Поиск

Али Митаев


Шейх и комиссар Али Митаев

"Митаев Али (Али Бамат Гирей Хаджи (Хаджиев) (1890-1925)— родился в сел. Автуры Шалинского района Веденского округа Чечни. Его отец — Бамат Гирей Хаджи был одним из ближайших сподвижников (векилом) главы многочисленной мусульманской секты шейха Кунта-Хаджи. После смерти Кунта-Хаджи в 1867 г. Бамат Гирей пытался возглавить секту, однако потерпел неудачу и с группой родственников вынужден был выделиться из нее. Объявив себя шейхом, Бамат Гирей начал группировать вокруг себя сторонников, создавая свою секту кунтахаджинского толка. В 1914 г., после смерти отца, Али Митаев стал его преемником, занимался религиозной деятельностью, укрепляя влияние секты. В года Гражданской войны занимал выжидательную позицию, в целом не присоединяясь ни к одной из противоборствующих сторон. Отряды его мюридов участвовали в нескольких боях с карательными белогвардейскими частями, но были рассеяны.

В конце 1920 г. в горных районах Чечни и Дагестана вспыхнуло антисоветское восстание под руководством Н. Гоцинского и внука Шамиля — Саид-бека. Понимание невыгодности с военной точки зрения (равнинные районы Чечни) положения большей части своих отрядов опять заставило А. Митаева занять нейтральную позицию. После подавления восстания в 1921 г. А. Митаев выступил за установление твердого порядка в Чечне, занимался организацией шариатских судов и полков самообороны, покрывших к середине 1922 г. всю территорию области.

Ко времени объявления ВЦИКом 15 января 1923 г. автономии Чеченской обл. А. Митаев являлся наиболее крупным национальным и религиозным лидером на ее территории. Секта шейха А. Митаева по приблизительным данным насчитывала от 8 до 10 тысяч мюридов, проживавших преимущественно в Шалинском, Гудермесском и Веденском округах Чечни. Внешне оставаясь лояльной к Советской власти, только начинавшей укрепляться на Северном Кавказе, А. Митаев активно использовал ее институты для упрочения своего влияния. Так, 12 апреля 1923 г. он был назначен членом Областного революционного комитета Чеченской обл.

Вместе с тем А. Митаев развернул деятельность по объединению религиозных сект в Чечне и установлению в ней шариатской власти, а отдельные его отряды продолжали совершать разбойные нападения на мирное население и железнодорожные поезда.

Напряженная социально-политическая ситуация в Чечне, грозившая вылиться в новое восстание, а также полученные ОГПУ данные о связи А. Митаева с Н. Гоцинским подтолкнули власти к аресту А. Митаева. Арестованный 18 апреля 1924 г., он был доставлен в Ростов-на-Дону, а затем в Москву. Постановлением Коллегии ОГПУ от 19 января 1925 г. А.Митаев был осужден к десятилетнему тюремному заключению. В связи с поступлением в ОГПУ новых данных, изобличавших А. Митаева в целом ряде антисоветских деяний, его дело было пересмотрено. 26 октября 1925 г. Коллегия ОГПУ вынесла постановление о расстреле А.Митаева. "( справка ОГПУ, Совершенно секретно)

