Поиск

Матвей. Что будет с похищенным ребёнком?


Раз мы с вами взялись следить за историей похищенного два с половиной года назад из роддома ребёнка, продолжим. Как и следовало ожидать, вокруг семей приёмной и биологической собрались юристы, общественные деятели и политики, одни по долгу службы, другие… ну, кто из каких побуждений. Некоторых, как и нас с вами, очень трогает эта история: достаточно представить домашнего залюбленного мальчика в казённом доме…

Другие понимают, что правильные движения внутри этой непростой истории помогут им завоевать уважение избирателей или клиентов.

Однако очень немногие могут увидеть самого малыша, к нему практически никого, кроме врачей, не пускают.

Известный адвокат и член Общественной палаты РФ Анатолий Кучерена — один из немногих «посторонних», кто общался с Матвеем в больнице.

И он свидетельствует

О ребёнке:

«Мальчик здоровенький, с абсолютно нормальным для своего возраста развитием. Родителей Матвей не видел уже больше недели. Он, конечно, постоянно спрашивает о них, хочет увидеть и папу, и маму».


С приемным отцом (справа). Источник фото: ok.ru

О «приёмных родителях»:

«О них у меня тоже сложилось благоприятное впечатление. Мы долго говорили. Видно, что они очень переживают. Елена (женщина, украдшая младенца) все время в слезах, она в подавленном состоянии. И никакой игры тут нет. Понятно, что она воспитывала этого мальчика два с половиной года, а теперь эту ситуацию нужно как-то решать.

Сергей Спахов (муж Елены) — не под следствием, в уголовном деле имеет лишь статус свидетеля. Поэтому у него по закону есть право оформить над Матвеем опеку.Но для этого ему нужно пройти школу приемных родителей, стать кандидатом в опекуны-попечители, пройти медкомиссию, — продолжает адвокат. — Вопрос в другом. Я у них спрашивал: «Почему же вы раньше не подумали об усыновлении этого ребенка?» Они говорят, мол, мы люди простые, мы все эти процедуры не знали.

Да, Елена унесла ребенка из больницы. Это серьезное преступление — до 12 лет лишения свободы. Очевидно, что нельзя поощрять похищение детей. Но, с другой стороны, она ему никакого вреда не причинила. Она о нем заботилась, делала все, чтобы он был здоров, чтобы он правильно развивался. Изъяв ребенка из семьи, мы калечим его психику. У нас нет фактов недостойного содержания ребенка, нет фактов побоев. Только положительные характеристики. Поэтому либо мы идем по формальному пути — мать в тюрьму, ребенка в Дом малютки, либо мы до суда эту ситуацию все-таки разрешаем в интересах ребенка. Но если суд в итоге признает Елену виновной, она, конечно, по закону не сможет уже быть опекуном или попечителем.


Елена и Сергей

Мы сейчас скрупулезно разбираемся, что можно сделать. С нашей стороны возможны ходатайства к органам опеки и следствию. Процедура позволяет рассмотреть вопрос о временной опеке».

Мне кажется, эти последние слова и указывают наиболее очевидный вектор развития событий. Однако есть одно немаловажное «но»: биологическая мать Матвея, Люба Иванова, заявила, что будет решительно бороться за сына. У людей, знающих историю изнутри, это рождает немалые опасения за судьбу малыша: никто не свидетельствует о Любе как о примерной матери. Но все же она мать…

— Заявления со стороны Любови Ивановой об опекунстве над Матвеем — от лукавого, — говорит Кучерена. — Она ведь сама давно письменно отказалась от своего сына. Да, конечно, по закону у нее есть право вернуть своего биологического ребенка. Но сейчас это было бы со стороны опеки откровенным самодурством.

Никак этот узел не развязывается 🙁

Начало истории:http://nikolaeva.livejournal.com/753707.html
nikolaeva.livejournal.com

Добавить комментарий