Поиск

«ООН как ядерная бомба: создавать дорого, уничтожать — еще дороже»


Дипломат Анатолий Адамашин — о том, есть ли будущее у Организации Объединенных Наций.

Организация Объединенных Наций все чаще становится ареной для демонстрации яростной непримиримости, нежелания идти на компромиссы. Иногда складывается впечатление, что страны — члены ООН (прежде всего Совбеза) перестали дорожить организацией и готовы даже на ее роспуск. Особенно отчетливо падение авторитета ООН и фактическая неспособность повлиять на участников конфликтов проявились на примере обсуждения ситуации, сложившейся в Сирии и Донбассе. Что происходит с ООН, каковы ее перспективы? Эти вопросы мы задали Анатолию Адамишину, который в 1986—1990 годах работал заместителем министра иностранных дел СССР, в 1992—1994 годах занимал должность первого заместителя министра иностранных дел России, в 1997—1998 годах — министр по сотрудничеству с государствами СНГ, с 2004 года — президент Ассоциации евроатлантического сотрудничества.

…ООН ждут перемены?

— Не думаю, что ООН доживает последние дни. Организация как не была вершителем судеб в мире, так и не будет. Но ООН выполняет целый ряд других полезных функций — и миротворческих, и экономических… И потом, знаете, ООН это такой монстр, что его ликвидировать — это как, знаете, с атомным оружием: дорого создавать, дорого содержать, а уничтожить… еще дороже.

То есть ООН обречена на такое же, как и сейчас, существование, и судьба Лиги Наций ООН не ждет?

— Не думаю, что ООН ждет судьба Лиги Наций.

А переформатирование? Ну, например, лишение права накладывать вето? Или как-то минимизировать эту возможность?

— Конечно, право вето сейчас, если говорить на прямоту, в таком формате — это анахронизм. Почему Франция имеет право вето, а Германия не имеет? Право вето давалось, когда создавали ООН, и тогда ООН отражала то соотношение сил, которое было в мире на 1946 год. Но с тех пор соотношение сил в мире изменилось. Поэтому разговоры не раз поднимались насчет того, чтобы расширить чьи-то права в Совете Безопасности, чтобы по тем или иным вопросам лишить права накладывания вето… Но мы крепко держимся за это свое право.

И американцы держатся…

— И поэтому я не думаю, чтобы что-нибудь смогли с этим поделать. Просто, как и раньше, не будут обращаться в ООН, когда не будет шансов получить одобрение, а будут действовать самостоятельно.

То есть ООН останется, но ее значение станет меньше?

— Не будет роль ООН уменьшаться, потому что у нее нет роли. Что главное? Это вопрос — как можно применять силу? Есть это четко в уставе ООН, описаны все случаи — и только тогда, когда Совет Безопасности дает на это свою санкцию. Но сколько раз применялась сила без всякой санкции Совета Безопасности?

Получается, если Россия, Штаты или Китай понимают, что надежды получить санкцию никакой нет, они просто обращаться не будут. Правильно я понял?

— Абсолютно точно…

Анатолий Леонидович, выходит, что по той же Сирии или Донбассу опять будут только Россия и США договариваться? Или ООН все-таки хоть что-то сможет сделать?

— По вопросу кризиса в Донбассе — ООН отстранена совсем от его разрешения, — там действует ОБСЕ. И получается: какая же ООН миротворческая организация, если те, кто в Донбассе управляет делами и с той, и с другой стороны, не хотят, чтобы там была ООН?

Теперь о Сирии. Ну что в Сирии может сделать ООН? В Сирии идет фактически опосредованная война между нами и американцами, она там приобретает то одни формы, то другие. Россия поддерживает одну сторону конфликта, США — другую. И на такой основе договариваться о чем-то в рамках ООН просто невозможно. Так что по Сирии рано или поздно придется договариваться тоже только России и США.

ПОДРОБНОСТИ

irek-murtazin.livejournal.com

Добавить комментарий