Поиск

ответ о.Павлу Великанову


Великанов П., прот. Интервью о многодетности [ часть 1: http://o-paulos.livejournal.com/41525.html ; часть 2: http://o-paulos.livejournal.com/41944.html ].
Первоначально интервью предполагалось разместить на портале «Милосердие.ру» (интервьюирует – Дарья Рощеня) и его там разместили, но потом (слава Богу) это, преисполненное лозунгов и скороспелых суждений, интервью с портала сняли. Ну, конечно, либералы начали брюзжать! Кураев первый отметился . Куда ж без этого продажного рупора либерализма? Но что «не так» было сказано о.Павлом? Какие претензии у меня к его интервью? – Об этом и будут следующие ниже строки.

1. Цивилизация и семья.
Основная ошибка в том, что прот. Павел не отметил коренной причины современного кризиса. Библейская концепция семьи не вписывается в параметры современной «культуры». Мы так привыкли верить, что библейская парадигма есть «всецело религиозная» и что она не противоречит никакой ни социальной, ни экономической, ни политической модели: Типичная отговорка, что «христианином можно быть при любом режиме» не осмысляется дальше поверхностного восприятия ее как лозунга. Христианином то быть можно и при антихристе, но вот вопрос в религиозных принципах социального устройства озвученная в лозунге истина не снимает. Библейская парадигма семьи освящает (да, да, именно так) только вполне конкретную модель (формацию) общественного и экономического устройства. Это аграрно-животноводческая, крестьянская модель. Полноценная религиозность в библейском образе связывает человека не только с Богом, и не только «нравственно» связывает верующих друг с другом, но еще и связывает человека с органическим миром природы. Но это – только при наличии таких социальных принципов в культуре, которые не вырывают человека из естественной среды природы. Урбанизация вырывает! Индустриализация вырывает. Господь сказал первому человеку: «в поте лица твоего ты будешь выращивать хлеб свой». Задумайтесь, выращивать, а не «зарабатывать и покупать». Тяжелый физический труд – не кара и не проклятие, а педагогическая мера для человека, который, не усовершенствовавшись, возжелал механическим путем «стать богом». Ни в раю, ни после изгнания из рая Бог не строил людям коттеджей с удобствами; не оснащал быт человека комфортными условиями; не дал Еве «теплого сортира и мягкой постели». И отнюдь не случайно, что первый библейский строитель города (и отец цивилизации) есть первый убийца – Каин! «И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Едема. И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха. И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох» (Быт.4:16-17). Затем в 4-м поколении каинитов родился «Тувалкаин, который был ковачом всех орудий из меди и железа» (Быт.4:22). На цивилизации стоит «каинова печать». Почему? – Потому что в цивилизации условия доминируют над человеком. Могут появиться «лишние дети» (отсюда сатанинский культ человеческих жертвоприношений – от Тира и Сидона с Карфагеном, до их возобновления в СССР в виде абортов). Все это – «жертвы цивилизации». Понятное дело, что если люди живут в «примитивных» условиях, им всегда хватит места, а лишних быть не может, потому что дети – это руки для освоения (а не эксплуатации) природы. Пребывание человека в естественных условиях не ставит ему границ. Цивилизация ставит границы: Вот тебе комфортная квартира, но она не резиновая, а сам ты не в состоянии построить такую (это не шалаш тебе); вот тебе теплый туалет и ванна, но за это надо платить определенным институтам в цивилизованном обществе, а значит, ты должен зарабатывать. Жизнь человека в цивилизации гораздо более скованна рамками, чем в естественных условиях. Человек оказался заложником и рабом прогресса! Это – противоестественная среда обитания. Повторюсь, что Бог не строил нам городов ни в раю, ни после «выселения» из рая. В какой-то мере, урбанизация – это вызов, брошенный «прахом и пеплом» (Быт 18: 27) своему Творцу. Где уж тут говорить о многодетности? Комфорт, уютный быт и «культурный досуг» куда важнее. Мы наблюдаем пропорциональность спада любви к жертвенному служению эгоистическим развитием «культурной, интеллектуальной, свободной личности».

