Поиск

Если это не геноцид, то что?


24 января отмечается 98-я годовщина начала кровавого террора, проводимого большевицким интернационалом против Российского казачества. События конца 1918 – начала 1919 года вошли в историю Российского казачества как кровавая политика расказачивания.
Питая патологическую злобу к «служивому сословию» лидеры большевиков призывали «устроить Карфаген» казачеству. Вот что писал председатель Реввоенсовета республики и народный комиссар по военно-морским делам Л. Д. Троцкий о казаках: «Это своего рода зоологическая среда, и не более того. Стомиллионный русский пролетариат даже с точки зрения нравственности не имеет здесь права на какое-то великодушие. Очистительное пламя должно пройти по всему Дону, и на всех них навести страх и почти религиозный ужас. Старое казачество должно быть сожжено в пламени социальной революции… Пусть последние их остатки, словно евангельские свиньи, будут сброшены в Черное море…».
В декабре 1918 года была составлена директива Высшего революционного совета РСФСР, в которой предписывалось, что «лица, перечисленные в пунктах, подлежат обязательному истреблению: все генералы; духовенство; укрывающиеся помещики; штабс- и обер-офицеры; мировые судьи; судебные следователи; жандармы; полицейская стража; вахмистры и урядники царской службы; окружные, станичные и хуторские атаманы».
В том же декабре 1918 года на собрании партийного актива в городе Курске Л. Д. Троцкий, анализируя результаты года гражданской войны, наставлял: «Каждому из вас должно быть ясно, что старые правящие классы свое искусство, свое мастерство управлять получили в наследие от своих дедов и прадедов. Что можем противопоставить этому мы? Чем нам компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, – только террором. Террором последовательным и беспощадным! Уступчивость, мягкотелость история никогда нам не простит. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат которой, если понадобится, сможет уничтожить десятки тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать действительных, активных наших врагов. Мы вынуждены встать на путь уничтожения».
В подтверждение и развитие этих слов 24 января 1919 года Я. М. Свердловым от лица ЦК РКП(б) направлено циркулярное письмо, известное как «директива о расказачивании всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах». Директива гласила:
«Последние события на различных фронтах и казачьих районах, наши продвижения вглубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества, путем поголовного их истребления.
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо принять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем сельскохозяйственным продуктам.
3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.
4. Уравнять пришлых иногородних с казаками в земельном и во всех других отношениях.
5. Провести полное разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
Центральный Комитет постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзема разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли. ЦК РКП(б)».
Существует мнение, что авторство директивы о расказачивании принадлежит одному лишь человеку – Я. М. Свердлову, и ни ЦК РКП(б), ни Совнарком в принятии этого документа никакого участия не принимали. Однако, анализируя весь ход захвата партией большевиков власти в период 1917-1918 годов, становится очевидным факт закономерности возведения насилия и беззаконности в ранг государственной политики. Стремление к безграничной диктатуре спровоцировало циничное обоснование неизбежности террора.
К выполнению директивы сразу же приступили на всех уровнях. Так, председатель Реввоенсовета республики Лев Троцкий издал приказ о ее немедленном исполнении. Вскоре и Реввоенсовет Южного фронта отдает приказ за № 171 «О расказачивании». А председатель Донбюро ВКП(б) С. И. Сырцов в своем постановлении требует: «Физическое истребление по крайней мере 100 тысяч казаков, способных носить оружие, т.е. от 18 до 50 лет; физическое уничтожение так называемых «верхов» станицы (атаманов, судей, учителей, священников), хотя бы и не принимавших участия в контрреволюционных действиях…».
Учитывая такую жесткую постановку вопроса, местные партийные и советские органы начали реализацию этого циркулярного письма. Началось поголовное расказачивание. Запрещалось ношение военной формы и лампасов. Часть станиц переименовывали в волости, хутора – в села. Во главе станиц ставили комиссаров, населенные пункты обкладывались денежной контрибуцией, разверстываемой по дворам. За неуплату часто производился расстрел или ссылка в концлагерь. В трехдневный срок объявлялась сдача оружия, в том числе старых шашек и кинжалов. За невыполнение этого приказа производился расстрел виновного. Всех несогласных с этими мерами гнали на Север.
