Поиск

и еще…


Мне часто задают один и тот же вопрос:

— Ну как там, в Германии?
— Нормально.
— А как местные к тебе?

Вот здесь меня клинит, потому что сказать:»Плохо» — было бы неправдой, меня здесь никто не обижает, сказать «Хорошо» — вроде бы как тоже не совсем правда, хотя опять же, сказать, что меня сильно обижают — не могу.

Для того, чтобы описать отношение немца к иностранцу, работающему в немецком хайтеке (это важное дополнение, потому что есть и другие варианты), я попытаюсь привести следующее …сравнение, что ли. Возможно, после него станет что-то понятнее.

Представьте себе, что вы встретили говорящего коня. Причем не просто говорящего коня, а коня, который, к примеру, еще и отлично играет в шахматы, на гораздо более высоком уровне, нежели вы. Кроме того, будучи конем, это существо значительно сильнее вас физически. Представили? Отлично. Едем дальше.

Будете ли вы восхищены этим существом? Безусловно. Говорящий конь — это не каждый день встретишь, да еще и как ловок, стервец, за доской-то. Будете ли вы его слегка опасаться? Опять же, безусловно, вон, какая гора мышц у этой скотины, врежет с левого копыта — мало не покажется.

И самый главный вопрос: сочтете ли вы этого самого коня ровней себе? Разумеется, нет. Копыта, пахнет не так, цвет шкуры другой, и вообще — конь. Ну какая он ровня человеку-то? Животное, одним словом, пусть весьма забавное, но тем не менее. Место коня — в стойле или в поле пахать, и никак иначе, к породе людей он не принадлежит, и точка. Сама идея о том, что животное может быть кем-то, кроме как животным, бредова по умолчанию.

Так вот я здесь — именно такой конь. Т.е. у меня все в порядке с работой, отличные отзывы от моих клиентов, вполне комфортная жизнь, но при этом я — конь, т.е. по определению существо, стоящее на эволюционной лестнице ниже человека. Это не декларируется в виде прямых заявлений, но … висит в воздухе как мелкая водяная взвесь: вроде бы как и дождя нет, но прошел квартал, и лицо влажное.

Есть такой классный актер стенд-ап жанра — Дэйв Шаппел. Посмотрите на ютьбе, он стоит того. Он со смехом рассказывает, как он заходит в ресторан,
только открывает рот, чтобы сделать заказ, как официант выстреливает:

— Я знаю, что вы хотите!
— И что же?
— Курицу!
— Да…. Но… Но как вы догадались?
— А все черные любят курицу!

У меня был абсолютно аналогичный эпизод, когда немка, которой я помог, порывалась подарить мне бутылку водки. Почему бутылку водки а не коробку печенья? Очень просто, ведь все русские пьют водку, я — русский, мне надо подарить водку.

Вот еще смешной эпизод: пошел я давеча к дантисту. Девица, помошник дантиста, сразу попыталась заговорить на языке, который она считала английским. Дабы прекратить взаимные мучения, я предложил ей перейти на немецкий. Она с радостью согласилась. В конце беседы девочка выдает:

— Вы говорите по-немецки… это круто!
— (пытаюсь быть вежливым) Да, говорю. Иногда случается. Спасибо.

Ну действительно, это ведь уму непостижимо — лошадь, говорящая на немецком! Это ведь запредельно сложно, для лошади-то!

И таких эпизодов — вагон. Нет-нет, никакой ненависти, никаких оскорблений, никакого расизма. Но взрывы удивления по поводу того, что ты, (утрируя) умеешь пользоваться ножом и вилкой и не промахиваешься мимо унитаза, имеют место быть постоянно. Искренее, почти детское удивление, что существо, так похожее на человека, еще, оказывается, умеет демонстрировать поведенческие реакции, схожие с человеческими.