"Али Митаев был исключительно популярным деятелем национального движения в Чечне. Он заключил блок с большевиками против Деникина на условиях признания советским правительством шариата как основы будущей чеченской автономии. Это было в 1919 г., когда большевики на Северном Кавказе были загнаны в подполье. Когда Красная армия в марте 1920 г. пришла на Северный Кавказ, Советы действительно признали шариат. На учредительных съездах в 1921 г. Дагестанской советской республики и Горской советской республики Сталин признал не только «сосуществование» между советами и шариатом, но и право горцев жить по шариату. Поэтому советское правительство объявило ряд привилегий для ислама и его духовных учреждений, ввело арабский алфавит и даже народные суды были объявлены шариатскими.
Через года два-три все это было ликвидировано. Сторонники Али Митаева считали, что их обманули. Отсюда большое, но мирное движение чеченцев во главе с Митаевым за восстановление прежнего положения. Москва учуяла здесь опасность взрыва. Поэтому было решено ликвидировать Али Митаева, но так, чтобы не было никакого шума, и без массовых арестов среди его сторонников. Эта миссия и была воз-ложена на Микояна, Ворошилова и Буденного.
Заманить Митаева в Грозный оказалось невозможным, но в ауле он был фактическим хозяином. Вот под предлогом проведения торжеств по поводу создания чеченской автономии в Урус-Мартан и приглашаются все видные представители Чечни. Приезжает сюда со своим вооруженным конным отрядом и Али Митаев. На личном свидании с делегацией Микояна Али повторяет свое требование: основой «автономии» должен быть шариат. Микоян и его спутники заявляют, что они согласны с требованием Али Митаева, но для окончательного решения вопроса они должны поговорить с Москвой по прямому проводу из Грозного. Микоян и его спутники предложили и самому Митаеву участвовать в этих переговорах. Митаев согласился при условии, что его будет сопровождать собственная конная охрана. Микоян условие принял. Все вместе они прибыли на станцию в Грозный. Поднялись в салон-вагон правительственного поезда, чтобы начать переговоры по прямому проводу с Москвой. Но поезд тотчас же двинулся на Ростов. Конной охране сообщили вежливо и торжественно, что Митаев поехал в Москву, чтобы встретиться с самим Лениным. На самом же деле через несколько часов Али очутился в одиночной камере Ростовского краевого ГПУ.
Я живо помню сцену на 1-м съезде советов Чечни, где вопрос о судьбе Митаева стал главной темой. Об этом съезде рассказывает и Микоян, но только по-своему. Съезд происходил в большом зале бывшего реального училища. Зал был набит людьми до отказа. Многие стояли в проходах у стен. В Президиуме находились Эльдарханов, его заместители Заурбек Шерипов и Махмуд Хамзатов, Микоян, Ворошилов, Буденный и другие. Первый ряд занимали почетные старики, среди которых много седобородых хаджей, шейхов и мулл из «советских шариатистов''. Едва Эльдарханов объявил об открытии съезда, – на сцену выходит в траурном платье высокая худая старая чеченка, вдруг скидывает с головы длинный черный платок и с обнаженной седой головой бросается к ногам Микояна со словами:
«Мой любимый сын, красный вождь Чечни, Асланбек Шерипов отдал жизнь в боях за Советскую власть, его присяжного брата Али Митаева без вины арестовала советская власть. Я не встану и не уйду отсюда, пока вы не дадите слова, что его освободят!»
Эльдарханов тут же переводит Микояну ее просьбу. Весь зал встает и бурно аплодирует, возгласы и крики в поддержку просьбы нарастают с такой силой, что в зале воцаряется на время необузданный и дикий шум. Микоян старается поднять проситель-ницу, что ему явно не удается, а крики и шум еще больше усиливаются. Микоян догадывается, почему кричат делегаты, но их слов не понимает. Не понимает он и того, что, по чеченским законам, просительница должна стоять на коленях, пока ее просьба не будет принята к рассмотрению, а зал будет шуметь, пока Микоян не попросит слова. На помощь пришел тот же Эльдарханов. Он что-то сказал Микояну и потом предоставил ему слово. В зале водворяется напряженная тишина. Кратко перекинувшись словами со своими спутниками, Микоян выходит на трибуну и говорит: «Али Митаев скоро будет освобожден!»
Шквалом восторгов и ликования приветствует зал великодушие советской власти. Кругом кричат: «Инш-Аллах, инш-Аллах!» («Волей Аллаха, волей Аллаха!»)" (Авторханов А.Г. Мемуары. Франкфурт-на-Майне: 1983 )

tamerson.livejournal.com

Добавить комментарий