Но апологеты этого образа жизни не учли один момент: в организме человека все Богом (!) устроено по определенной системе диалектического единства. И сексуальная близость вкупе со своей радостью и пьянящим чувством блаженства (я понимаю, о чем говорю, потому как монахом не родился и имел опыт домонашеской жизни) «обратной стороной медали» имеет последствия в виде мук чадородия и труда по воспитанию ребенка. Это такое же естественное двуединство, установленное Богом, как сладостный прием пищи и не очень приятная процедура избавления от последствий пищеварения. Разрушить это двуединство, эту диалектику, вложенную в нашу природу Творцом, значит пытаться оспаривать не социальные, а именно богоустановленные природные законы. Грех раскалывает целое. И тут человек во имя пользования благами цивилизации пытается оставить за собою первую (сладостную) сторону физической близости, зато избежать второй (трудоёмкой).

И сравните людей, которые были «в первобытном прошлом» и которые есть сейчас: Тогда 10 человек уживались на 5 квадратных метрах, а сейчас два человека готовы друг другу перерезать глотки за родительское наследство; Тогда довольствовались три брата одной парой сапог, а сейчас? Люди были проще, человечней (!), а сейчас сапоги стоят дороже жизни ребенка во чреве… Отчего в нас этот упадок любви? От пресловутого духовного кризиса? Или все-таки еще от вполне конкретного контекста: мы погружены в мир вещей, эти вещи превратили нас в рабов. Для нас важны схемы, социальные условности, бытовые условия. Первобытный человек жил и дышал свободно, а потому у него было время созерцать природу вместе со своими детьми и учить этой созерцательной любви своих детей. Так нужна ли нам эта проклятая цивилизация, несущая на себе клеймо каиново, отметину греха? Не стоит ли нам задуматься о важности аскетизма в семье, о желанности «исхода» из урбанической культуры и возвращения к истокам – к простому крестьянскому образу жизни «на земле, которую дам нам Бог, чтобы возделывать и питаться от нее»?

2. О любви.
Поразили меня рассуждения о.Павла о любви: «Любить – это не требование. Хорошая же это любовь, когда она – требование! Любовь – это условие жизни, а не требование». И снова задаюсь вопросом: что это? Реальный недостаток образования у преподавателя МДА, или идеологический ход?

Уже тот факт, что любовь дана нам в форме императива заповеди, говорит о том, что любовь есть долг, требование. Именно как долг понимается любовь в библейской культуре. Слово Господа повелевает «возлюби» (а не советует и не делает оговорок «если сможешь»). Это в европейской культуре любовь спутали с душевными сентиментами (чувственность – не обязательно сексуальная, но все же именно чувственность, т.е. внутренние переживания человека, его спонтанные чувства, отличные от предустановок). В религии библейской (как в Вет., так и в Новом Завете) любовь предстает как долг, как обязанность, как повеление. Странно, что эту разницу не понимает образованный пастырь и преподаватель Духовной Академии.