Любят ли немцы иностранцев? О, да. Только надо быть не просто иностранцем, и уж точно не инженером в немецком Ай-Ти. Надо быть нищим сомалийским беженцем, сидящим на пособии. Желательно при этом радоваться древнему холодильнику, перепавшему от щедрот социаламта, и не сильно подгнившим бананам из «Альди». Вот ЭТУ категорию иностранцев немцы нежно любят, регулярно устраивают сборы не сильно поношенной обуви и почти новых вещей в пользу ТАКИХ иностранцев. Такие иностранцы удобно и комфортно входят в выемки штампованного немецкого мозга, занимая там правильные, подобающие случаю места, где-то между вымирающими зелеными мартышками в Габоне и сокрашающейся популяцией синих китов у берегов Гренландии. Именно эта категория людей позволяет немцам проявить лучшие черты своей гуманистической натуры, причем по очень умеренной цене, что немаловажно.

Когда я был помоложе и искренне считал, что стандартная вежливость аборигенов действительно обозначает чисто человеческое радушие, то мне иногда доводилось отвечать на вопросы аборигенов. Вот любимая тройка вопросов, которые немец задает иностранцу, именно в таком вот порядке:

— Откуда вы приехали?
— Чем занимаетесь?
— Когда планируете вернуться домой?

Еще мне обожали рассказывать (при этом не убирая милую улыбку с лица) что я отнимаю у истинных, настоящих арийцев кусок хлеба, занимая их рабочее место. В последний раз это звучало буквально так:

— Вот, ты приехал на все готовое, тебе работу дали, а мой сын, информатикер, не может себе работу найти!

Вообще немцы черезвычайно осторожны, и даже трусоваты. Но если немец уверен, что ему точно ничего за это не будет, то он не откажет себе в удовольствии сказать то, что он думает на самом деле. Весьма поучительное зрелище, разом развеивающее любые иллюзии. Впрочем, соседи-швейцарцы продвинулись по этому пути еще дальше: плакаты с надписями:»Остановить иммиграцию в Швейцарию!» висят прямо на на выходе из жд. вокзала Цюриха, эдакое «добро пожаловать!» на местном диалекте.

С тех пор прошло время, я несколько поумнел (увы, все еще недостаточно местами) и попытки местного населения вести со мной любые разговоры «за жизнь» я теперь давлю на дальних подступах: у меня с некоторых пор есть проблема с ответом на третий вопрос. Впрочем, это не доставляет особого дискомфорта: я научился, оставаясь в рамках приличий, очень быстро заканчивать любые разговоры не по делу.

Надо быть справедливым, и признать, что никто никого не дискриминирует по деньгам, т.е. в отличие от все той же Швейцарии я зарабатываю столько же, сколько и немец на такой же позиции. Никто не дискриминирует при найму на работу: неважно, какого цвета кошка, если она ловит мышей. Мой голос на совещании весит столько же, если не больше (в силу опыта) сколько и голос моего немецкого коллеги. Чем крупнее и чем интернациональнее фирма, тем проще и легче в ней. Но как только ты сделал шаг за пределы офиса — наступает все, что я описал выше.

Тем не менее в обществе озвучивается только официальная точка зрения, расизм осуждается, все люди — братья, пииис, мир и дружба. Тило Сарацина, который в очень мягкой, сильно заретушированной форме продемонстрировал, что средний немец на самом деле думает об иммигрантах, сожрали в прессе живьем практически сразу. Говорить то, что ты думаешь, в немецком обществе не приветствуется, двоемыслие как стандарт жизни здесь доведен до абсолюта. Если вдруг тебе в голову стукнуло сказать, что ты думаешь на самом деле — лучше промолчи. Т.е. вот бросить трубку, когда по акценту понимаешь, что звонит не-немец — это в порядке вещей, а громко сказать: «дерьмовый мигрант» — это уже перебор.

Насколько все это серьезно, как проблема? До тех пор, пока опять не дали пресловутую команду ловить унтерменшей и сажать их в лагерь — вообще не проблема. Необходимо просто помнить, что местные жители имеют систему взглядов и ценностей, в корне отличную от привычной нам, и учитывать это, коммуницируя с ними, ни на секунду не расслабляясь и не ведясь на невербальные предложения быть искренним.

http://www.amironov.com/blogs/?q=node/672

igorslivejour.livejournal.com

Добавить комментарий