовь-кровь-вновь или вечер-плечи-свечи-встречи, а пошел от частушек. Мне нравится, что все его песни сюжетны, поэтому их надо слушать до конца. Фишка в том, что в каждой — конкретная жизненная история. Музыка отсутствовала — было самодеятельное бренчание, с таким же успехом Высоцкий мог бить не по струнам, а в ладоши. Люди приходили на его концерт не за музыкой — они хотели слушать песни «за жизнь» — банька, пьянка, свадебка, мордобой, ну и мужская суровая (боевая) дружба. Присутствовала и псевдобунтарская философия типа «обложили меня, как волка», но это было чистым враньем, потому что жил он в роскоши, которую обожал и которую скрывал за пуленепробиваемой дверью со спецзамками, хотя никакие фанаты никогда в его квартиру не ломились.

Что касается моего прошлого… Я очень не люблю, когда лучшего разведчика в истории мирового шпионажа называют ка­гэбэшником. Говорю о себе так серьезно, потому что за 30 лет поработал в пяти спецслужбах — КГБ, СБУ, ЦРУ, ФБР и Секретной службе США. Такого опыта и таких знаний не имеет никто. По моему учебнику White House Spesial Handbook президенты США правят Америкой с 1996 года, его изучают в 600 университетах мира…

— Владимир Семенович часто бывал в Украине. Он как агент Виктор какие-то задания тут выполнял?

— Ни по линии разведки, ни по линии контрразведки он в Киеве никакими делами не занимался. Просто в этом городе жили его родственники, и Высоцкий чувствовал себя в нем комфортно. Скажем, когда Театр на Таганке приехал в столицу Украины на свои первые гастроли с 9 по 24 сентября 1971-го, актер успевал не только в спектаклях играть, но и давать концерты по всевозможным киевским учреждениям. Он выступил в двух десятках мест: на заводе шампанских вин и в Институте электросварки имени Патона, в Доме культуры ОКБ Антонова, институте ботаники, институтах электродинамики и кибернетики, на заводе «Арсенал» и в ЦКБ при заводе «Ленинская кузница»… А когда Таганка собралась в обратный путь, Высоцкий остался в Киеве еще на сутки, чтобы дать большой концерт в институте философии и домашние — у большого почитателя своего таланта Асташкевича и опального писателя Виктора Некрасова. И его, заметьте, никуда не вызывали, не проводили профилактические беседы…

— Нетрудно догадаться, почему певцу в Киеве дали зеленую улицу. Дело в том, что незадолго до этого украинский КГБ возглавил Виталий Федорчук, который очень любил песни Высоцкого. Мне супруга высокопоставленного партработника, которая дружила с женой Федорчука и бывала у него дома, рассказывала, что генерал любил слушать Высоцкого и имел все до единой его записи: мол, это дань фронтовым воспоминаниям.

— Просто он знал об отношении Андропова к барду и стремился соответствовать.

Я доверяю мнению Петра Шелеста, которого Брежнев убрал с поста первого секретаря ЦК КПУ, заменив Владимиром Щербицким. В дневнике опальный украинский лидер писал о Федорчуке: «Думаю и уверен, что действует он не по своей инициативе — не такой он «герой». Он явно имеет «директиву» Комитета… За всем следят, все доносят, даже ты сам не знаешь, кто это может делать. Установлена сплошная агентура и слежка. Как это все отвратительно!..».

— Вы лично с Виталием Васильевичем встречались?

— Нет, но кретином он оказался законченным. В 1970-1982 годах Федорчук был председателем КГБ Украины, а с мая по декабрь 1982 года — председателем КГБ СССР. Почему всего полгода? Первый его приказ — всем офицерам КГБ носить военную форму, которая выдавалась, но которую никто не надевал, кроме охраны и дежурных офицеров. Это в нем проснулись «фронтовые воспоминания». Представьте себе: идет офицер на службу, и все видят, что он является сотрудником КГБ. Он отправляется на явочную квартиру — и весь город за ним следит. Маразм! Офицерам приходилось где-то по дороге на встречу с агентурой переодеваться. На работу тоже шли в гражданской одежде, а перед тем как войти в здание, переодевались. За это Андропов, став генсеком, и убрал его.

— Тем не менее, когда Высоцкий умер, именно председатель украинского КГБ разрешил провести единственный в Союзе (!) вечер его памяти в Киевском театре оперетты, несмотря на сопротивление местных властей, и заслужил этим благодарность горожан…

— Федорчуку было плевать на Щербицкого, потому что он был человеком Брежнева, которому докладывал о поведении украинского партийного лидера…

— А почему вы считаете, что Высоцкий умер не своей смертью?

— Он приговорил себя на майских гастролях в Польше, когда журналисту газеты «Штандарт млодых», просившему об интервью, сказал: «Приезжай в Москву! Сделаем такое интервью, что и Польша, и весь мир вздрогнут». Кто-то эти слова слышал и немедленно донес в КГБ, а там все поняли. Высоцкий хотел рассказать мировой общественности историю, которая изложена в нашей книге. Если агент может заговорить — в данном случае из-за наркомании, — его устраняют. Я не сомневаюсь, что это была обыкновенная «зачистка».

— Поздновато «Контора глубокого бурения» спохватилась…

— Тем не менее утечку информации предотвратить успели. О наркомании Высоцкого даже многие его близкие друзья до последнего не знали… В настоящую проблему она превратилась только в 79-м. В декабре того же года об этом стало известно и КГБ. Высоцкого тут же исключили из агентурного аппарата…

— …а затем наступило 25 июля 1980 года…

— Проведение ликвидации было поручено врачу-реаниматологу Анатолию Федотову, которого завербовали незадолго до этого. Его сломали на наркотиках, которые он доставал не только для Высоцкого. Сначала Анатолия использовали «втемную»: мол, Высоцкий нужен стране, он нуждается в контроле, наши врачи будут вас консультировать, а вы обязаны строго придерживаться их рекомендаций, иначе сядете за наркотики на всю катушку.

Методы лечения, которые применял Федотов, вызывали у его коллег-медиков удивление. С одной стороны, он колол успокаивающее, снотворное, а с другой — вводил тонизирующие препараты, что приводило только к разладу нервной системы. Высоцкому становилось все хуже, но когда по просьбе соседа по подъезду, не выдержавшего его душераздирающих криков, из Института имени Склифосовского приехали врачи и хотели Владимира Семеновича госпитализировать, прежде мягкий и безотказный Толя встал на дыбы и вообще вел себя агрессивно по отношению к коллегам. Это объяснимо — он боялся не выполнить задание, от которого теперь зависела его собственная жизнь. По описаниям непосредственных свидетелей, действия Анатолия Федотова были очень похожи на спланированное убийство, выданное за естественную смерть. Кстати, вскрытие тела не производилось — якобы по просьбе родителей.

Мы с моим соавтором написали заявление в Генпрокуратуру с требованием расследовать смерть Высоцкого, но ответа так и не дождались.

И напоследок два слова о Никите Высоцком. Полтора года назад в прокат вышел фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой», снятый по его сценарию. Вся российская интеллигенция считает эту картину дурно пахнущим кинодерьмом. Вот теперь сынок и надеется обелить себя, запретив нашу книгу. Но я думаю, народ сам разберется, где правда…

foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий