Поиск

Французская булка


В этой истории я понимаю все. Кроме одного: как можно было не взять эту булку?!
Наверное, это совсем другие люди были.

«Как священнику мне много приходится слышать страшных рассказов, воспоминаний о блокаде. Невозможно поверить, но кто-то в городе не только не голодал, но чувствовал себя прекрасно. Дмитрий Толстой, живший в блокаду в десяти минутах ходьбы от нашего дома, вспоминает:
«В январе 1942 г. мы с мамой поднимались по черной лестнице к себе домой на пятый этаж дома № 23/59 по Кронверкской улице. Кажется, мы ходили стоять в очереди за хлебом и возвращались, бережно неся каждый свои сто двадцать пять грамм. Сейчас уже не помню, за чем ходили, помню только, как медленно взбирались на пятый этаж. Парадный ход был, вообще говоря, открыт. Но все блокадные жильцы нашего дома пользовались только черным ходом, ибо все жили на кухнях; ведь не было ни воды, ни света, ни отопления, а на кухне у каждого стояла буржуйка.

И 125 г. хлеба, единственная еда, съедались не просто так – необходимо было разрезать этот кусок на маленькие квадратики, и каждый квадратик чуть-чуть поджаривался на буржуйке. И надо было распределять и терпеливо ждать: вот этот квадратик я съем сейчас, а вот этот – через полчаса, и через час еще вот этот – третий.

В тот день подъем по лестнице был особенно тяжел и мучителен. Ноги неохотно повиновались. Мы жили в квартире 110, а под нами, в квартире 108, жила семья главного человека в Ленинграде, как тогда говорили, крупного ответственного работника. Не буду называть его фамилии.
Входя на площадку четвертого этажа, мы с мамой заметили, что входная наружная дверь в квартиру 108 приотворена и в мусорном ведре, стоящем между двумя дверьми, торчит какой-то странный желтовато-коричневый предмет.

Наклонившись к ведру (нами овладело любопытство), мы обнаружили, что желтоватый предмет – это засохшая французская булка, или, как теперь говорят, городская булка, которую выкинули в ведро, потому что она раньше времени зачерствела.
Первым, невольным, я бы сказал, инстинктивным побуждением было – схватить эту булку. Но я почему-то остановился и посмотрел на маму.
“Знаешь что, – сказала мне мама, – давай будем гордыми”. И мы прошли мимо полуотворенной двери».
Этот ответственный работник был председателем Ленсовета П. Попковым. Про него известно, что даже в самые страшные блокадные месяцы он ежедневно приносил домой для своего кота двести граммов свежего фарша»

Это строки из записок священника КОНСТАНТИНА ПАРХОМЕНКО. У него есть сайт, там батюшка и выкладывает свои записи.


nikolaeva.livejournal.com

Добавить комментарий