Поиск

Мой журфак: Гомер, тугие паруса


Сегодня день моего Университета, вся моя сознательная жизнь связана с ним. Поэтому о главном, об учителях:

«Лишь время правильно оценивает людей», — медленно и жестко произносила эти слова Кучборская. Она стояла на возвышении в Ленинской аудитории, справа от нее белел бюст Ленина, незрячими каменными глазницами пялился вождь куда-то в пустоту. Бюст стоял на тумбе на полу. Кучборская — на высокой кафедре. И она возвышалась над ним, была выше их всех, бывших и будущих вождей. Она медленно проводила перед своим лицом сухой, почти бестелесной рукой, разгоняя дым эпох и столетий, отметая все пустое — славу, деньги, власть. И учила нас только тому, что всегда есть и будет, тому, что имеет подлинную цену.

«Лишь время правильно оценивает людей…»
Что мы знали о времени, юные оглоеды? Нас переполняла радость жизни. Над нами время было еще не властно, но оно, затаившись в темных углах аудитории, уже пялило на нас свои жадные глаза, уже протягивало мохнатые лапы, предчувствуя, как возьмет над нами верх, как высосет наши силы и благие намерения.
Университетские наставники спасали нас от казенной трескотни газетных передовиц, они заставляли своих учеников поверить в то, что у каждого человека есть душа и что она должна болеть.

«Есть люди, в жилах которых лишь грязь и вода…»- с грустью шептала Кучборская, опустив голову. И тут же над нашими головами произносила заклятие, спасающее нас от этой страшной участи: «Я обрекаю этого человека скитаться и вечно искать частицы утерянной красоты… и совершенства». Елизавета Петровна обрекала нас искать, и мы до сих пор пытаемся делать это — искать красоту и правду в этом довольно страшном мире.

Профессор Ковалев, рассказывая о русской литературе, доказывал нам, что истина — ничто рядом с милосердием и милостью, что ни одна теория не оправдывает жестокость. Он заставлял нас видеть в литературных героях живых людей, требовал, чтобы мы страдали вместе с ними.

Помню, на экзамене он спросил меня, почему же Катерина в «Грозе» пошла на самоубийство? Что стало последней точкой в жизни ее? И я вдруг неожиданно для себя увидела просто молодую несчастную женщину, а не какой-то символ протеста . Сокрушенная личной трагедией, она винится перед теми, кто ее покаяния не мог ни понять, ни оценить, ни снять тяжесть с души ее. И тогда она, придавленная стыдом и виной, сама приговорила себя к смерти, забыв о милосердии Господа.

«Переходите ко мне на филфак», — помолчав, сказал Ковалев. Как они умели заставить нас, желторотых, поверить в то, что мы что-то можем. Как велик был их гнев, если они видели равнодушные глаза и понимали, что мимо нас прошли те истины, которые они пытались вложить в наши головы.

«Дурак»- недрогнувшей рукой могла написать в зачетке Кучборская. После чего несчастному студенту приходилось заново переоформлять зачетную книжку. Проставлять оценки после такой записи было бы немыслимо. Получался абсурд — дурак в третьей или четвертой степени? Любая оценка приклеилась бы к этой характеристике.

А однажды на факультете распахнулась дверь аудитории из этой двери вылетел туго набитый чем-то портфель, вслед за портфелем — огромный брюнет, за брюнетом выбежала, мелко семеня, крошечная Людмила Евдокимовна Татаринова, которая, пихая этого смуглого богатыря в спину маленькими кулачками, кричала: «Вон с факультета, здесь останетесь либо вы, либо я».

Оказалось, этот легкомысленный студент пришел на экзамен по древнерусской литературе, почти совсем ничего не зная. Только за несколько минут до экзамена он спросил у однокурсников, кто такой протопоп Аввакум. О том, что Татаринова часто просит рассказать именно об этом историческом персонаже, знал даже он. И неразумные товарищи ответили ему, что Аввакум похож на Паниковского из «Золотого теленка». Все его бьют — никак не добьют. Людмила Евдокимовна, которая читала лекции о судьбах героев нашей истории так, как будто она держит этих героев за руку и плачет вместе с ними, не выдержала такого повествования о мученическом пути русского подвижника и выпихнула ничего не понимающего кощунника за дверь факультета.

«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…» В кипении таких страстей не могли мы остаться равнодушными и безучастными. И мы участвовали…


Е.П.Кучборская. Лекция


nikolaeva.livejournal.com

Добавить комментарий