Эту секретную директиву, направленную из ЦК РКП (б), кое-где на местах трактовали по-своему и сознательно доводили до абсурда. Показательна в этом плане ситуация, сложившаяся в одном из главных казачьих центров России – на Дону. Там арестовывали людей только за то, что они по мобилизации были в войсках Краснова. Расстреливали семьи казаков, ушедших с белыми. По хуторам разъезжали трибуналы, которые производили немедленные расправы. Карательные отряды отбирали скот, продовольствие.
Сохранилась докладная записка московского большевика М. В. Нестерова в Казачий отдел ВЦИК, в которой описана обычная ситуация этого периода: «Будучи командирован ВСНХ в донскую область для организации совнархозов, я находился в станице Урюпинской. Партийное бюро возглавлял человек, не зающий быта казаков, действовал по какой-то инструкции из центра и понимал ее как полное уничтожение казачества. Ревтрибунал расстреливал казаков-стариков, иногда без суда. Расстреливались безграмотные старики и старухи, которые еле волочили ноги, урядники, не говоря уже об офицерах. В день расстреливали по 60-80 человек. Принцип был: «Чем больше вырежем, тем скорее утвердится Советская власть на Дону». Никакого разговора, только – штык и винтовка. Вели на расстрел очередную партию – здоровые несли больных…
Во главе политотдела стоял некто Гольдин, его взгляд на казаков был такой: «Пока не вырежем всех казаков и не населим пришлым элементом Донскую область, до тех пор Советской власти там не будет…».
От такой постановки вопроса некоторые советские работники приходили в ужас. Член Казачьего отдела ВЦИК М. Данилов отмечал: «Разве для того казачество осталось, чтоб его убивали, без оружия в руках, ведь мы фактически обманули и побили их».
Между тем в отдельных станицах председатели ревкомов отказывались выполнять директиву, не позволяли карательным отрядам чинить зверства. Но в большинстве станиц террор не утихал. Злодеяния заведующего экспедиционным отделом 10-й армии Богуславского, собственноручно расстрелявшего в пьяном чаду 64 казака в станице Морозовской без суда и следствия, а затем загубившего с членами своего ревкома еще более двухсот человек, вызвали гнев даже у соратников. По приговору трибунала эти убийцы были расстреляны.
В 1931-м году Михаил Шолохов писал Максиму Горькому о предпосылках Вешенского восстания, описанного им в «Тихом Доне»: «Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествующую восстанию, причем сознательно упустил факты, служившие непосредственной причиной восстания, например, бессудный расстрел в Мигулинской 62 казаков-стариков или расстрелы в Казанской и Шумилинской, где количество расстрелянных в течение 6 дней достигло 400 с лишним человек. …Измывались. В Вешенской старику, уличившему комиссара во лжи и жульничестве, вырезали язык, прибили к подбородку и водили по станице, пока он не умер. В Боковской комиссар расстреливал ради развлечения тех, кто обратил на себя его внимание. Клал за станицей и запрещал хоронить…».
Легендарный командарм 2-й Конной армии Ф. К. Миронов в своем воззвании признавал: «Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса… Восстания в казачьих областях вызывались искусственно, чтобы под этим видом истребить казачество».
В этих условиях развязанный против казаков террор в занятых станицах приобрел такие масштабы, что 16 марта 1919 года Пленум ЦК РКП(б) признал январскую директиву ошибочной. Но маховик машины истребления уже закрутился, и остановить его было уже невозможно. Репрессии против мирного населения проводились еще в течение трех месяцев, пока войска Деникина не освободили казачьи земли.
С 29 февраля по 6 марта 1920 года в Москве состоялся Первый всероссийский съезд трудовых казаков, на котором присутствовало 466 делегатов: от Оренбургского войска – 169, Донского – 122, Сибирского – 79, Уральского – 21, Астраханского – 7, Семиреченского – 4, Кубанского – 2, войсковых частей – 51, иногородних – 11. От Терского войска на съезде свои представители отсутствовали. Съезд признал, что казачество – неотъемлемая часть русского народа, и основная задача трудовых казаков состоит в том, чтобы в тесном союзе с рабочим классом и крестьянством бороться за упрочение Советской власти. Делегаты постановили, что советское строительство в казачьих областях должно проводиться на основе Конституции 1918 года, а землеустройство – в соответствии с действующими положениями Советской Республики. На съезде избрали 18 представителей в состав Казачьего отдела ВЦИК, председатель которого уже являлся членом Президиума ВЦИК. Выступавший на съезде М.И. Калинин попытался объяснить делегатам, что политика расказачивания принесет казакам только благо: «Расказачивание состоит…в том, чтобы в казачьих областях были проведены железные дороги, чтобы с казачьего населения были сняты особые военные повинности».
