Поиск

Почему сдавались в плен — 2.


Оригинал взят у oper_1974 в Почему сдавались в плен — 2.

М. В. Оськин. ВОЕННОПЛЕННЫЕ: ЗАЛОЖНИКИ ОРГАНИЗАЦИИ И РУКОВОДСТВА.

           Небывалое ранее количество пленных (небывалое потому, что вплоть до наполеоновской эпохи войны велись относительно небольшими профессиональными армиями), взятых в сражении, показала уже Русско-японская война 1904-1905 гг.
        И здесь речь идет не о капитулировавшей крепости Порт-Артур, где, понятно, весь гарнизон оказался в плену, а о войсках Маньчжурской армии, ведшей полевые сражения. Оценивая итоги Русско-японской войны, престарелый фельдмаршал Д. А. Милютин писал: "Армия же, славившаяся своей стойкостью, отступала последовательно с одной укрепленной позиции на другую, конечно, с огромным уроном и небывалым числом пленных".
        Иными словами, уже тогда было подмечено, что большие потери несет отступающая сторона, так как инициатива действий принадлежит противнику. Если же помнить, что в рядах русских войск находились по преимуществу призванные по мобилизации запасные, то удивляться их пленению не приходится.
          Е. Э. Месснер подметил, что "сдача в плен стала массовым явлением со времени Русско-японской войны, первой войны на базе системы "Вооруженный народ". Эта система с ее короткими сроками военной службы, с призывом под знамена запасных солдат, у которых выветрилось воинское воспитание, давала в ряды воюющих армий много людей недостаточной воинственности".

Фельдмаршал Д. А. Милютин.

milutin2hr.jpg

        Таким образом, переход от профессиональной армии к массовой должен был повысить уровень потерь, в том числе и пленными. Причем чем хуже в данном месте и в данное время был состав войск, тем большие потери они несли.
        Стремясь быть принятыми в семью великих держав, японцы вели себя с европейскими противниками "цивилизованно". Русские офицеры и солдаты, находившиеся в плену, не испытывали никаких особенных лишений.
       Японцы позволяли офицерам, давшим подписку о дальнейшем неучастии в военных действиях, вернуться на родину. То есть люди были довольны условиями жизни в плену. Эта информация о современном "гуманном" плене, разумеется, была широко известна.

2.jpg

          Но если в 1904 году на маньчжурских полях сходились сотни тысяч, то в 1914 году на европейских ристалищах — уже миллионы. Соответственно, росло и число потерь, в том числе пленными.
       Это явление было объективно неизбежным и понятным, но сдаться в плен можно при разных обстоятельствах. Масштабные операции на окружение, фланговые удары, применение невыносимой с моральной точки зрения тяжелой артиллерии способствовали тому, что уставные требования не выполнялись да и не могли быть выполненными.
       Как только из строя убыли кадровые армии, вымуштрованные в казармах, "народные" армии, составленные из призывников, многие из которых вообще никогда не служили в армии, стали терять ту "моральную упругость", что характеризует хорошие войска.
       Однако сам фактор милитаристского воспитания народа стал сказываться с первых же выстрелов. В результате исход ситуации стал напрямую зависеть от наличия в части тех людей, что желали драться, как правило, офицеров и унтер-офицеров.
       То обстоятельство, что профессионалы сдаются в плен реже, нежели мобилизованные, осознавался всегда. Оценивая итоги войны в данном отношении, генерал Н. Н. Головин указывает: "В то время как в офицерском составе при десяти убитых и раненых попадает в плен немного менее двух, в солдатском составе сдаются в плен от четырех до пяти".

Генерал Н. Н. Головин.

golovin_1.jpg

         Генерал А. В. Самсонов — воин и рыцарь, страдая от тяжести поражения, застрелился 17 августа при попытке выхода из кольца окружения. Характерно, что офицеры его штаба, бывшие с ним, даже не смогли сказать, как именно это произошло, слышали лишь хлопок выстрела и не смогли разыскать его тело, которое впоследствии было захоронено немцами в общей могиле. Но так поступил лишь сам командарм! Брать пример со своего командира подчиненные не торопились.
        Командир 23-го армейского корпуса генерал К. А. Кондратович успел бежать от своих войск в тыл, где объявил себя больным. Комкор-15 генерал Н. Н. Мартос был взят в плен в общей неразберихе стычек в русском тылу. Причем — с оружием в руках.
        Но вот комкор-13 генерал Н. А. Клюев возглавил дивизионную колонну, пробивавшуюся из неплотного "мешка". Перед последней цепью германских пулеметов генерал Клюев приказал капитулировать.

Генерал А. В. Самсонов.

140963670491874438.jpg

Генерал К. А. Кондратович.

kandratovic_1906.jpg

Генерал Н. Н. Мартос.

24352-0.jpg

Генерал Н. А. Клюев в плену.

35913a.jpg

       Вопрос: кто виновен в том, что двадцать тысяч русских солдат здесь сдались неранеными? Лично они или приказавшие капитулировать их начальники? Генерал Клюев сам приказал своему ординарцу ехать к немцам с белым платком в руках.
       К кому же тогда относится характеристика: попадать в плен — позорно? Здесь впервые проявилась та пагубная тенденция качества небольшой части предвоенного русского офицерского корпуса, которая сдавала в плен подчиненных им солдат.
      Генерал П. Н. Краснов цитирует фразу такого русского пленного, который даже и не понимал что происходит, а действовал, "как все": "До конца был верен Царю и Отечеству и в плен не по своей воле попал. Все сдались, я и не знал, что это уже плен".

694f0259ec897c02ce1d3bf9b0046a18.jpg

          Чем же виноваты рядовые, у которых на глазах легко сдавались генералы, в том числе и командиры корпусов (всего во 2-й армии в плен тогда сдались пятнадцать генералов)? Когда две наиболее многочисленные группы, пробившиеся из окружения, были ведомы не генералами, а полковником и штабс-капитаном?
        Да, личный состав 13-го армейского корпуса на две трети состоял из запасных, то есть фактически являлся некадровым. Однако большую часть корпуса "сдали" в плен собственные командиры, не показавшие примера верности долгу.
       Из высших чинов 13-го армейского корпуса из окружения вышел только начальник штаба 36-й пехотной дивизии полковник Вяхирев. А всего из состава 13-го армейского корпуса пробились лишь сто шестьдесят пять человек штабс-капитана Семечкина и подпоручика Дремановича да команда разведчиков. Эти люди всего-навсего не сложили оружия по приказу своего комкора, а ушли в лес, и, попытав счастья, добились его.

picture.jpg

          Генерал А. А. Свечин вспоминал: "Работу штабных бюрократов мне пришлось наблюдать в январе 1916 г. Истощенные атакующие части соседнего корпуса, попадая в 300 м от австрийской позиции под сильный пулеметный огонь, бросали винтовки, поднимали руки и в таком виде продолжали движение через проволоку и австрийские окопы.
       Начальство же полагало, что окопы взяты, но не поддержанные резервами атакующие части не смогли оказать сопротивление контратаке и сдались. Три атаки производились в вечернем сумраке несколько дней подряд.
        Вместо признания недостаточности артиллерийской подготовки бюрократы полагали, что вся беда в том, что резервы следуют на слишком больших дистанциях, и настаивали на более близком надвигании последних, что только увеличивало потери и сумятицу при каждом новом штурме".

Генерал-лейтенант царской армии, а потом комдив РККА А. А. Свечин. Расстрелян в 1938 г.

9.jpg

       Проводя исторические параллели, А. А. Керсновский пишет, что в июне 1807 года в Кенигсберге тридцатитысячным французским корпусом Бельяра был окружен пятитысячный отряд генерала Каменского 2-го.
       Бельяр лично явился в крепость и предложил русским почетную сдачу. Каменский ответствовал: "Удивляюсь вам, генерал. Вы видите на мне русский мундир и смеете предлагать сдачу!" Русские пошли на прорыв и штыками добыли себе свободу, прорвавшись сквозь ряды вшестеро превосходящего неприятеля.
       Керсновский заключает: командир не только "командует", но еще и "имеет честь командовать". В Первой мировой войне немцы порой даже не предлагали сдачи: отдельные русские генералы сдавались сами, прося о сдаче, и сдавали вверенные им войска.
         Кто продвигал этих генералов в мирное время? Не те ли бездарности, что могли руководить операциями, имея лишь не менее чем двукратное превосходство в живой силе, а то и более того? После войны эти командиры оставили жалостливые мемуары, где сокрушались, что царизм не вооружил их как следует.

Генерал Граф Каменский.

i_056.jpg

       Для сравнения: в ноябре 1915 года партизанским отрядом штабс-ротмистра Ткаченко был захвачен в плен командир германской 82-й резервной пехотной дивизии генерал Фабериус.
       При конвоировании в тыл, воспользовавшись оплошностью начальника конвоя, встретившего по дороге старого товарища и решившего отметить встречу крепкими напитками, Фабериус захватил револьвер и застрелился, будучи не в силах снести позор плена.
      Сколько русских генералов поступили подобным же образом, если помнить, что в плен попали шестьдесят шесть русских генералов, а отважился бежать из плена лишь один — начдив-48 ген. Л. Г. Корнилов?
         Правда, сказались и возраст, и испытания пленом. Из шестидесяти шести пленных генералов в плену умерли одиннадцать, что составило 16 %, при общем уровне смертности русских военнопленных — 5,6 %. А по данным С. В. Волкова, в плену оказались семьдесят три русских генерала.

SWScan00421_800.jpg

          Такая бездарность, как главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал Я. Г. Жилинский, был смещен лишь после проигранной операции, когда потери фронта насчитывали то же число, что и в начале операции, — четверть миллиона, в том числе сто пятьдесят тысяч пленными.
        Да, качество германской армии в двадцатом веке было несравненным. Но ведь не в той же степени, чтобы терять в шесть раз больше. Для такого необходима поистине выдающаяся бездарность, и кто-то же поставил генерала Жилинского не только в начальники Варшавского военного округа, но до того и в начальники Генерального штаба.
        Сам довоенный подбор командиров показывает, что Российская империя начала двадцатого столетия находилась в надломленном состоянии, что объективно вызывалось буржуазной модернизацией страны. Точно такой же ситуация была и в Австро-Венгрии, что подтверждается результатами столкновения австро-венгерского и русского оружия на полях Первой мировой войны.

Генерал Я. Г. Жилинский.

image.jpg

        С октября в русские войска широким потоком стали вливаться резервисты, которых требовала несшая беспрецедентные в сравнении с прошлыми войнами потери Действующая армия. Соответственно, к осени 1914 года относятся первые случаи массовых сдачь в плен вопреки требованиям военного законодательства, то есть неранеными и до исчерпания всех средств сопротивления.
        Так, во время боев под Лодзью целиком добровольно сдался в плен батальон 87-го Нейшлотского полка. А Главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта ген. Н. В. Рузский 24 ноября 1914 года сообщил начальнику Штаба Верховного главнокомандующего ген. Н. Н. Янушкевичу, что за несколько дней в 10-й армии добровольно сдались в плен четыре роты 84-го пехотного полка, "что свидетельствует о слабой нравственной устойчивости второочередных частей".
        Иногда сдававшиеся солдаты "сдавали" в плен и своего командира, предварительно обезоружив его, но такие случаи единичны и такой офицер наверняка был некадровым, иначе сумел бы удержать вверенных ему бойцов от пагубного шага.

Пулеметчик 87-го Нейшлотского полка.

Scan_20161018.jpg

Офицеры 87-го Нейшлотского полка.

