Поиск

Баланда получилась


У надзирателей в отсутствие общественного контроля есть масса способов ухудшить жизнь строптивым заключенным.

Мобилизация в ОНК бывших сотрудников тюремной системы, ветеранов правоохранительных органов, неких активистов с мутными репутациями меня ничуть не удивляет. Куда большее недоумение вызывает то, что столь явная трансформация ОНК в имитационную структуру, фактически — подразделение ФСИН, началось только сейчас.


Отсюда

Пенитенциарная система всегда был зоной произвола, территорией, где жизнь что подследственного, еще только подозреваемого в совершении преступления, что осужденного можно превратить в ад, а можно и не превращать, создав вполне сносные условия.

До сих пор слагают легенды о тех временах, когда в московских тюрьмах преступные авторитеты вполне вольготно себя чувствовали: застолья с блюдами, приготовленными поварами лучших столичных ресторанов, со спиртным и наркотиками, адуи-видео системы, доставка элитных проституток, круглосуточная мобильная связь с волей…

А на «темной» тюремной стороне — произвол в отношении настырных арестованных, не признающих «романтику» тюремной жизни, не идущих на сделку со следствием. Для них есть следующий перечень «услуг»:

— пытки карцером;
— помещение в пресс-хату;
— помещение в перенаселенную камеру или в ту, где созданы ужасные бытовые условия;
— лишение передач;
— лишение лекарств и медицинской помощи;
— бесконечные «переезды» из камеры в камеру;
— ежедневные многочасовые шмоны (обыски) камер, во время которых «не правильные» заключенные выводятся в продол (тюремный коридор) и сидят на корачках, а любая попытка привстать или сменить позу пресекается ударами дубинок;
— и, естественно, вытекающие из известного правила «друзьям все, врагам — закон» категорические запреты на мобильные телефоны и другие мелкие радости, которые могут себе позволить «правильные» заключенные.

Когда была провозглашена гуманизация исправительной системы, и в июне 2008 года принят федеральный закон «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания», произвола в тюрьмах стало меньше. Потому что члены ОНК могли в любое время дня и ночи нагрянуть в СИЗО или колонию. Эти визиты заканчивались составлением актов об обнаруженных недостатках с фиксированием жалоб и заявлений «спецконтингента» (так во ФСИН называют лиц, содержащихся в учреждениях исправительной системы).

Но очень быстро в исправительной системе нашли противоядие «произволу» членов ОНК — в общественные комиссии начали включать псевдоправозащитников, для которых заключенные — тоже «спецконтингент», а не люди. К 2016 году этот процесс принял лавинообразный характер. Исключение из членов ОНК Елены Масюк и Андрея Бабушкина — это, пожалуй, выход на финишную прямую процесса ликвидации ОНК как института контроля за исправительной системой и фактического превращения ОНК в соучастников возвращения в тюрьмы и колонии времен, благостных для криминальных авторитетов и адских — для непонятливых арестантов.

irek-murtazin.livejournal.com

Добавить комментарий