В этот период Советская власть еще старалась осторожно подходить к казачьему вопросу, так как нуждалась в казачьем боевом ресурсе для будущей войны с Польшей. Первый всероссийский съезд казаков ходатайствовал перед ВЦИКом об амнистии к рядовым казакам, и эта просьба была удовлетворена. В ходе наступления советских войск на Черноморском побережье Кавказа попало в плен около 34 тысяч казаков, которых временно распустили по домам, а затем им предоставили возможность «кровью искупить вину перед революцией» на войне против Польши. Прошла мобилизация в Красную Армию и в казачьих станицах.
Передышка оказалась непродолжительной, и на казачьих территориях вновь заработала машина государственного террора. Особенно тяжелая ситуация складывалась на Тереке.
В апреле 1920 года было принято решение о выселении 9 тысяч казаков-сунженцев из уже передаваемых решением 3 съезда народов Терека в мае 1918 года ингушам станиц Тарской, Фельдмаршальской и Сунженской. Несколько успокоило казаков постановление ВЦИК, вышедшее в августе 1920 года, в котором говорилось, что «земельная реформа считается законченной и впредь никаких выселений в порядке земельной реформы не будет». Несмотря на это постановление, на Тереке планировался новый земельный передел, обусловленный заигрыванием представителей Советской власти с горцами.
В казачьей среде в это время упорно поползли слухи о том, что станицы Сунженской линии в целях землеустройства собираются переселить за Терек. На совещании несостоявшегося Терского областного казачьего съезда в мае 1920 года в Пятигорске Г. К. Орджоникидзе на жалобы казаков о том, что их грабят чеченцы и ингуши, объяснял это следующим образом: для урегулирования взаимоотношений русского населения с горцами необходимо переселить все станицы, находящиеся вблизи поселений горцев. В ответ на это к осени в нескольких станицах вспыхнули казачьи восстания, жестоко подавляемые красными. Заработали революционные трибуналы, деятельность которых была сформулирована положением от 18 марта 1920 года, в котором предписывалось, что «определение меры репрессий Ревтрибуналом не ограничены».
Для подавления казачьих выступлений военное командование стало все более активнее привлекать чеченцев и особенно ингушей к службе в Красной Армии. Так, из штаба IX Кубанской армии об этом докладывалось командующему Кавказским фронтом секретной телеграммой 10 августа 1920 года:
«В Терской области формируется Ингушский полк, который в силу знаний особенностей горной местности и исторического взаимоотношения с казаками может быть с успехом и в полной мере быть использованным в Кубанской области в борьбе с белогвардейскими бандами».
Член Реввоенсовета Кавказского фронта Г. К. Орджоникидзе в октябре 1920 года писал в отношении восставшей станицы Нестеровской: «Необходимо с обрушительной быстротой выбить их оттуда, выселить всю станицу и передать их горцам…, каждую восставшую станицу выселить».
В конце октября 1920 года Г. К. Орджоникидзе подписал приказ в отношении восставших станиц:
«Власть рабочих и крестьян решила:
1. Мужское население от 18 до 50 лет будет выслано из ст. Калиновской на Север для принудительных работ. Из ст. Ермоловской, Закан-Юртовской (Романовской), Самашкинской и Михайловской – для принудительных работ в шахтах Донецкого бассейна.
2. Все остальное население высылается в станицы и хутора: из ст. Калиновской – не ближе 50 верст на Север и Запад от этой станицы. Из станицы Ермоловской, Закан-Юрт (Романовской), Самашкинской и Михайловской – за реку Терек.
3. Все лошади, скот, подводы, хлеб, всякое имущество, непригодное для военных целей, и фураж остаются и поступают в распоряжение Рабоче-Крестьянской власти.