Рассуждая о библейской заповеди «возлюби» Р. Бультман в своем очерке «Иисус» пишет: «Эта высшая заповедь обращена к воле человека, что однозначно выражает заповедь вторая: Возлюби ближнего твоего, как самого себя. …Любовь к ближнему и к врагу опирается не на трогательное и сентиментальное чувство симпатии или восхищения, которое даже в самом презренном существе видит искру божественного, искру неотъемлемой благородной человечности. Любовь опирается на повеление Бога. Следовательно, любовь – это не какой-то особо сильный аффект; ибо чувства и аффекты со всевозможными оттенками и градациями наполняют всю душевную жизнь человека. Если любовь была бы чувством и аффектом, то вполне можно было бы помыслить, что наряду с любовью и ненавистью существует и третье – равнодушие. Но если любовь означает жертвование – в послушании Богу – собственной волей ради блага другого человека, то для человека, очевидно, остается только одно из двух, или – или: любовь или ненависть. Кто не любит, кто равнодушен, тот находится в плену у своих естественных чувств, своего естественного «Я», тот пребывает в плену ненависти. Ибо делать добро только тем, кто делает добро нам, быть любезным лишь с теми, кто любезен с нами, значит, поступать так, как поступают грешники и язычники, т.е. в соответствии с поведением естественного, эгоистичного человека. И, по сути дела, любовь, основанная на чувствах симпатии, на аффекте, есть не что иное, как себялюбие; ибо такая любовь есть любовь предпочтения, избрания, а масштаб для предпочтения и избрания есть собственное «Я». Дружба и любовь между полами суть проявления, обнаружения естественного «Я»; сами по себе они не являются ни хорошими, ни дурными; дурны они в том случае, если дурна воля человека. Но видеть в них исполнение божественной заповеди любви равносильно искажению этой заповеди, подмене себялюбием любви к ближнему в послушании. Ведь ближний – не тот, не этот человек, с которым меня связывает моя симпатия. Ближним может быть каждый; но не каждый вообще, а каждый в конкретном случае встречи. Сказано: Ты должен любить. Это значит, что адрес обращения – воля, т.е. адрес обращения – человек. …Нет смысла заповедовать любовь там, где она мыслится как чувство; заповедь любви показывает, что любовь мыслится как установка воли» (Бультман. Иисус. С. 344-346) . Действительно, нелепо «приказывать» чувствам, а вот воле своей человек может приказать.

о.Павел пишет: «Как Спаситель говорил? «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Он же не сказал, что если у вас будет пятеро детей, если вы будете еженедельно причащаться и соблюдать Великий пост, вычитывать каноны и акафисты, но сказал, что узнает нас, «если вы будете иметь любовь между собой». Причем эта любовь не может не быть очевидной для окружающих. Она либо есть, либо ее нет». А разве с этим кто-то спорит? Но мне кажется, что о.Павел не смог дифференцировать понятия. Любовь – это атмосфера, среда (и, как мы убедились, она есть еще и предписание, долг, заповедь). Но человек не живет в пустой атмосфере. Он дышит атмосферой, но атмосфера заполнена вещами и поступками. Этими вещами и поступками является и церковная дисциплина, и многодетность (т.е. точнее – естественность супружеских отношений, не испачканная своевольным желанием разделить супружескую близость и зачатие). Во всех этих вещах должна быть любовь и без нее вещи теряют смысл. Но любовь именно долг, а значит, она с необходимостью должна соприсутствовать во всех с необходимостью присутствующих вещах и поступках. Помните афоризм про то, что «свобода есть лишь осознанная необходимость»? Вот так и любовь есть лишь осознанный долг!

о.Павел пишет: «Родителям некогда голову поднять, потому что они должны зарабатывать на жизнь, а значит пахать и пахать, что предполагает хроническую усталость. Когда тут любви-то научиться? В какой момент?». А в какой момент учились этой любви те христиане, которые были рабами в первохристианскую эпоху? А? Которые еще умудрялись после дня рабского труда (заметим, не на себя, не на детей родных, а на господ) в ночь удрать на Литургию. Почему они могли, а мы – нет? Разве это «не могу» не приговор всему «цивилизованному» «христианству»?

3. О сексуальном воздержании
Прот. П. Великанов с возмущением воспринимает идею о воздержании от супружеской близости в случае отказа иметь в дальнейшем детей. Тем ни менее, сексуальная близость – это творческая близость. Это не значит, что после каждой близости должна быть беременность. Речь об открытости к перспективам чадотворения. Эту мысль гениально выразил в свое время человек, которого уж никак нельзя заподозрить в излишнем консерватизме – Вселенский Патриарх Афинагор I: Здоровые сексуальные отношения супругов превосходят уровень скотского влечения и «всегда с доверием открыты к творческому действию Духа Божьего» (Из книги: Оливье Клеман. Беседы с патриархом Афинагором).

