Поиск

ИСПАНСКИЕ БЕЖЕНЦЫ


Вспоминает мой отец, Владимир Николаев:

Окружающая действительность на каждом шагу предупреждала нас: «Помни о войне! Готовься к ней!» Скажем, строят метро в столице, а в газетах пишут статьи на тему: «Метрополитен и оборона страны».

Кстати, в войну наше столичное метро сгодилось и для этой цели: многие ночевали в нем во время воздушных тревог, особенно женщины с детьми, а сам Сталин превратил одну из станций в свой подземный штаб.

О надвигающейся военной угрозе писалось и говорилось так много, что она выглядела просто неотвратимой. Упорно заседала так называемая Лига Наций, прообраз ООН. А тем временем государственные военно-политические машины самых могучих стран шли своим курсом – к войне. И уже намечались контуры деления мира на два лагеря, которым вскоре предстояло биться друг с другом. В тридцатые годы, после прихода Гитлера к власти в Германии, к нам зачастили высокопоставленные представители США, Англии, Франции, Чехословакии. Их принимали наши руководители, сам Сталин.


Все эти встречи были в то время событием чрезвычайным. Любопытно, что серию серьезных дипломатических контактов с нами тогда открыл… Муссолини, итальянский диктатор. Об этом теперь мало кто помнит. В 1933 году в Москве Сталин и Муссолини подписали итало-советский акт о дружбе, ненападении и нейтралитете. В конце того же 1933 года произошло еще более важное событие: нас наконец-то признали и установили с нами дипломатические отношения США.

Вскоре послышались и первые раскаты идущей на нас грозы. Год, второй, третий читали мы сводки с фронтов гражданской войны в Испании (о ней мы уже упоминали чуть выше). О ней у нас много говорили и писали, карта Испании с линией фронта постоянно висела у нас в классе. Все прониклись симпатией и сочувствием к сражающейся республиканской Испании. Зримо доносили до нас страшную правду о современной, невиданной раньше воздушной войне многочисленные снимки и документальные кинокадры о страшных последствиях бомбежек. Это было наше первое, пока заочное, знакомство с такой войной. Казалось бы, одних таких наглядных свидетельств уже более чем достаточно для того, чтобы люди прекратили весь этот ужас. Казалось бы…





Увидели мы и вблизи Испанию с ее горем. Увидели детей оттуда. Они прибыли к нам, спасаясь от бомб. Смуглые, черноголовые, очень живые, растерявшиеся сначала от обрушившейся на них лавины заботы и ласки. У нас их полюбили сразу. Мы ездили к ним в гости в их пионерский лагерь. Уже отошедшие от давившего на них ужаса войны, уже привыкшие к окружавшей их доброй тишине они быстро прижились у нас. И с чисто детской восприимчивостью быстро овладевали русским языком.

Летом в лагере, зимой в городе жили испанские ребята у нас хорошо.



Было у них все, кроме родителей и родных. Как только у нас ни старались скрасить им это вынужденное сиротство! Например, на Центральном стадионе «Динамо» был устроен футбольный матч Испания-СССР, в обеих командах играли школьники. Лучшим на поле оказался мальчик по фамилии Гомес. Потом, несколько лет спустя, он играл в столичной команде «Торпедо». Был одним из ее лучших игроков. После второй мировой войны он вернулся на родину, как и большинство испанцев, приехавших к нам в тридцатые годы.

Писали, что у Гомеса, как и у многих других его соотечественников с такой же судьбой, жизнь на родине не сложилась. В нашей стране они выросли, окончили школу, многие получили высшее образование в вузах. С работой тоже ни у кого из них не было проблем. Казалось бы, живи себе на новой родине, тепло принявшей тебя… Но тот самый горький дым Отечества, который провожал их в тридцатые годы, стал для них сладким на чужбине. Голос крови, зов Родины… Для моего поколения они были первыми беженцами, спасавшимися от войны.

С Испанией мы не были соседями. А вот у наших дальневосточных границ постоянно тлел огонь войны, чадил и коптил небо, не давая забыть о себе. Сколько лет мы ожидали, что наша война вспыхнет именно на Дальнем Востоке! Поводов для таких опасений было достаточно. Японцы вели себя весьма агрессивно. «В ответ на провокационные выступления японской военщины на дальневосточной границе крепи оборону Родины!» — этот лозунг не снимался с повестки дня. Мы без конца пели песни о нашей дальневосточной армии, легендарным было имя ее командующего Блюхера (вскоре он был уничтожен Сталиным наряду со многими другими руководителями Красной Армии). И у нас без конца прославляли подвиги дальневосточных пограничников.

Кульминацией бесчисленных столкновений на той далекой границе стали бои у озера Хасан и на реке Халхин – гол. О них тогда никаких подробностей официально не сообщали, но был громогласно оглашен только конечный результат: наши войска разгромили японцев. Когда потом выяснились масштабы тех сражений, то стало ясно, что это была как бы генеральная репетиция будущей большой войны. Но, как известно, открытого вооруженного конфликта между нами и Японией не было до 1945 года!

В 30-е годы ситуация на Дальнем Востоке осложнялась еще и тем, что Япония вела долгую и кровопролитную войну в Китае. «450 миллионов китайцев не станут рабами империалистической Японии!» — это был один из главных лозунгов, которые осеняли мое поколение с детства. О японской агрессии в Китае и борьбе с нею у нас шумели в то время очень много. Мы знали по описаниям и портретам Мао Цзэдуна, Линь Бяо, Чжу Дэ и других китайских руководителей, мы пристально следили за боями китайской народно-революционной армии. У нас все были душой вместе с борющимся Китаем. Объяви тогда в СССР призыв добровольцев в помощь Китаю, уверен, множество наших соотечественников отправились бы туда с оружием в руках.


nikolaeva.livejournal.com

Добавить комментарий