Группа_офицеров_87-го_пех._Нейшлотского_полка,_13.02.1915.jpg

          Со второй половины 1915 года русская Действующая армия стала комплектоваться почти одними крестьянами, так как рабочие и горожане отправлялись либо в оборонную промышленность (городское население России в годы войны выросло с 15 % в 1913 году до почти 20 %), либо в вольноопределяющиеся и школы прапорщиков.
         Более девяноста процентов вооруженных сил и почти вся пехота (за исключением, разумеется, офицеров) — это крестьяне, с присущими данному социальному классу психологическими категориями поведения и восприятием мира. Справедлив вывод исследователя о том, что "типичным российским военнопленным являлся, в основном, неграмотный или малограмотный крестьянин 25-39 лет".
        Бесспорно, что основная масса населения воевать не желала, и это естественно, так как нынешние враги до войны таковыми не обозначались. Немцы в качестве врага — это был "сюрприз" для большинства русской нации.
        Бывший русский военнопленный превосходно подметил данную тенденцию массовой психологии: русские пленные "были довольны. Смерть больше не грозила им. В плену, во всяком случае, было безопасно, и они не без удовольствия поглядывали на австрийских часовых, которых они теперь могли не бояться.
        Они были голодны. Войну отработали, как большую работу, и, усталые и успокоенные, думали только о еде и о сне". Таким образом, война — как труд. Легко воевали и легко сдавались, надеясь на скорый мир, причем теперь уже не важно в чью именно пользу, хотя лучше, конечно, что в "нашу".

8ab1faf9d030.jpg

          В этом плане совершенно неправомерно сопоставление добровольных сдач в плен русских солдат и австрийских славян. Известно, что в русский плен добровольно сдались несколько чешских полков почти в полном составе, с офицерами, что вынудило австрийского императора вычеркнуть их из состава австрийских Вооруженных сил.
       Сдавались и более мелкие подразделения. Нередки были и случаи, которые не могут произойти с людьми, желающими воевать. Например, 4 ноября 1914 года под Краковом разжалованный месяцем ранее в рядовые фельдфебель 244-го пехотного Красноставского полка вместе с одним солдатом взяли в плен две австрийские роты с офицерами — более двухсот человек. Понятно, что два человека не могут пленить двести, даже и объятых паникой, если те сами того не пожелают.
       Или как был награжден боевой медалью Я. Гашек? В 1915 году, желая сдаться русским, он углубился в лес на нейтральной полосе, благо что война шла маневренная и таких мест хватало. В лесу будущий великий писатель встретил несколько русских солдат, в свою очередь, желавших сдаться в плен австрийцам.
         После дебатов о предпочтительности того или иного пленения решающую роль сыграло количество. Русские угрозами заставили Гашека отвести их в плен. Вот так он и получил награду.

0_f7a7a_bd4fece1_orig.jpg

          И напротив, солдаты, попавшие в плен не по своей воле (ранеными или по распоряжению командиров), составляли ту прослойку военнопленных, что в годы войны делали попытки к бегству. Причем здесь ситуация на фронте не играла никакой роли — люди горели желанием драться за Родину.
       Н. С. Гумилев описывает, как в его полк во второй половине 1915 года вернулись два улана, бежавшие из плена. Солдаты шли по Германии и занятой немцами территории сорок дней, подбирая по пути таких же беглецов.
       В итоге дюжина русских солдат, завладев оружием, уже сама налетала на немецкие разъезды и пикеты, пробившись с боем через линию фронта, опрокинув в этой схватке германскую заставу. Гумилев пишет о них, как о "ночных обитателях современной Германии — бежавших пленных".
          Вторая половина 1915 года — это период тяжелых поражений русского оружия на австро-германском фронте. Но настоящих солдат это не могло остановить.

0_f7a7f_ce3de76d_orig.jpg
0_f7a2e_dc06f554_orig.jpg
0_f7a66_e3aecd97_orig.jpg
0_f7a60_6a66b98d_orig.jpg
0_f7a52_9ff081ea_orig.jpg
0_f7a42_431533a_orig.jpg
0_f7a5f_20731ad6_orig (1).jpg
0_7d335_6e9c3b7b_orig.jpg

0_f7a2f_feac9bc9_orig.jpg
0_f7a32_bb16d94_orig.jpg
0_f7a34_7a9e66c0_orig.jpg
0_f7a35_8c85f3a8_orig.jpg
0_f7a37_3dbe04b6_orig.jpg

408053_18__141.jpg

foto-history.livejournal.com

Добавить комментарий