4. Станицу Калиновскую после выселения жителей сжечь…»
В районы, очищенные таким образом от казаков, планировалось переселить:
– до 20 тысяч чеченцев в станицы Самашкинскую, Михайловскую, Кахановскую, Грозненскую, Закан-Юртовскую, Ильинскую и Ермоловскую на 98775 десятин казачьей земли;
– более 10 тысяч ингушей в станицы Тарскую, Аки-Юртовскую (Воронцовскую), Фельдмаршальскую и Сунженскую на 35264 десятины казачьей земли и насильственно захваченные еще 43673 десятины;
– до 20 тысяч осетин в станицы Архонскую, Ардонскую, Николаевскую, Змейскую и хутор Ардонский на 53000 десятины.
Кроме вышеперечисленных казачьих станиц депортации подлежали и 9 селений Малой Кабарды, располагающих 62000 десятин общественной и 20000 десятин частновладельческой земли. Сюда планировалось переселить безземельных выходцев из Южной Осетии.
В соответствии с решением Политбюро ЦК РКП(б) от 14 сентября 1920 года полномочным представителем на Северном Кавказе был назначен И.В. Сталин. Ознакомившись с ситуацией, он телеграфировал в Москву 30 октября: «Все собранные мною материалы говорят о том, что казачество необходимо выделить из Терской области в отдельную губернию, ибо сожительство казаков и горцев в одной административной единице казалось вредным, опасным».
Последовашее затем постановление ВЦИК № 483 от 18 ноября 1920 года «О землепользовании и землеустройстве в бывших казачьих областях» дало законное обоснование земельному переделу на Тереке.
К 1 декабря 1920 года несколько станиц было переселено с Сунжи на Терек, при этом казакам пришлось бросить поля, засеянные озимыми посевами. При переселении случались случаи голодной смерти. Со стороны горцев в отношении казаков за 1920 год совершались следующие преступные действия: убито – 108 человек, ранено – 14, пленено – 11, угон скота исчислялся тысячами голов. Даже И. В. Сталин вынужден признать, что антирусскую политику большевиков «горцы поняли так, что теперь можно терских казаков безнаказанно обижать, можно их грабить, отнимать скот, бесчестить женщин». Относительно спокойной оставалась обстановка только в станицах, расположенных в Кабарде.
Как сообщают архивные данные ЦГА КБР, станицы Пришибская, Котляревская и Александровская весной 1920 года пополнились населением на 353 человека, это были спецпереселенцы из станиц Сунженской, Тарской и Сунженской.
Переселялись казаки и на территорию Пятигорского отдела Терской области. В 1920 году в трех километрах от имения помещиков Глебовых выходцы из терского села Раздольное основали селение Гражданское-1, а в двух километрах от него казаки станицы Сунженской образовали станицу Сунжа (в настоящее время населенные пункты Минераловодского района Ставропольского края).
Неоднократно на страницах местных газет звучали призывы поголовного выселения казаков за пределы области. Подобные выступления происходили и на Учредительном съезде Горской республики 17 ноября 1920 года.
Об условиях жизни казачества в 1921 году дает наглядное представление коллективное письмо терских казаков:
«Жизнь русского населения всех станиц, кроме находящихся в Кабарде, стала невыносима и идет к поголовному разорению и выживанию из пределов Горской республики:
1. Полное экономическое разорение края несут постоянные и ежедневные грабежи и насилия над русским населением со стороны чеченцев, ингушей и даже осетин. Выезд на полевые работы даже за 2-3 версты от станиц сопряжен с опасностью лишиться лошадей с упряжью, фургонами и хозяйственным инвентарем, быть раздетым донага и ограбленными, а зачастую и убитыми или угнанными в плен и обращенными в рабов.
2. Причиной такого положения служит якобы национальная и религиозная вражда горцев к русским и малоземелье, заставляющее вытеснять русское население, но обе эти причины не являются основными.
3. Русское население обезоружено и к физическому отпору и самосохранению бессильно. Аулы, наоборот, переполнены оружием, каждый житель, даже подростки 12-13 лет вооружены с ног до головы, имея и револьверы, и винтовки. Таким образом, получается, что в Советской России две части населения поставлены в разные условия в ущерб одна другой, что явно несправедливо для общих интересов.
