Поиск

Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда други…


Оригинал взят у julia28 в Цитаты из романа Л. Н Толстой «Воскресе́ние»

Я не думаю, что они нуждаются в каком-либо объяснении или предисловии, но учитывая нынешние веяния, а именно, тот факт, что люди не хотят и уже не умеют читать длинные тексты, то прошу каждого, как о личном одолжении, даже если вам сейчас недосуг, вернуться, чтобы прочесть. Ну и конечно прошу всех тех, кто наткнулся на этот мой пост случайно, дочитать его до конца. Дело не в том, что кого-то из нас он чему-то научит или сделает лучше, но прочтя вы вспомните о том, что на самом деле важно, о том, что мы все хорошо знаем, поскольку в каждом из нас (как платоновские идеи) сидят мерила о хорошо и плохо, и вспомнить об этом мне кажется важным:

***

В Нехлюдове, как и во всех людях, было два человека. Один — духовный, ищущий блага себе только такого, которое было бы благо и других людей, и другой — животный человек, ищущий блага только себе и для этого блага готовый пожертвовать благом всего мира.

***

Опять тот искуситель, который говорил вчера ночью, заговорил в душе Нехлюдова, как всегда, стараясь вывести его из вопросов, о том, что должно сделать, к вопросу о том, что выйдет из его поступков и что полезно.

***

Всякому человеку, для того чтобы действовать, необходимо считать свою деятельность важною и хорошею. И потому, каково бы ни было положение человека, он непременно составит себе такой взгляд на людскую жизнь вообще, при котором его деятельность будет казаться ему важною и хорошею.

Обыкновенно думают, что вор, убийца, шпион, проститутка, признавая свою профессию дурною, должны стыдиться ее. Происходит же совершенно обратное. Люди, судьбою и своими грехами-ошибками поставленные в известное положение, как бы оно ни было неправильно, составляют себе такой взгляд на жизнь вообще, при котором их положение представляется им хорошим и уважительным. Для поддержания же такого взгляда люди инстинктивно держатся того круга людей, в котором признается составленное ими о жизни и о своем в ней месте понятие. Нас это удивляет, когда дело касается воров, хвастающихся своею ловкостью, проституток — своим развратом, убийц — своей жестокостью. Но удивляет это нас только потому, что кружок-атмосфера этих людей ограничена и, главное, что мы находимся вне ее. Но разве не то же явление происходит среди богачей, хвастающихся своим богатством, то есть грабительством, военноначальников, хвастающихся своими победами, то есть убийством, властителей, хвастающихся своим могуществом, то есть насильничеством? Мы не видим в этих людях извращения понятия о жизни, о добре и зле для оправдания своего положения только потому, что круг людей с такими извращенными понятиями больше и мы сами принадлежим к нему.

***

Не знаю, либерал ли я или что другое, — улыбаясь, сказал Нехлюдов, всегда удивлявшийся на то, что все его причисляли к какой-то партии и называли либералом только потому, что он, судя человека, говорил, что надо прежде выслушать его, что перед судом все люди равны, что не надо мучать и бить людей вообще, а в особенности таких, которые не осуждены.

***

Одно из самых обычных и распространенных суеверий то, что каждый человек имеет одни свои определенные свойства, что бывает человек добрый, злой, умный, глупый, энергичный, апатичный и т. д. Люди не бывают такими. Мы можем сказать про человека, что он чаще бывает добр, чем зол, чаще умен, чем глуп, чаще энергичен, чем апатичен, и наоборот; но будет неправда, если мы скажем про одного человека, что он добрый или умный, а про другого, что он злой или глупый. А мы всегда так делим людей. И это неверно. Люди как реки: вода во всех одинакая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем непохож на себя, оставаясь все между тем одним и самим собою.

***

Никто не виноват, а люди убиты и убиты все-таки этими самыми не
виноватыми в этих смертях людьми.
Сделалось все это оттого, — думал Нехлюдов, — что все эти люди —
губернаторы, смотрители, околоточные, городовые — считают, что есть на свете
такие положения, в которых человеческое отношение с человеком не
обязательно. Ведь все эти люди — и Масленников, и смотритель, и конвойный, —
все они, если бы не были губернаторами, смотрителями, офицерами, двадцать
раз подумали бы о том, можно ли отправлять людей в такую жару и такой кучей,
двадцать раз дорогой остановились бы и, увидав, что человек слабеет,
задыхается, вывели бы его из толпы, свели бы его в тень, дали бы воды, дали
бы отдохнуть и, когда случилось несчастье, выказали бы сострадание. Они не
сделали этого, даже мешали делать это другим только потому, что они видели
перед собой не людей и свои обязанности перед ними, а службу и ее
требования, которые они ставили выше требований человеческих отношений. В
этом все, — думал Нехлюдов. — Если можно признать, что что бы то ни было
важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном,
исключительном случае, то нет преступления, которое нельзя бы было совершать
над людьми, не считая себя виноватым».

igorslivejour.livejournal.com

Добавить комментарий