Этот же аспект присутствует и в ветхозаветном богословии: Согласно древнееврейскому мидрашу «Берейшит раба», Адам и Ева после смерти Авеля и изгнания Каина воздерживались от супружеской близости в течении 130 лет – до рождения Сифа (См.: Генкель Г. Комментарий № 23 ко 2- гл. 1-й кн. «Древностей» Флавия). Библейское понимание половой близости ориентировано на зачатие. Тайна пола – тайна творения новой жизни. Наши прародители бережно и благоговейно относились к этой сфере отношений, а потому современное отношение «секс ради близости и нежности» им было чуждо. А значит, при естественных отношениях в христианском браке царит атмосфера доверия Богу: Он даст столько детей, сколько нам необходимо. Без этой живой веры нет христианства. Вера – это путь доверия, а значит, исключает попытку «корректировать» свою природу и разрывать то двуединство, о котором мы говорили в начале своего очерка.

4. Идеологические натяжки с библейским текстом.
о.Павел пишет: «Недавно в воскресение читалось Евангелие о воскрешении сына наинской вдовы. (Лк 7:11-16). Подумайте, это же надо быть совершенно безумным с точки зрения любого благочестивого еврея, чтобы прикасаться к одру с лежащим трупом! Это, по иудейскому закону, ритуальное преступление! Все равно, что сегодня Великим постом перед всем храмом съесть кусок баранины». Странно читать эти нелепые слова от человека, с богословским образованием. Осквернение трупом – это не грех, а естественная нечистота, которая требовала ритуального очищения после суточного карантина. Это не нарушение заповеди (заповеди «не касайся мертвых» нет в Ветхом Завете). Это такая же нечистота, как осквернение менструальной кровью или семенем – оно не вменялось никому в грех. Состояние естественной нечистоты говорит лишь о том, что в течении суток после «осквернения» человек не имел права входить в Храм. Имеются ли свидетельства, что Иисус оспаривал этот порядок или нарушал его? – Нет!

Так же еще очень важно, что воскрешение мертвого снимало вопрос о ритуальной нечистоте: пророки Илия (3Цар. 17:17-24) и Елисей (4Цар. 4:32-37) воскрешали мертвых. Особенно физический контакт с телом умершего отрока подчеркивается в истории с Елисеем. Но если умерший восстал, считалось, что осквернения нет. Именно поэтому не считались осквернившимися ни Илья, ни Елисей. В Талмуде это прописано так же четко (на примере Елисея и еще каких-то праведников иудейских эпохи Второго Храма, которые воскрешали мертвых, прикасаясь перед этим к трупу воскрешаемого лица).
Так что про баранину было явным идеологическим трюком, а значит, нечестным обращением с информацией.

5. Экклесиологический нонсенс.
Особенно показателен в обсуждаемом вопросе анонимный комментарий (автор коего позиционирует себя как священника), который так понравился Кураеву, и который как раз олицетворяет две группы (традиционалистов и либералов): «По клиру в своей епархии замечаю, что многодетный батюшка легко управляем. Жалко на многодетных смотреть, каждый дорожит своим местом, боится попасть в немилость архиерею и быть отправленным в ссылку на отдалённый приход. От того и выжимают их приходы как тряпки половые. Мы же, те что на контрацептивах, менее управляемы, в любой момент можем крест владыке оставить, что бы сам служил и службой дорожил». Сказанные слова подтверждают богоборческий характер контрацептивной системы (всего сказанного мною в п. 1). И что это за священник, который всегда готов «крест оставить»? Какой же это священник? Это два совершенно несовместимых менталитета! Христианская крестная покорность и смирение – с одной стороны, и сатанинская надменность, кичливость, самодовольство и самоволие – с другой. Этот священник давно уже свой крест «оставил», потому как служение может быть только крестным и никаким иным!