4. Местные власти вплоть до окружных национальных исполкомов в ГорЦИК, зная все это ненормальное положение, не принимают никаких мер против этого. Наоборот, такое положение усугубляется еще открытой пропагандой поголовного выселения русских из пределов Горской республики, как это неоднократно звучало на съездах, например, Учредительном Горской Республики, чеченском и др. Это печатается в газетах, таких, как «Горская правда», «Трудовая Чечня». Станицы, причисленные к национальным округам, находятся в состоянии завоеванных и порабощенных местностей и совершенно непропорционально с горским населением обременены повинностями – продовольственной, подводной и прочими. Всякие обращения и жалобы русских властей Сунженского округа, кипы протоколов об убийствах и ограблениях остаются без последствий, как их и не бывало.
5. Отношение местной власти и даже ГорЦИК к постановлениям высшей власти – ВЦИК недопустимое, ибо постановления остаются на бумаге, на деле же царит описанный выше произвол…».
Следует заметить, что репрессивные меры против казаков создали неблагоприятную ситуацию для региона – значительно снизилось производство сельхозпродукции. Горцы, в целом мало приспособленные к земледелию, три года не заселяли пустующие станицы и не возделывали поля.
Начиная с 1918 года, было разорено и выселено 11 станиц, имевших в общем 6661 двор с надворными постройками, обсаженными усадьбами, располагавшими различным инвентарем, садами и посевами на полях. Вселилось же за это время 750 хозяйств чеченцев и ингушей.
Казачье-крестьянская фракция Съезда народов Терека отправила в Москву делегацию с докладом о положении в Терской области. Казачий отдел ВЦИК попытался помочь терцам и 18 декабря 1920 года поручил Президиуму съезда обратиться во ВЦИК с просьбой о приостановлении переселения сунженских станиц, обосновывая это тем, что требуется выяснение положения на местах в Терской области.
К Казачьему отделу ВЦИК никто прислушиваться не стал, более того, через месяц его ликвидировали, а функции отдела передали другим отделам ВЦИК. Последняя, хоть и очень слабая структура власти, пытавшаяся отстаивать интересы казачества, перестала существовать.
20 января 1921 года была окончательно ликвидирована Терская область. На основании декрета ВЦИК на ее территории образована Горская АССР в составе РСФСР, состоявшая из округов: Чеченского, Ингушского (Назрановского), Северо-Осетинского (Владикавказского), Кабардинского, Балкарского, Карачаевского и Сунженского.
Приказ ГорЦИКа от 25 марта 1922 года закрепил следующее земельное распределение:
Высланы станицы                                             Образованы аулы                                   Территория включена в
Сунженская                                                            Ахки-Юрт                                                  Назрановский округ
Воронцово-Дашковская                                      Таузен-Юрт                                                 Назрановский округ
Тарская                                                                      Ангушт                                                    Назрановский округ
Тарский хутор                                                            Шолхи                                                    Назрановский округ
Фельдмаршальская                                                Алхасте                                                     Чеченский округ
Михайловская                                                         Асланбек                                                  Чеченский округ
Самашкинская                                                          Самашки                                                   Чеченский округ
Романовская                                                           Закан-Юрт                                                  Чеченский округ
Ермоловская                                                           Алхан-Юрт                                                Чеченский округ
Кохановская                                                            разрушена
Как видно из перечисленных выше событий с окончательным установлением Советской власти государство приступило к повсеместной полной правовой унификации, а через это в казачьих областях было положено начало процессу этнической «коррозии» — самому действенному механизму расказачивания – культурной ассимиляции. Казачьи области раздроблялись. Значительные территории казачьих земель перешли к соседям, которые впоследствии были объявлены самостоятельными республиками. Все это делалось для того, чтобы не дать казачеству объединить свои силы.
Свердловский циркуляр, положивший начало кровавому террору, направленному против казачества через 70 лет напомнил о себе не менее кровавыми событиями 90-х годов и исходом остатков казачьего русского населения из ряда Северокавказских республик.
Эдуард Бурда, кандидат исторических наук

terskiykazak.livejournal.com

Добавить комментарий