Поиск

И вся такая дерзкая!


  • В современной лит- и журналистской прослойке/тусовке имеется характерный дамский типаж, который можно условно поименовать «подгламуренная образованщина», которая с одной стороны — убеждает себя и мир в своей высоколобой интеллектуальности, а с другой — транслирует небрежную любовь к трендам и брендам. Она, безусловно, игнорирует всяких ботоксных секси в стразах и лабутенах, но, тем не менее, бухает на тех же презентациях, что и сии презренные. А вон тот ресторатор — их всехний общий друг. А папик с пузиком, которого ловят девочки-на-силиконе, вообще её лучший друг и сосед по элит-посёлку Новые Распилы. Друг, понимаете, да? Потому что с ней-то он говорит о Германе Гессе, об Уильяме Берроузе, о том, почему Ким Ки Дук уже не ice, а биеннале в Венеции — не ice тем более. Она — не все. Она — женщина-уникал высшего сорта.

  • Рисунок Arturo Elena. (с)

    Не так, чтобы уж очень красива, зато феерически утонченна — не в микро-юбочках да на подламывающихся шпильках, а в коллекционных джинсах и кедах (по цене всего гардероба вон той смазливой штучки). Коротко стрижена, остра коленями, изысканна ключицами. Не любит косметику. Естественна, как ветер с моря (на Ривьере пили со сценаристом Н. и стилистом В. — оба умопомрачительные гомики и сыновья приличных родителей с Арбата). О, да — бисексуалка с детства, о чём и пишет в эссе «Мои погружения» или… «Вкус дайкири на твоих губах…». Замужем. Была. За губастым и креативным блогером, который корябает про лофты в Амстердаме и о том, как ему было хреново в Совке (стон про манную кашу и уроки физры). Или за декоратором, который тоже бисексуал и тоже губастый. И тоже в Совке был — ад с физрой и кашей. Сейчас она — в свободном полёте. Немного ночует у какого-то юриста, но это — для остроты ощущений. Дружит со всеми бывшими. Написала о них книгу «Му-DUCK-и» (на презентации было много блогеров, декораторов и юристов — в том числе, героев повествования).

    Примерно такое, быть может. Колумнист, писательница, блогер Таша Вертиботинская (никогда не Наташа и не Наталья! Только Таша). Лет 35-45. Отец — адвокат Аркадий Вертиботинский (адвокатское бюро «Вертиботинский, Блюйский, Гойский и Смирнов»). Мать — поэтесса-диссидент Нора Гузно (везде подчёркивается, что села при Андропове не за фарцовку видеокассетами, а за некро-акро стихи «Содрогнись в геморрое»). Хорошие гены. Роддом Грауэрмана на Арбате. Школа с традициями и мажорскими ин-язами. Свобода от условностей. Потеря невинности в 15 лет с лучшим другом отца — музыкальным критиком, умницей, эротоманом и знатоком прерафаэлитов, постимпрессионистов и сионистов. Коктебель и запах фруктов — она состряпает очередной текст — «Сок персика». Цинизм и романтика. Ностальгия. Теперь у неё всё не так. Грубее. А тогда был драйв и «…сок персика тёк по моему смешному подбородку…» Бравирует, что была смешная и без грудей, но мужчина-фатум достался ей, а не известной красавице, которая подбивала клинья и «…штормово хохотала, запрокидывая гривасто-золотую голову богини пляжа…» Да, тексты у таких Таш и Тюш — перегружены и напыщенны, а потому — стилистически малограмотны.

    Подвизается в ряде около-гламурных изданий. Пишет с пренебрежением — знает, что эти журналы читает один только биомусор. Рефрен: все мужики — даже не сво, а — чмо. А она их — пользует. Не на предмет новых брюликов (тут она — сама!). Она их сношает и — выбрасывает, не забывая, впрочем, с ними дружить-дружить-дружить. Ради её сексо-дружбы все эти юрисконсульты рестораторов и рестораторы декораторов готовы на всё — даже выкинуть из авто 18-летнюю топ-модель с параметрами 100-45-100. Потому что моделька — проходной шлак, а Таша Вертиботинская — женщина-стилет и знает четыре иностранных языка, на которых иногда пишет статьи в иностранной прессе. «Моя эрогенная зона — это мозг!» — утверждает она. Глава книги «Точка G. Перезагрузка» — описание того, как она обычно бросает красивых и умных мужиков, оставляя в их сердцах настоящее пепелище. Но сначала: «Мы пили бордо, бегали голые и разбивали старинный хрусталь, который остался у Макса от прадедушки-кавалергарда». Потом — она надевает своё от Гуччи и берёт в охапку торбу от Сен-Лорана. Макса — в темечко холодным чмоком и — в темноту ночи вжжжих!

    О да! Разумеется, участвует в протестном движении, хотя ни хрена не смыслит в политике. Но поскольку все её рестораторы и блогеры — в протесте, то и она там. Борется за права ЛГБТ. Чайлдфри с истерикой. То есть не просто «так хочу», а с постоянным муссированием темы. Потом, лет в 38 всё-таки рожает от очередного дизайнера унитазов (в прошлом — гомосексуалиста). Фотографируются для светского журнала — оба в джинсах и кедах. У него — дреды и ему почему-то 25 лет. Потом — развод и очередное эссе на тему. (Ребёнок — заэлитарен с детства. И вообще — учится в Англии, а не в этой стране). Всё чаще пишет семейно-мемуарное. О том, как её прабабка была звездой НЭПовской Москвы, модницей и морфинисткой, а за ней подволакивались братья Бурлюки и даже Валя Парнах — брат той самой Софочки, которая с Мариной Ц. О том, как другая прабабушка попала в ГУЛАГ за то, что дала пощёчину Всесоюзному Старосте Калинину. О том, что её саму — Ташу Вертиботинскую — так и не смогли заставить вступать в пионеры… И конкретно, она вся такая дерзкая-предерзская. Звёздная, офигенная, на всех (простите) какающая с высоты пентхауса. zina-korzina.livejournal.com

  • Добавить комментарий