6. Некоторые здравые рассуждения комментаторов в Живом Журнале о.Павла
ivankravtsov пишет: Я не соглашусь, что любовь не есть наш долг, а долг-не есть любовь. Тоже, наверное, не «мейнстримную» точку зрения выскажу, но я считаю, что к рождению детей вообще невозможно быть готовым. Ни к первому, ни ко второму, ни к третьему, ни к десятому. Просто с каждым следующем в чём-то легче, так ка уже знаешь что делать. Это как солдат, который впервые попал на войну или прошёл уже вторую и третью. Каждый раз одинаково страшно, каждый раз ты к этому не готов. Но работа уже привычная. Делаешь её автоматически. Так легче.

Василиса Пономарева, многодетная мать (ВКонтакте ): Я правильно поняла вашу мысль относительно многодетсва вообще, если перефразирую ее так: прежде чем принимать серьезное решение стать многодетным, вы должны дать себе отчет в том, что вы обеспечены материально – раз, научились настоящей любви – два, готовы на подвиг – три? Насколько я понимаю, из ваших слов можно сделать вывод, что герои Великой Отечественной Войны заранее были готовы к подвигам, а мученики изначально себя вели как православные и не скрывали веру, т.к. были морально готовы к смерти и ничего не боялись. А люди, которые воспитали много детей с верой, любовью и упованием на Бога и Его помощь, изначально любили друг друга как-то особенно и не проходили семейные кризисы, трудности, лишения и прочее? Т.е. во всем этом есть какая-то идеальная отправная точка что ли? А как мне узнать, что я уже достигла с мужем любви такой, чтобы начать рожать? И не будет ли признание в себе того, что ты чего-то достиг обратной стороной медали – гордостью. О, я достигла максимума любви, я идеальна, теперь можно и к родам приступить. И еще вопрос, почему у вас вообще проскальзывает разговор о многодетных, как о семьях с счастьем на волоске? Это что, прерогатива больших семей? У малодетных как правило все в порядке?

7. Выводы
Ответы о.Павла в интервью были явно не продуманны или же наоборот – заведомо направлены в ложное русло, будучи ориентированы на людей «мира сего», далеких от христианства, которые затыкают свои уши, чтобы не слышать то, что им не нравится, не удовлетворяет их эгоистическим запросам. Да, действительно, многодетность – это крест. Но в жизни христианина множество вещей завершаются крестом. Честность, порядочность, верность Христу – все это «непопулярно» в «мире сем». Означает ли это, что человек должен в своей жизни избегать креста и искать компромиссных вариантов? Для христианина вопрос риторический. Любовь в понимании о.Павла есть душевное чувство, тогда как в библейском понимании любовь – это призыв Бога к человеку, заповедь, а значит и долг. Глобальная ошибка о.Павла – это ориентация человека на его собственную «зрелость» (на это ему справедливо указала Василиса Пономарева). Человек должен ориентироваться не на свои силы и не на свое внутреннее состояние, а «слепо» (по-детски) ориентироваться на повеления Господа. Христианство – религия «крестной покорности», а не душевной сентиментальности. «Планирование» же детей в семье должно быть поставлено только в контексте полноценной супружеской жизни: полноценная физическая близость супругов открыта к чадотворению. Если не хватает веры / сил и т.д., то супруги должны не искажать характер половой близости, а вообще отказаться от последней. В противном случае мы имеем дело с сознательной попыткой изменить саму природу нашу (созданную Богом). И конечно же важно рассматривать варианты «исхода» христианина от рабской зависимости современным социо-культурным узам. Для Авраама исход из великой урбанической цивилизации Месопотамии был актом обретения подлинной свободы. Заметим, что вера Авраама именно в его поступке и проявилась: он вышел из современного ему «круга цивилизации» в ответ на зов Божий. «Авраам есть отец всем нам» (Рим.4:16), а значит, мы должны задуматься над его Путем. Ведь он отец «ходящих по следам веры… Авраама» (Рим.4:12). Искать решение проблем надо не в русле «интеграции христианина в современное общество» а, наоборот – в русле богословия «исхода из мира». Иначе, какие же мы чада Авраама? «Я вам сказываю, братия: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1Кор.7:29-31).

abbatus_mozdok.livejournal.com

Добавить комментарий